1-ый этаж Лабиринта Хыджи (2)

— Здесь дверь!

— Это ж камень, да? Кто ж двери из камня делает-то?

Дверь в конце коридора, хоть и грубо вытесанная, была украшена резьбой. Поскольку это могла оказаться просто стена, имитирующая дверь, Хансон подошёл и толкнул её. Под его напором она сдвинулась, и тогда Серена остановила его:

— Хватит! Думаю, за этой дверью босс этажа.

— Её Высочество права! Я слышала, боссы обычно обитают в особых местах!

Значит, по ту сторону их ждал босс 1-го этажа Лабиринта Хыджи. Серена, поджав губы, посмотрела на массивную каменную дверь.

«Про-о-о-о-клятье. Надо было, как в играх, идти налево (1). Столько времени впустую потратили!»

Если бы она, как в старые добрые времена, начала с левого коридора, то сразу бы вышла к этой двери. Обида захлестнула её.

«Нет, Серена. Позитивное мышление. Если бы мы нашли её сразу, то думали бы, что это место – усыпальница, и вошли бы без подготовки. Мы могли пострадать».

В играх перед боем нужно сохраняться, но это реальность, и здесь сохранений нет. Значит, надо хотя бы подготовиться.

— Сделаем небольшой привал, приведём себя в порядок и войдём. Неизвестно, какой монстр нас там ждёт, так что соберитесь с духом.

— Тогда я мясо отнесу. А нет, может, сразу и перекусим, а?

— Приём пищи перед активными действиями может вызвать рвотный рефлекс!

— Хм…

Сражаться на пустой желудок – плохая идея. Сил не будет, концентрация упадёт. Да и мозг, в конце концов, работает на сахаре. Однако, учитывая скудный завтрак, оставаться голодными было не лучшим вариантом. Но и Хансон был прав. Он рассказал, как его товарищи, поев, сразу бежали на плац, и их рвало или они падали, схватившись за бок. Серена нашла компромисс:

— Поедим, но лишь немного, чтобы утолить голод. А полноценный обед устроим после боя.

— Лады.

— Принцесса права!

Поскольку до зала было недалеко, решили поесть и подготовиться к бою там. «Солнце», похоже, ещё не собиралось садиться, и в зале было светло, как днём. На обед Кром снова сварила похлёбку из мышатины. Всего они добыли семь зверьков. Старуха разделала двух, а остальных обработала и сложила в ведро. Мыши были такими большими, что даже после разделки и утрамбовки мясо вываливалось наружу.

— Заморозьте-ка.

Серена, регулируя магическую силу, создала лёд с более низкой температурой, чем для питьевой воды, и Кром накрыла ведро с замороженным мясом брезентом.

Как и вчера, сегодня вся работа снова легла на её плечи. Проворная и ловкая, она справлялась сразу с несколькими задачами, и наблюдать за этим доставляло одно удовольствие, но самой оставаться без дела было неловко. Филии, конечно, было всё равно, но вот Лаванда и Хансон, похоже, чувствовали то же, что и она, и попытались помочь, но получили лишь нагоняй:

— Мешаетесь только! Не знаете, что лучшее подспорье – это не путаться под ногами?

Кром шлёпнула Хансона, заявив, что от он, такой здоровый лоб, только суету наводит. Тот лишь потёр ушибленное место.

Когда старуха уже начала резать собранные растения, Лаванда остановила её:

— Кром! Это же лекарственная трава! Её нельзя есть!

— Так отложила бы сразу то, что в рот класть нельзя!

На этот раз замечание было по делу, так что обошлось без рукоприкладства.

— Угощайтесь.

Похлёбка с зеленью выглядела аппетитнее, чем вчерашняя без неё, и пахла приятно.

— Ячмень да овёс, на этом всё. Имели б соли да дров поболе, можно было бы и коптить, и вялить, а так-то…

Только искатели приключений или исследователи диких земель носят с собой большие запасы еды. Провизии, которую везла с собой Кром, на пятерых хватило лишь на три приёма пищи.

— Скоро мы выберемся.

— Хотелось бы верить.

