Усыпальница Хыджи (3)

Серена почувствовала, как у неё темнеет в глазах. Двойной Хансон с лицом человека, искренне раскаивающегося в грехах, признался:

— Это моё тренировочное снаряжение. Я так долго работал без перерыва, что на минутку заскочил домой и… по ошибке схватил тот, которым пользовался ещё курсантом. Они весят одинаково, вот я и…

Оказалось, что у Хансона дома в прихожей есть место для хранения снаряжения, и там же лежал его старый тренировочный комплект. Выбегая в спешке, он схватил не то, но решил, что ничего страшного не случится, ведь всё равно меч доставать не придётся.

— Я подумал, что раз есть копьё, то всё будет в порядке. И действительно, за два дня мне ни разу не пришлось обнажать меч…

Внезапно вспыхнувший гнев угас на словах «два дня».

«Что ж. Если человек два дня не был дома и работал без отдыха, такое может случиться. Тем более он говорил, что так продолжается уже месяц».

— Кинжал-то хоть на месте?

— Нет… И если честно, щит я тоже оставил.

На спине у Хансона должен был крепиться баклер (1). Серена никогда не обращала на это внимания, потому что редко видела, чтобы стражники пользовались щитами.

— Фу-ух.

Когда принцесса вздохнула, солдата качнуло, словно от сильного порыва ветра.

— Ясно. Что ж, раз уж оставил, ничего не поделаешь. Отдай Кром хотя бы деревянный меч.

— Так! Точно! Будет исполнено!

Серена молча направилась к коридору. Раз уж самая высокопоставленная особа ничего не сказала, все гуськом последовали за ней. Вернее, Хансон пошёл вперёд, за ним Серена, потом Филия, Кром и Лаванда, которая с несчастным видом бормотала: «Это кошмар. Это всё сон».

Проход, из которого вышли трое, действительно оказался коридором. Он тоже был отделан камнем, но другой породы, нежели в зале. Ширина его была такова, что по нему могли в ряд пройти четыре человека. Потолок был ниже, чем в зале, но не настолько, чтобы мешать размахивать копьём. Скорее этому мешали бы стены. Непонятно, где находились источники света, но в коридоре было светло.

Серена запретила двигаться вперёд без её разрешения и принялась внимательно осматривать все поверхности на наличие ловушек.

— На нашем пути ловушек не было.

— Есть ловушки, которые срабатывают в зависимости от направления движения.

— Надо же, сколько мороки, чтобы такое построить.

— Может, просто тыкать копьём перед собой?

— Это мы сделаем, когда обнаружим что-то подозрительное.

— Не мешайте Её Высочеству, когда она сосредоточена!

— Принято! К исполнению!

— Просим прощеньица.

— У-у-у, это сон, это точно сон…

Однако было кое-что, что волновало Серену больше, чем постоянные разговоры. Раз уж она взялась за дело, то искала ловушки со всем усердием и была уверена, что найдёт их сразу. Ведь усыпальницы рода Хюайм должны быть с самого начала и до самого конца напичканы всякими смертоносными механизмами. Но их нигде не было.

«Может, их нет в начале? Или это уловка, чтобы усыпить нашу бдительность, а потом прикончить?»

И то, и другое было большой проблемой.

«Что-то мне уже хочется отдохнуть».

И без того слабая концентрация Серены была уже на исходе. От пристального вглядывания болели глаза, да и постоянное напряжение давало о себе знать. И пить хотелось, причём с самого пробуждения, но за беспрерывной чередой событий она об этом забыла.

«Пора бы смениться. Но никто, кроме меня, не разбирается в ловушках. И просить о передышке так скоро тоже неудобно».

Они продвигались со скоростью черепахи, проверяя каждый сантиметр пола, стен и потолка. Да какой там черепахи? Они ползли, как улитки. Но говорят, судьба не даёт умереть просто так. К счастью, Серена нашла предлог для отдыха. Развилка. И не одна, а целых пять!

— Здесь несколько путей?

На вид все коридоры выглядели одинаковыми. Хансон и Кром указали на третий, центральный:

— Мы пришли оттуда!

— Моя тележка там!

Лаванда указала на крайний правый коридор:

— А я пришла оттуда. Думала сначала пойти в другой, но этот показался самым светлым…

— И никто из вас не заходил дальше?

— Я, как и госпожа Лаванда, шёл на свет!

Похоже, все они очнулись где-то неподалёку от развилки. И действительно, подойдя ближе к центральному коридору, они увидели тележку. Кром, не спросив разрешения, бросилась к ней.

