1-ый этаж Лабиринта Хыджи (3)

Даже вид десятков обычных мышей вызывал отвращение, но когда к ним ещё добавился и атрибут «нежити», эффект стал ошеломляющим. Боевой дух отряда не просто упал, а рухнул вниз, как курс той криптовалюты, в которую Серена из любопытства вложила все свои карманные деньги. 

— Прочь, прочь от меня!

Все лихорадочно отбивались от тварей, пытавшихся вскарабкаться по ним и вцепиться в плоть. Но их действия сводились лишь к беспомощным прыжкам на месте и хаотичному размахиванию руками, словно надувные куклы. Пока они тратили драгоценное время, стая методично кусала незащищённые участки их тел – пальцы и лица. Вожак снова издал оглушительный визг:

— Пи-и-и-и-иск!

Этот звук вырвал Серену из ступора. До сих пор она, как и все остальные, рыдая, пыталась стряхнуть с пальцев вцепившуюся в них мышь. Придя в себя, она увидела, как из углов, где ничего не было, появлялись всё новые и новые твари. Легион нежити пополнялся новобранцами. Смахнув с лица мышь, пытавшуюся вцепиться ей в нос, Серена принялась яростно топтать грызунов, которые путались под ногами.

— Придите в себя! Нужно сперва убить вожака!

Хансон и Лаванда, услышав приказ, взяли себя в руки.

— Так точно!

— Да!

— Ай!

Кром, не отвечая, продолжала отбиваться от мышей вокруг себя, похоже, всё ещё находясь в прострации.

— Кром! И ты тоже, соберись! Уничтожить вожака!

— Слышу!

Она оторвала от своего уха мышь и сломала ей шею. Но даже со сломанной шеей она продолжала дёргаться, щелкая острыми зубами.

— У неё сломана шея, а она не умирает! — в ужасе воскликнула Лаванда.

— Нежить нужно либо обездвижить, либо атаковать того, кто её призвал!

— А у нас в деревне их в яму сгоняли и поджигали!

В книгах из прошлой жизни Серены описывалось множество видов зомби: ходячие, бегающие, усиленные, влюблённые, созданные паразитами или химикатами, пробудившиеся из-за плохого места для могилы, вылезшие из врат ада. У каждого из них был свой способ упокоения, но существовал один, ставший почти каноническим - уничтожение головы. К несчастью, здесь этот способ не работал, так как все зомби тут двигались благодаря таинственной силе. Однако у них имелась другая слабость: убей того, кто их поднял, и все они падут.

— У-ух, прочь!

Хансон отчаянно махал копьём и пинал, но против численного превосходства мышей это не помогало.

— А-а-а, Ваше Высочество!

Мышь забралась в блестящие, как в рекламе шампуня для волос, локоны Филии, и та забилась в истерике. Серена сорвала с неё мышь и несколькими ударами каблука превратила её в месиво из костей.

— Здесь слишком опасно. Уходим отсюда, — Филия потянула её к двери.

Ей и самой отчаянно хотелось сбежать, но здравый смысл подсказывал: если дверь закрылась автоматически, значит, она заперта. Войти было легко, а вот выйти…

— Хнык. Дверь не поддаётся. Тогда! Я вас защищу.

Филия, обняв Серену, попыталась заслонить её своим телом. Намерение было благородным, но Серена считала, что если уж её всё равно покусают, то лучше перед этим раздавить хотя бы одну мышь.

— Пусти! Я ничего не вижу!

Когда Серена попыталась отстраниться, Филия лишь крепче сжала её и завизжала:

— А-а-а, так страшно! Спасите!

Перед глазами всё плыло, в ушах звенело.

— А ну-ка соберись!

Милая, преданная, хотя немного глуповатая и невнимательная фрейлина. Даже в Лабиринте она оставалась такой же. Но злиться на неё было невозможно, так как она ставила безопасность госпожи выше своей.

— Филия! Ты поможешь мне не тем, что закроешь меня своим телом, а тем, что убьёшь хоть одну мышь. Поняла?

— Да!

— Убей хоть одну, сломай ей лапы, чтобы не двигалась. Можешь просто растоптать.

Филия с решительным видом кивнула:

— Хорошо! Я буду очень стараться!

Хоть её лицо и было в царапинах, а волосы растрёпаны, она всё равно оставалась прекрасной.

Пока Серена и Филия у двери отбивали чечётку, давя мышей, Хансон, Кром и Лаванда пытались пробиться к боссу. Это было нелегко. Стая тут же набрасывалась на того, кто оказывался ближе всех к вожаку. И вожак тоже не стоял на месте: он уворачивался или атаковал.

— Его укус опасен!

Они были уверены, что зубы вожака перекусят конечность, как секатор.

— Да тыкай ты копьём! На что оно тебе?! Суп им мешать будешь?

В такой ситуации копьё - просто идеальное оружие, но выпады Хансона были какими-то вялыми.

— А-а-агк, Ваше Высочество!

Услышав визг за спиной, Хансон с отчаянием на лице протянул руку Кром.

— Дайте мне меч.

— Ты копьём-то махать не умеешь, а тебе меч?

— Я лучше владею мечом.

Говорят, чтобы научиться пользоваться копьём, нужно сто дней, щитом – тысячу, а мечом – десять тысяч. Не зря солдаты вооружены копьями. Их легче освоить, и в бою они эффективнее. А он хочет поменять копьё на меч, который нужно изучать десять тысяч дней? Кром, в чьей голове это не укладывалось, растерялась.

— Да и потом, это ж деревяшка.

Пока она раздумывала, стоит ли потакать этому юнцу, Хансон сам выхватил у неё деревянный меч, всучив ей копьё.

— Да я копьё в руках не держала!