Кром, как и в прошлый раз, сначала налила похлёбку Серене. Все ели медленно, тщательно пережёвывая, чтобы не было тяжести в животе. Двигаться сразу после еды – плохая идея. Кто-то стал потягиваться, а кто-то делать лёгкую разминку, чтобы размять мышцы. Когда Серена потянулась, то почувствовала боль в ногах, которую раньше не замечала из-за напряжения.

«Пальцы на ногах немного болят. Нет, вся стопа болит».

Серена сняла туфли.

«Так и знала».

Её ноги представляли собой кровавое месиво. На пятках вздулись и лопнули волдыри, из которых сочилась сукровица, а сломанный ноготь на большом пальце впился в кожу, вызвав кровотечение.

«Не надо было столько танцевать».

Кто бы мог подумать, что после танцев до мозолей на ногах её ждёт не ванночка с зельями, а поход по Лабиринту.

«Нужно обработать раны, чтобы не было заражения. Может, среди собранных трав найдётся что-нибудь подходящее. Сначала следует помыть ноги в фонтане, а потом спросить у Лаванды».

В этот момент к ней подлетела серебряная фея и, схватив её за ноги, чуть не разрыдалась:

— Ваше Высочество! У вас ноги в крови! Боги! Здесь и ноготь сломан! Что же делать? И кожа содрана. Точно, у нас же есть зелье. Используйте его скорее.

— Зелье нужно приберечь на крайний случай. Лучше сними свои туфли, Филия. Уверена, твои ноги тоже не в лучшем состоянии. Натрём их соком трав. Лаванда, есть что-нибудь подходящее?

— Да, вот это нужно растолочь. Сейчас сделаю.

Лаванда растолкла траву и приложила к ранам Серены и Филии. Хорошо бы перевязать, но бинтов не было. Всего три носовых платка, и рвать их жалко. Обычно в таких случаях рвут подол платья. Но гладкая мягкая ткань платьев Серены и Филии была расшита золотыми и серебряными нитями и украшена драгоценными камнями.

— Возьмите мой платок.

Лаванда уже собиралась разорвать свой платок, но Серена остановила её. Тогда Хансон предложил свой:

— Используйте этот!

Чистая белая хлопковая ткань - идеальный материал для бинта. Неожиданно от неё исходил сладковатый запах с лёгкой молочной кислинкой. Запах, знакомый ей с той поры, как на свет появился её брат.

— Запах младенца?

— У меня дома… племянник, ещё грудной. На следующей неделе ему будет сто дней.

Хансон расплылся в широкой улыбке. Серена улыбнулась в ответ. Мысль о младенце в пелёнках согрела ей душу, но она тут же вспомнила, в какой ситуации оказался этот ребёнок, и во рту пересохло.

«С племянниками Хансона всё будет в порядке?»

Она молилась, чтобы землетрясение затронуло лишь их район, но шансы на это были ничтожны. Выживут ли младенцы в столице, охваченной катастрофой?

«Какой смысл об этом думать, если я не могу выбраться? Вот выберусь отсюда, тогда и буду думать».

Она выбросила из головы мысли о внешнем мире и, обмотав ноги платком Хансона, туго завязала волосы, слипшиеся от масла, пота и пыли.

* * *

— Открываю.

Хансон с усилием толкнул каменную дверь. Она медленно, но поддалась. Открыв её полностью, он взял у Серены копьё и приготовился к бою. Их взгляды встретились с гигантской, нет, поистине громадной лабиринтной мышью. Раньше им попадались мыши размером примерно с мальтийскую болонку, но эта достигала размеров лабрадора. В её глазах горела ярость, а отвратительные передние зубы выглядели достаточно острыми, чтобы одним укусом перегрызть человеку артерию. Шкура казалась грубой и толстой. Пробить её простым ударом вряд ли бы получилось.

— Пи-и-иск.

Когда они вошли, вожак встал. В полный рост он выглядел ещё более угрожающе, но отряд обрадовался.

— Она всего одна!

— Большая, но всего лишь мышь.

Пятеро против одного. Хансон и Кром осторожно направились к мыши.

— В Виете, говорят, ребёнок её одним кинжалом завалил. Мы-то уж точно справимся.

