Ярость принца

Покои Тарсэля находились в восточном крыле дворца — подальше от королевских апартаментов, подальше от шума. Он сам выбрал их когда-то, чтобы никто не слышал его криков по ночам. Сейчас он сидел в глубоком кресле у камина, в котором давно погасли угли, и смотрел на свои руки. Белые, длинные пальцы дрожали.

Прошедшие дни превратились в один сплошной кошмар.

Бал. Появление Рейлора, которого считали мёртвым. Девчонка. А потом — вспышка золотого света, фиолетовые глаза, волосы цвета расплавленного солнца. И отец, смотрящий на неё так, как никогда не смотрел на него, Тарсэля.

— Наследница, — прошептал он, и его голос сорвался на шипение. — Какая к чёрту наследница?

Он вскочил, опрокинув кресло. В голове пульсировала одна мысль: «Как? Как она появилась? Я же всё предусмотрел!»

Он заметался по комнате, хватаясь за волосы, вспоминая. Годы назад, когда Синария была ещё жива и готовилась стать королевой, он потихоньку добавлял яд в её еду. Не смертельный. Такой, что должен был сделать её бесплодной. Он не хотел убивать сестру — это было бы слишком подозрительно. Но он хотел, чтобы у неё никогда не было детей. Чтобы её линия прервалась. Чтобы трон достался ему — единственному наследнику.

— Я травил её, — прорычал он в пустоту. — Месяцами. Каждый день. Она должна была остаться бесплодной! Так почему эта девчонка существует?

Он с силой ударил кулаком по стене. Боль обожгла руку, но он не обратил внимания.

— Она ускользнула. Сбежала в человеческий мир. И там… там она родила! Вопреки моим планам. Вопреки всему!

В комнате стало холодно. Тарсэль резко обернулся.

В углу, у самого потолка, сгустилась тьма. Из неё выступила знакомая фигура — высокая, худая, закутанная в клочья теней. Две красные точки горели там, где должны быть глаза.

— Ты, — прошипел Тарсэль. — Явился наконец.

— Ты звал, мой принц, — голос демона был вкрадчивым, как скольжение змеи.

— Звал? — Тарсэль рассмеялся, и в его смехе было безумие. — Я требую объяснений! Ты обещал мне трон! Ты говорил, что Синария исчезнет и не вернётся, что у неё не будет детей. А теперь эта… эта девка заявляет права на корону! И отец готов признать её!

Тень замерла, затем медленно начала спускаться к полу.

— Синария действительно должна была остаться бесплодной, — прошептал демон. — Но, видимо, человеческий мир исказил действие яда. Или она нашла противоядие.

— Нашла противоядие?! — взревел Тарсэль. — Ты должен был предусмотреть это! Ты — древний, ты — могущественный! А теперь что? Я потерял всё!

Он схватил со стола тяжёлый подсвечник и запустил в стену. Тот с грохотом упал, оставив вмятину.

Демон наблюдал за его истерикой с холодным спокойствием.

— Успокойся, принц. Обряд ещё не пройден. Её могут не признать.

— Могут не признать? — Тарсэль замер, потом медленно повернулся к тени. Его фиолетовые глаза — такие же, как у Ариэллы, но лишённые света — горели безумным огнём. — Ты что-то задумал?

— В храме Селесты у меня есть свои люди, — ответил демон. — Они сделают так, что её испытание станет… сложнее. А может быть, и смертельным.

— Смертельным? — Тарсэль снова рассмеялся, нервно, с надрывом. — Нет. Не убивать. Я хочу видеть её падение. Хочу, чтобы все увидели: она самозванка, у неё нет дара, она обманщица. А потом… потом она исчезнет. Навсегда.

Демон склонил голову.

— Будет сделано, мой принц. Но ты должен знать: если она пройдёт обряд, даже я не смогу тронуть её в храме. Законы Селесты выше моих сил.

— Значит, сделай так, чтобы она не прошла! — Тарсэль схватил демона за шиворот, но его руки прошли сквозь тень. — Я не позволю какой-то выродке отнять у меня трон! Я ждал столько лет! Я убивал, я травил, я продал тебе душу! И ты… ты не имеешь права подвести меня!

Демон мягко высвободился.

— Не подведу. Готовься завтра быть в храме. Ты увидишь, как рушатся её надежды.

Тень начала таять.

— Постой! — крикнул Тарсэль. — Ещё одно… что насчёт её матери? Синария жива. Я чувствую.

Демон замер на секунду, потом ответил:

— Это уже не твоя забота. Занимайся девчонкой.

И тьма исчезла.

Тарсэль остался один. Он подошёл к окну, прижался лбом к холодному стеклу. Снаружи занимался рассвет — бледный, неуверенный. Где-то там, в западном крыле, спала его племянница. Девчонка, которая разрушила все его планы.

— Ты не победишь, — прошептал он. — Я не позволю.

И в его глазах застыло безумие — тихое, холодное, готовое на всё.