— Ай-яй-яй! Моё сокровище!

Ни Серена, ни кто-либо другой не успели её остановить. Но, к счастью, ловушек не было, и Кром, глупо улыбаясь, подкатила к ним своё добро.

«Да что ж эта старуха себе позволяет?».

Серена сжала кулаки, дрожа от гнева.

— Что ты творишь?

— А?

— Я спрашиваю, что ты творишь?

— Да я тележку увидала, а ловушек-то и нет…

— Я, кажется, сказала, что есть ловушки, которые срабатывают в зависимости от направления движения! Сейчас нам повезло, но что, если бы там была ловушка?! Ты бы погибла – это ладно, но если бы из-за тебя пострадали остальные? Ты что, считаешь, что твоя жалкая тележка равноценна пяти жизням? А?!

Она и так была на взводе, потратив на поиски ловушек все свои умственные и физические силы, а безрассудный поступок Кром только подлил масла в огонь.

— Да я ж не со зла. Это ж всё моё добро…

— Мертвецу добро ни к чему.

— Простите. Виновата.

Ей хотелось сказать всё, что она о ней думает, но Серена сдержалась. В другой ситуации можно было и почитать нотации, но сейчас портить атмосферу нельзя.

— Чтобы впредь такого не повторялось.

— Простите. Не буду больше. Деревенщина я тёмная, вот и поторопилась.

«На словах-то она раскаивается, а сама, небось, думает: "Ловушек же не было, а принцесса-то какая нервная и злая"».

В душе у Серены проклюнулся росток подозрительности. Она изо всех сил старалась его затоптать, но от усталости и стресса в голову лезла всякая дрянь.

— Давайте немного отдохнём.

При этих словах все как один выдохнули с облегчением. Похоже, вспышка гнева принцессы их порядком напугала.

— Умираю… — пробормотал Хансон. Он хотел было сесть на корточки, но, покосившись на принцессу, лишь прислонился к стене и уставился в глухой потолок, который был таким же беспросветным, как уныние в их душе.

Лаванда села на корточки и начала массировать себе руки, надавливая на точки, снимающие напряжение и усталость. Кром, немного постояв в растерянности, сняла брезент с тележки и принялась проверять своё имущество. Филия, разумеется, прижалась к Серене:

— Вы, наверное, очень устали? Помассировать вам виски?

— Не нужно. Нельзя делать массаж грязными руками, особенно вокруг глаз.

— Тогда, может, плечи вам размять?

При слове «размять» массажистка тут же вскочила.

— Я… я сделаю!

Серена отмахнулась от обеих и уставилась в пустоту отсутствующим взглядом.

«Как же пить хочется. Вот бы колу-зеро».

После перерождения принцессой её рацион стал несравненно лучше, но иногда ей до смерти хотелось чего-то из прошлой жизни.

«Когда её подморозишь, а потом нальёшь в стакан, образуется ледяная крошка – это же просто божественно. С ума сойти можно».

Не в силах больше терпеть, она спросила:

— У кого-нибудь есть вода?

— Здесь!

 Хансон почтительно протянул флягу, висевшую у него на поясе, но она была пуста.

«Да он откровенно издевается».

Просишь меч – даёт деревяшку. Просишь воды – даёт пустую флягу. Насколько она знала, дать пустую посуду было намёком, чтобы человек тихо помер и не мешал остальным. Интересно, что означала пустая фляга? Может, «Заткнись и сдохни, принцесса-невротичка»?

— Она пуста.

— П-простите! Я не знал!

— Зато у нас есть фляга, можно набрать воды. Как думаете, воду из фонтана можно пить?

— У меня тоже есть фляга. Пустая, правда, — Кром показала флягу и несколько мисок, лежавших в тележке. Там же был и небольшой железный котелок.

— Можно вскипятить и выпить! Но дров-то нет…

— Филия, кипячение не всегда помогает. В воде может быть яд, а тяжёлые металлы кипячением не убрать.

— Ох, яд?

— Но котелок пригодится. Поставь его сюда, — сказала Серена.

— Сюды?

Кром поставила котелок на указанное место. Серена глубоко вздохнула.

«Последний раз пробовала прошлым летом».

Она собрала остатки концентрации и воли, представляя в уме то, чего желала и о чём мечтала. Образ должен быть как можно более чётким. Когда он обрёл ясность, она произнесла заклинание:

— Желаю я льда холодного.

Над котелком материализовался кусок льда размером с детскую голову и упал внутрь него. Все, кроме Филии, которая уже знала об этом, были поражены:

— Ай! Прынцесса-то, оказыца, колдунья!