Хансон взмахнул мечом и сбил нескольких мышей, а затем встал в стойку.

— Всё-таки меч мне роднее!

С этими словами он ринулся вперёд. Стая бросилась на него, но он не остановился. Он собирался, приняв на себя удар, атаковать вожака. Такой отваги от него никто не ожидал.

— Раз уж на такое решился, мог бы и с копьём напролом пойти, — восхитилась Кром.

— Дело в уверенности, наверное.

Для такой атаки нужна была не только смелость, но и уверенность в себе. А уверен он был только в мече. Хансон, облепленный стаей нежити, двигался на удивление проворно. Вожак увернулся от меча, нацеленного ему в голову, но это было уловкой. Падающий сверху вниз меч изменил траекторию и ударил вожака по щеке. Будь это настоящий клинок, осталась бы глубокая рана. Но на этом атака не закончилась. Хансон тут же нанёс колющий удар, вонзив меч вожаку в пасть. Острие пробило глотку и вышло сзади. Живое существо умерло бы на месте, но это была нежить. Вожак попытался сомкнуть челюсти, чтобы перекусить меч, но Хансон оказался быстрее. Он выдернул меч и со всей силы ударил вожака по голове. Раздался громкий хруст костей, брызнула густая чёрная кровь. Глаз вожака вылетел из глазницы и пролетел по воздуху. Серена, заворожённо следившая за его траекторией, очнулась:

— Не время стоять!

Она ринулась вперёд, растаптывая мышей, и стала пинать вожака. Остальные, придя в себя, тоже набросились на него. Лаванда со всей силы била его ножнами, ломая кости, а Кром копьём отрывала от туши куски плоти. Хвост, дёргавшийся даже с размозжённой головой, наконец-то замер. Они победили. Со второй смертью вожака остатки его легиона исчезли. Растворились без следа, словно их и не было. Лишь раны на их телах доказывали, что это не было галлюцинацией.

— Мыши исчезли! Мы победили!

— И дверь открылась! Смотрите, Ваше Высочество!

— Он точно сдох? Точно?

Битва была окончена. Измотанный отряд ликовал. Хансон, сжав кулаки, издал победный клич:

— Да-а-а-а!

Никто не стал его упрекать, ведь в этой битве он был героем. Он заслужил это право. Раньше Хансон не внушал особого доверия, но теперь на него посыпались бесчисленные похвалы:

— Не думала, что ты так можешь! Что ж ты с копьём-то так мучился?

— Солдат, вы были великолепны!

— Когда выберемся, я прикажу лучшему кузнецу Хыджичена выковать для тебя меч!

— Хансон, твоя заслуга велика. Ты отлично сражался.

Он, широко улыбаясь, замялся:

— На самом деле… мне нужно вам кое в чём признаться.

— В чём?

— На самом деле я не из столичной гвардии.

— Тогда из гвардии Киджена?

Серена подумала, что он просто из другого гарнизона. Ей и в голову не пришло, что он мог быть самозванцем. Выдавать себя за солдата? За это полагалась смертная казнь.

«Может, столичная гвардия была настолько перегружена, что им прислали подкрепление из соседних городов».

Но Хансон покачал головой:

— Я и не солдат вовсе.

— Это как?

— Солдат, который не солдат?

— Выдавать себя за солдата – это же смертная казнь, Ваше Высочество?

— Нет-нет! У меня не было дурных намерений! Солдат столичной гвардии – мой брат!

— Он так устал, что ты решил его подменить?

Во время фестиваля гвардия работала на износ. Может, младший брат, видя это, решил помочь?

— На самом деле…

Правда оказалась такова: двойным Хансоном зовут его брата. (Серена мысленно посочувствовала человеку с таким именем). А самозванца звали Ральф Хансон. Его брат служил в гвардии Хыджичена, встретил свою любовь, женился и завёл семью.

— Ты говорил, у тебя племянник, которому нет ста дней.

— Да. Он очень милый. Но… — взгляд Ральфа стал печальным, — их четверо.

У всех вырвался стон сочувствия:

— Ох, боги.

Четверняшки – это серьёзно. К счастью, жена его брата благополучно родила и сама была здорова. Но воспитание четырёх детей – это настоящая тотальная война. Хотя с невесткой и было всё в порядке, после такой беременности её организм был истощён. Врач прописал ей как можно дольше отдыхать, поэтому её родители и родители Ральфа приехали помочь. Его, разумеется, тоже призвали на эту войну. С помощью бабушек, дедушек и дяди война с четверняшками, казалось, шла успешно. Но над мирным домом Хансонов сгустились тучи.

— Мама, поднимая племянника, сорвала спину. А свекровь, которая старше мамы, так усердствовала, что потянула связки на запястье.

Дети росли, а работников стало на два меньше.

— К счастью, королевская семья и наш господин дали денег на прислугу, но она уходила на ночь. В остальное время приходилось справляться самим. Племянники, конечно, милые, но это было очень тяжело. Тяжелее, чем тренировки оруженосца.

— Оруженосца?

— Я служу оруженосцем у рыцаря Харо из Киджена. Я взял небольшой отпуск из-за племянников, но это был не отпуск, а… честно говоря, я мечтал вернуться в замок и продолжить тренировки.

«Так он тренируется на рыцаря. Неудивительно, что он так хорошо владеет мечом».

Воспитание четверняшек оказалось тяжелее рыцарских тренировок. Грязно, трудно, но стоило увидеть улыбки племянников, как вся усталость проходила. Ральф усердно помогал по дому, однако…

— И тут братец заявляет, что работа в гвардии такая сложная, что он лучше бы с детьми сидел! Прямо при жене!

— Козлина, — вырвалось у Кром. Серена подумала о том же.