— Да!

При их приближении вожак отступил, сохраняя дистанцию. Наблюдавшая со стороны Серена почувствовала неладное. На боку у мыши виднелась рана, которую спереди было не заметить.

«Не сама же она себя от голода грызла. Что это за рана? Выглядит старой…»

— Умри!

Хансон с силой метнул копьё. Оно вонзилось прямо в брюхо стоявшей без движения твари.

— Попал!

— Давай, глубже!

Серена, боком подойдя ближе, чтобы рассмотреть рану, крикнула:

— Осторожно!

— Да работаем мы!

— Это нежить! Она не живая!

Хансон выдернул копьё. Если бы мышь была живой, из раны хлынула бы кровь и вывалились бы внутренности, но оттуда лишь медленно сочилась густая чёрная гнилостная жижа.

— Нежить?

Словно в подтверждение её слов, вожак издал оглушительный визг. За спиной у Серены послышался скрежет, и каменная дверь закрылась гораздо быстрее, чем Хансон открывал её.

— Дверь!

Но это было ещё не всё. Из углов пустой каменной комнаты начали появляться мыши размером с обычную помойную крысу, но, как и вожак, все они были нежитью, и с каждой секундой их ряды множились.

— Писк-писк-писк-писк.

— А-а-а-агк! Здесь нет нор, откуда они лезут?!

Слова Лаванды пронеслись в её голове:

— Лабиринт – таинственное пространство, бросающее вызов нашему пониманию мира. Неизведанная территория, где происходят невообразимые вещи, в которые невозможно поверить, если не увидишь собственными глазами.

— Даже если так, никто не говорил, что босс может призывать подмогу!

«Неужели таинственность и загадочность доходят до такого уровня?! Я что, и правда попала в игру?! Это точно простое перерождение?!»

Серена выкрикнула слова, которые не произносила с тех пор, как перестала страдать синдромом главного героя. Запретные слова:

— Окно статуса! Почему его нет?! Окно статуса! Дайте мне окно статуса!

Система, статус, настройки, уровень, дерево навыков! Стоп! Пауза! Я не играю в экшены в реальном времени, я играю только в пошаговые! Так нельзя! Ход! Мой ход (2)! Логин! Логаут! Шатдаун! Я улетаю на Марс!

Она выкрикивала всё, что приходило в голову, но тщетно. Никакого прозрачного или голубоватого окна не появилось. Перед ней стоял лишь босс, призывающий толпу мелких тварей. И пока отряд пребывал в замешательстве, орда мышей-нежитей бросилась на них.

(1) В дизайне уровней многих старых ролевых игр (RPG), квестов и платформеров существовало негласное правило, известное как «Правило левой руки» или «Правило левой стены». Если вы попадаете в лабиринт или подземелье и не знаете, куда идти, самый простой и надёжный способ его пройти и не пропустить ничего важного – это постоянно держаться одной стороны. Вы прикладываете руку (чаще всего левую) к стене и идёте, не отрывая её. Большинство людей – правши. Движение налево и исследование левой стороны кажется менее интуитивным, поэтому геймдизайнеры часто прятали основной, правильный путь или секреты именно слева, вознаграждая самых внимательных игроков. Путь направо часто вёл в тупик с небольшим сокровищем или к короткому обходному пути.)

(2) «Мой ход» она отчаянно пытается заставить мир переключиться в «пошаговый режим». «Оре-но-тан!» (俺のターン!) – это культовая фраза из аниме «Yu-Gi-Oh!», которую главный герой выкрикивает, когда наступает его очередь ходить. Это очень известная отсылка для всех, кто знаком с аниме/манга/игровой культурой. Шатдаун (Shutdown): Команда для выключения компьютера. Это уже жест полного отчаяния. Она хочет просто «выключить» этот ужасный мир. «Я улетаю на Марс» – это отсылка к знаменитой фразе Илона Маска, которая стала в Южной Корее (и во всём мире) популярным мемом. Когда на фондовом рынке происходил обвал или в жизни случалась какая-то катастрофа, люди в шутку писали: «Всё, с меня хватит, я улетаю на Марс».