1 на 100,000 (5)

Скрывать тот факт, что это Лабиринт, дальше было невозможно. Столкнувшись с мышами-нежитями, Ральф и Кром наверняка уже задавались вопросом: «А что, собственно, нежить делает в родовой усыпальнице?». И даже если они не рассматривали вариант с Лабиринтом, то уж точно поняли, что это какое-то подземелье.

Сэр Лукас собрал всех и рассказал правду.

— Ай-ай-ай.

— Лабиринт… значит?

— Так и в Хыджи был Лабиринт, Ваше Высочество?

— Всё-таки я была права… — лицо Лаванды помрачнело.

— Лаванда Пури! Если ты знала, почему молчала? Подозрительно.

— Что? Нет! Я просто не хотела путать вас своими домыслами…

— Это мне решать, путают они или нет. Ты скрыла важную информацию. Подозрительно.

По правде говоря, виноват был сам сэр Лукас, который и слова ей вставить не давал. Он продолжал давить на Лаванду, пока Серена его не остановила:

— Хватит! Лучше расскажите, что вам известно о Лабиринтах.

Лаванда, как и в прошлый раз, рассказала о Лабиринте Виеты. Правда, она постоянно косилась на сэра Лукаса и уже не подражала гиду, так что слушать её было скучно. Когда она закончила, Серена сказала:

— Я знаю, что в Лабиринтах могут быть другие выходы.

— Да, имперские рыцари рассказывали то же самое. Говорили, что были в самом сердце Лабиринта, и вдруг – раз, оказались снаружи.

Заваливший вход валун невозможно сдвинуть с места, то есть выхода наружу нет, связи тоже, а ждать спасателей можно вечно. Поэтому Серена озвучила единственный оставшийся вариант:

— Мы должны спускаться ниже.

— Нельзя. На этом этаже тоже может быть выход. Сначала мы должны всё здесь осмотреть, — возразил сэр Лукас.

— Думаю, на этом этаже больше ничего нет. Это пустая трата времени.

— Княжна, — произнёс сэр Лукас с серьёзным видом, — Лабиринт – это не обычное подземелье, он очень опасен. Прошу прощения, что говорю такое, но с этого момента вы должны следовать моим указаниям.

 Как рыцарь королевской гвардии и как её телохранитель, он был абсолютно прав. Приключение – это риск. Охрана – исключение риска. Искатель приключений ищет перемен, телохранитель их предотвращает.

— Сэр Лукас, я понимаю ваши намерения, но ваш тон недопустим! — вспыхнула Филия, однако Серена ткнула её в бок, и она тут же замолчала, бросив на свою госпожу недовольный взгляд.

«Он прав. Но что-то в нём меня раздражает».

Может, то, что он пытается взять на себя командование, игнорируя её, и постоянно перебивает её? А может, то, что он втайне считает её пустышкой? Или то, что грубо обращается с остальными и бьёт Ральфа?

«Да он просто меня терпеть не может».

И дело не в том, что он из партии Великого Герцога. Он, может, думает, что хорошо скрывает свою неприязнь, но она выживала в змеином гнезде под названием «королевский двор» безо всякой защиты и научилась распознавать эмоции людей.

«Эта сволочь точно меня ненавидит».

Когда ему стало известно, что она владеет магией, он не просто её похвалил. В его тоне читалось: «Надо же, и эта никчёмная пустышка что-то умеет?». И когда она предложила отдохнуть, он сделал вид, что делает ей одолжение. Даже узнав, что она была права насчёт Лабиринта, он не изменил своего мнения. Наоборот, к его презрению добавилось ещё одно чувство - обременения. Он видел в ней обузу. По правде говоря, она таковой и была: потребляла еду, требовала защиты, не могла помочь в бою. Будь это игра, её бы выкинули из отряда первой. Она это прекрасно понимала, поэтому и проявляла уважение к собственности Кром, хвалила неумелые выпады Ральфа, затыкала рот Филии и обещала всем награду.