— Ого!

— Ух ты ж!

— Как и ожидалось от вас, Ваше Высочество!

 «Ух, голова болит. Слишком давно не колдовала».

Нож без заточки ржавеет, а книга без чтения пылится. Слишком долгий перерыв в практике дал о себе знать головной болью, словно в укор её лени. Но Серена не подала виду.

— Нечему удивляться, — сказала она.

«Потому что это фактически единственное заклинание, которое я знаю. Ведь магия – это так сложно».

Раз уж она переродилась в фэнтезийном мире, то, конечно, хотела научиться магии. Но на деле всё оказалось совсем не так, как она себе представляла. Было трудно и утомительно, поэтому она решила схитрить и выучить только одно заклинание, которое ей больше всего понравилось. Учителя сокрушались, что она губит свой талант, но что поделать, если родители не настаивают, а ученица хочет отдыхать. Да и все эти разговоры о таланте были лишь лестью. Дежурная фраза, которую говорили любому члену королевской семьи, взявшемуся за учёбу. Однако, чтобы выучить заклинание льда 3-го ранга, ей пришлось освоить несколько заклинаний 1-го и 2-го рангов, потому что они были базовыми, но с тех пор она ни разу их не применяла. Поэтому, по сути, создание льда, которым она пользовалась каждое лето, было единственной магией, на которую она была способна. Но остальные, не зная правды, лишь с благоговением смотрели на принцессу, сотворившую лёд из воздуха.

Серена заранее рассчитала всё так, чтобы лёд быстро растаял, и все с радостью смогли попить воды.

— Какая прохлада.

— Словно заново родился.

— Никогда не думала, что вода может быть такой вкусной.

— Вкусно!

Отдохнув и утолив жажду, отряд заметно воспрял духом.

— Что ж, давайте сначала проверим путь, по которому пришли Кром и Хансон.

Тележку решили пока оставить на развилке. Кром бросила на неё тоскливый взгляд и пошла за Лавандой.

— Как бы мыши не погрызли.

— Это усыпальница. Мышам сюда вход воспрещён.

Как-никак гробница, так что доступ для грызунов и насекомых должен был быть перекрыт. Хотя со временем могли появиться лазейки.

— А я вот видела мышь.

— Правда? Значит, где-то всё-таки появилась дыра. Может, после землетрясения.

Серена не придала этому значения. Мыши – обычное дело.

«Погребальная камера хоть в порядке? Не хотелось бы видеть там ничего ужасного».

Если бы там остались одни кости, то это ещё ничего, но обычно перед тем, как поместить тело в усыпальницу, его мумифицировали, и ей совершенно не хотелось лицезреть прогрызенные саркофаги и обглоданные тела, покрытые мышиным помётом. Даже представлять такое было тошно.

— Мышь? — Лаванда поморщилась. Похоже, она их не любила. — Большая была? Как выглядела?

— Огромная.

 Кром показала руками её размер. Где-то со щенка, даже больше чихуахуа.

«Это что, собака?»

Правда это или ложь? Ответ нашёлся быстрее, чем они думали.

Шмыг.

— А-а-а!

Прямо перед ними с потолка вниз сорвалась огромная чёрная тень, напугав их, а затем она снова вскарабкалась по стене на потолок. Жёсткая шерсть, зловещий блеск глаз, торчащие усы, хитрая морда, длинный и отвратительный голый хвост. Это, без сомнения, была мышь. Поводив носом, она скрылась в темноте.

Серена разинула рот.

«Это что, нутрия?»

Мышь была слишком большой. Ей захотелось схватить за шиворот себя из прошлого и закричать: «Разве бывают настолько огромные мыши?!». Она выглядела как чумная крыса, а размером была с пуделя или мальтийскую болонку.

— Я так испугался!

— Точно! Вот её-то я и видела! Один в один!

— Так вот как выглядят мыши! Никогда их не видела!

— Нет, Филия, мыши бывают разные. Просто эта очень большая. Не стоит судить обо всех мышах по ней.

— А откуда вы знаете, Ваше Высочество? Неужели во дворце водятся мыши?

— В книгах читала.

— Как и ожидалось от вас, Ваше Высочество, вы так много знаете!

Пока все обсуждали гигантскую мышь, Лаванда лишь кусала нижнюю губу, а её лицо становилось всё мрачнее и мрачнее.

(1) Баклер – это небольшой (диаметром до 45 см) круглый щит, держащийся в кулаке за ручку, расположенную на тыльной стороне, и служивший вспомогательным оружием в паре с мечом или шпагой.