Яд за золотой маской

Церемония официальных поздравлений завершилась. Король Луминарис поднял бокал, провозгласив тост в честь будущей королевы, и зал взорвался ликующими возгласами. Оркестр грянул торжественную мелодию, и праздник перешёл в новую, оживлённую фазу.

Зал превратился в бурлящее море из сверкающих улыбок. Пары закружились в изящном танце, ленты и края платьев развевались, создавая гипнотический узор. Воздух дрожал от смеха, музыки и звона хрустальных бокалов. Казалось, сама радость наполнила собой каждый уголок тронного зала.

Синария, выполнив свой долг, спустилась с трона и тоже погрузилась в водоворот праздника. Она танцевала с герцогами, с сыновьями знатных семей, отвечала на любезности — её золотые волосы и серебристое платье мелькали в центре всеобщего внимания, как живое воплощение счастья и надежды Элдораса.

Но с каждым часом её улыбка становилась всё натянутее, а в глазах росла тревога. Чувство надвигающейся беды не отпускало её, сжимая сердце ледяными пальцами. Весёлый гул начинал отдаваться в висках назойливой болью, а огни — резать глаза.

«Просто устала. Просто нужно немного воздуха. Всего на мгновение», — убеждала она себя.

Извинившись перед очередным кавалером, Синария незаметно отвернулась от толпы и скользнула в сторону арочных выходов, ведущих в ночной сад. Она прошла по освещённой лунным светом галерее, миновала несколько придворных, увлечённых беседой, и, наконец, вышла на небольшой уединённый балкон, утопающий в тени цветущих жасминов.

Прохладный ночной воздух окутал её, принося долгожданное облегчение. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках и навязчивую мысль, что за ней следят.

И в этот момент её уши уловили другой звук. Приглушённый, но яростный шёпот. Он доносился с соседнего, совсем маленького и тёмного балкончика, скрытого за массивной каменной колонной.

— ...сколько можно ждать? Ты обещал! Прошел уже целый год!

Сердце Синарии замерло. Она узнала этот голос. Сдавленный, полный злобы и нетерпения. Это был голос Тарсэля.

Она инстинктивно прижалась к холодной стене, затаив дыхание, и осторожно выглянула в просвет между листьями.

В полосе лунного света, пробивавшегося сквозь аркаду, она увидела две фигуры. Тарсэль, бледный и с искажённым от гнева лицом, жестикулировал. А напротив него, почти полностью сливаясь с густыми тенями, стояла высокая, худая фигура. От неё исходила такая аура холода и абсолютного зла, что Синарии стало физически дурно.

— Терпение, мой принц, — прошипел второй голос. Он был сладким, как яд, и шипящим, как змея. — Великие дела не терпят суеты. Всё идёт по плану.

— По какому плану? — почти крикнул Тарсэль, стараясь сдержать себя. — Она всё ещё здесь! Она всё ещё улыбается и принимает их проклятые поклоны! Я больше не могу этого выносить! Когда с ней будет покончено?!

Синария в ужасе прижала ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть. Мир повалился у неё под ногами. Все её худшие подозрения, все кошмары оказались правдой.

Тень рассмеялась тихо и противно. —Всё решится очень скоро. Сегодня. Эти сутки — последние в её жизни. Тебе осталось лишь немного подождать. А после... трон Элдораса будет ждать своего законного короля.

Слова повисли в ночном воздухе, ядовитые и неоспоримые. Синария увидела, как лицо её брата озарила жадная, торжествующая улыбка. Улыбка убийцы.

Не помня себя от ужаса, она отшатнулась и, стараясь не производить ни звука, бросилась прочь от страшной тайны, что грозила уничтожить её и всё королевство.