Сейчас голова сэра Лукаса, должно быть, забита множеством мыслей, включая и то, как ему быть с принцессой и графиней? Верный рыцарь пожертвовал бы собой ради господ. А тот, кто хочет выжить, мог бы подумать и о другом. Например, что если просто бросить или убить эту благородную обузу? Они ведь в Лабиринте. Никто не узнает.

Конечно, всё это были лишь её домыслы. Но как слабейший член отряда, она хотела гарантий безопасности.

«Тц-ц. Придётся уступить. Но как же меня бесит его взгляд».

Он смотрел на неё свысока. Он, её защитник, явно считал её ниже себя.

 Серена, сделав вид, что закрывает глаза, открыла левый, скрытый повязкой. Подмигивать, как раньше, было бы подозрительно.

«Хм?»

Увидев то, что показал ей левый глаз, она вскочила и воздела руки к небу. Если уж бояться, что бросят, как обузу…

— На самом деле на меня снизошло откровение!

…то нужно стать обузой, которую бросить невозможно. На губах принцессы заиграла уверенная улыбка.

— Княжна?

У сэра Лукаса отвисла челюсть. На лицах остальных тоже отразилось удивление. Филия с тревогой посмотрела на свою госпожу.

— Ваше Высочество, что с вами? Мне страшно.

— Слушайте все! На меня снизошло откровение! Разве я не вела себя странно при нашей первой встрече? Это потому, что я общалась с Богом!

— Боги, — сэр Лукас зажмурился. Он не мог выругаться вслух, но в его голове пронёсся целый поток проклятий. «Кровь этой безумной потаскухи никуда не делась!» – это была самая мягкая из его мыслей.

— В тот самый миг, как мы вошли в Лабиринт, неведомый Бог ниспослал мне откровение!

— Закройте уши и глаза! И чтобы никто не трепался о том, что здесь видел и слышал! На головы болтунов падёт королевский меч! — предупредил сэр Лукас.

Все сделали вид, что повиновались, но на деле внимательно слушали принцессу. И это было хорошо. Серена уверенно продолжила:

— В доказательство моих слов я скажу, какой монстр ждёт нас на втором этаже! Там будет темнее, чем здесь, и на вас из тени нападут восьминогие убийцы! Но истинный страх вызовет чудовище с головой быка и ужасными рогами! Его рога поразят вас, как молния!

Когда она закончила своё пророчество, никто не смел поднять на неё глаз. Лаванда, поняв, что её последняя нить надежды оказалась гнилой, впала в отчаяние. Ральф лишь моргал от удивления. Кром цокнула языком. А Филия, упав на колени, разрыдалась:

— Ох, Ваше Высочество!

Она вспомнила наследную принцессу, к которой рассудок возвращался лишь во время грозы.

— Графиня. Может, княжна, как и её отец…

— Не смейте! Её Высочество скорее умрёт, чем притронется к наркотикам! Она просто больна… — перебила его Филия.

— Девочка ещё совсем… тц-тц-тц.

— Это, наверное, от страха.

Никто не поверил её словам. Все лишь беспокоились, как им теперь выбираться из Лабиринта с сумасшедшей принцессой.

Серена победно улыбнулась:

— А в доказательство!

Она открыла левый глаз и посмотрела на окно магазина. В углу сияла монета. Именно из-за неё она и затеяла весь этот спектакль.

[Вы победили босса этажа. Получена 1 монета для магазина.]

[Вы победили босса уровня. Получена 1 особая монета.]

Эти два сообщения пришли, пока спорила с сэром Лукасом. Вероятно, это была награда за вожака мышей. Хочет он того или нет, но система считает их одной группой.

Итак, у неё имелась 1 монета, а на хлебное дерево как раз была скидка. Она купила его, и в зале появились места для размещения. Она выбрала подходящий угол и скомандовала: «Установить!». Как и мыши, хлебное дерево без каких-либо спецэффектов просто появилось из ниоткуда.

— Я дарую вам хлеб!

В углу зала выросло дерево, усыпанное мягкими, словно только что из печи, булками. Все в шоке застыли, а Серена рассмеялась. Нужно было сохранять достоинство, но её накрыло такое ощущение абсурда и одновременно триумфа, что она не могла сдержаться:

— А-ха-ха-ха! Кхах.

Поперхнувшись от смеха, Серена подошла к дереву. Все остальные, ошарашенные, не смели двинуться с места. Дерево оказалось довольно низким, таким, что высокий человек, встав на цыпочки, мог бы достать до самой верхушки. На ветвях висело около пятидесяти булок.

«Надеюсь, они не декоративные».

Серена взяла ближайшую, размером с два её кулака. Мягкая, тёплая булка легко отделилась от ветки. Она разломила её пополам. Как и следовало ожидать, это был зерновой хлеб. Грубее того, что она ела во дворце, но всё равно достаточно мягкий.

Забыв о приличиях, Серена откусила большой кусок, и все взгляды тут же приковались к её губам. Рот наполнился ореховым вкусом, и она запрыгала на месте от восторга. После двух дней голодовки хлеб показался ей таким вкусным, что язык покалывало. Прожевав его, она сияющим взглядом посмотрела на остальных.

— Вкусно!

— Ура-а-а-а!

Первый день они голодали, на второй ели жидкую кашицу. И вот теперь, в момент отчаяния милостивый Бог через принцессу ниспослал им хлеб! Все бросились к дереву.

Опомнившись, сэр Лукас закричал:

— Стоять! Не рвать без разбора! Брать только по одному! Не тратить зря! Ветки не ломать!

Но люди остановились, только когда Серена сказала:

— Сэр Лукас прав. Успокойтесь.

 Улыбнувшись, она указала на статую.

— Смотрите! Это изваяние Бога Лабиринтов! Он избрал меня своим апостолом, чтобы спасти вас!

— Спасибо, Бог Лабиринтов!

— Спасибо!

Люди поклонились статуе и осторожно подошли к дереву. Сами они рвать хлеб не решались и ждали, пока им даст Серена.

— Здесь разные виды хлеба!

Зерновой, белый, твёрдый ржаной.

— Кром, какой хлеб ты хочешь?

— Бе-белый бы…

Серена сорвала для неё булку из белой муки.

— Ра… — она хотела позвать Ральфа по его настоящему имени, но вспомнила, что они ещё не знакомы. — Лаванда, а ты?

— Мне любой… нет, Лаванда, соберись. Нельзя так говорить о чуде. Вот тот, ближайший!

— Хансон?

— Мне вон тот, большой ржаной.

— Графиня Лэнди.

— Мне тот, что ели вы.

— Ешь вот этот, — Серена сорвала для неё белый хлеб.

Остался лишь сэр Лукас, который всё ещё пребывал в шоке.

— Что это… может, я сошёл с ума?

— Не сомневайся в божественном чуде.

— Но я никогда не слышал о такой магии! Дерево, на котором растёт хлеб! Это невозможно!

— Мы ведь в Лабиринте. Здесь возможно что угодно. Бог Лабиринтов может всё.

Похоже, боевой дух сэра Лукаса был сломлен. Он не смел поднять на неё глаз.

— Так какой хлеб ты хочешь?

— Я… мы разделим то, что уже сорвали. Нужно же сохранить…

— Что значит «сохранить»? Это Лабиринт. Чем он отличается от обычного подземелья?

— Восстановлением… неужели!

— Верно, — Серена наслаждалась своим триумфом. Над деревом висела надпись, которую видела только она:

До пополнения запаса хлеба осталось: 6 дней, 23 часа, 45 минут.

«Неплохо для 1 монеты. Хотя, это же со скидкой».

Теперь придётся усердно копить валюту.

— М-м-м, вкусно.

Говорят, кто не ел хлеба, смоченного слезами, тот не знает жизни. Теперь Серена понимала, что счастье состоит из простых углеводов и жиров. И точка.