Полное уничтожение (2)

И снова открылись. Она всё ещё была Сереной Паклин Хюайм, восемнадцатилетней принцессой Хыджи. Она не воскресла, но её сознание сохраняло ясность. Она помнила всё, что испытала перед смертью. И это не новое перерождение. У неё не было тела.

«Я что, теперь привидение?»

Освободившись от плоти, она смогла увидеть тёмный Лабиринт со стороны. Лаванда, Ральф, Кром – все они погибли, пронзённые и растоптанные минотавром. Если бы они услышали её предупреждение, может, кто-то из них и выжил бы. Как жаль.

«Нет. Уж лучше умереть всем вместе. Что делать одному в Лабиринте без припасов? Возможно, такая смерть действительно лучший выход».

Серена начала медленно подниматься, прошла сквозь потолок 2-го этажа и оказалась на 1-ом. Говорили, в Лабиринте нельзя прокопать путь на другой уровень, но для духа, похоже, не существовало преград. Но и 1-ый этаж был не пределом. Она поднималась всё выше и выше, и в итоге оказалась на поверхности, куда так стремилась. Яркий солнечный свет, а не таинственное сияние Лабиринта озарил всё вокруг. Серена нахмурилась. Не из-за того, что свет слепил или вредил её духовной форме, а потому, что перед ней развернулась такая чудовищная картина, какой ей не доводилось наблюдать за обе свои жизни.

«Что это, чёрт возьми, такое?»

Она ожидала увидеть разрушенные замок и город, трещины в земле, трупы, рыдающих людей и бесчисленных духов, таких же, как она сама. Но вместо этого перед ней предстало нечто, чего она не могла предвидеть, чего не мог предвидеть никто - гигантская башня, устремлённая в небо, настолько чёрная, что, казалось, поглощала весь свет вокруг. Сколько же в ней этажей? Даже среди небоскрёбов из её прошлой жизни не было ничего подобного. Как бы Серена ни задирала голову, она не могла увидеть её конец. Она поднималась всё выше, но башня пронзала облака и уходила дальше в бесконечность. Может быть, это сооружение такое же высокое, как орбитальный лифт из фильмов? Но даже у него есть конец, а у башни, казалось, его нет. Словно смертным не позволено увидеть её вершину.

«Неужели это… Лабиринт?»

Она посмотрела вниз.

«Хыджичен… поглотил Лабиринт?»

Это не было похоже на предсмертную галлюцинацию. Столица целиком исчезла, и на её месте выросла чудовищная башня – Лабиринт.

Что же стало с людьми? Она вспомнила слова Лаванды, которые считала слухами.

«Их всех затянуло? Все сто тысяч человек? Весь город? Дворец, храмы – всё?»

Если так, то почему они не встретили их в Лабиринте? Или все жители столицы сейчас блуждают где-то в его глубинах и умирают, как и её отряд?

У-у-у.

Она содрогнулась. Жизни множества человек оборвались в одно мгновение, без всякого предупреждения. Добрые, злые, старые, молодые, бездельники, великие – все они оказались равны перед лицом смерти. Даже зная, что смерть – это не конец, она страшилась её. И чем больше она думала об этом, тем ужаснее себя чувствовала.

«Надеюсь, вы все родитесь в хорошем месте. Спасибо за ваши налоги. Хоть я и умерла раньше, чем мне исполнилось двадцать лет, благодаря вам я жила хорошо».

Большинство из погибших были подданными Хыджи. Благодарными, невежественными людьми, которые почитали её лишь за то, что она была принцессой. Серена помолилась за их упокой. Раз уж перерождение – это лотерея, пусть им всем повезёт.

Хны-ы-ы.

И тут из башни донёсся леденящий душу вой. Хоть у неё и не было тела, по всему её существу пробежали мурашки. Её духовная форма задрожала, распадаясь и снова собираясь.

«Что это?»

Хны-ы-ы.

Странные, жуткие завывания снова повторились. Это был плач.

«Неужели… это всё люди?»

Чудовищная чёрная башня была до отказа набита человеческими душами. Томясь в неволе, они с болью и отчаянием плакали и проклинали свою судьбу. Их скорбь, сливаясь воедино, сотрясала башню, и этот гул эхом разносился по округе.

«Не может быть. Они не могут выбраться? Где-то должна быть дверь…»

— Поглощённые Лабиринтом не могут его покинуть. Как и умершие в нём.

— Кто ты?!

Рядом с ней, словно он стоял там всё это время, появился человек в плаще. Его капюшон нависал так низко, что невозможно было разглядеть лицо, а тем более определить возраст и пол. Может, он и не человек вовсе. Единственное, что ей удалось рассмотреть – это тёмно-янтарные глаза.

Серена попыталась привести мысли в порядок.

— Вы хотите сказать… что даже после смерти нельзя покинуть Лабиринт?

Она видела его во сне, а теперь, встретила снова после смерти. Если это не галлюцинация, то он превосходит всё человеческое понимание сна и смерти.

— Верно. Они не смогут выбраться. Никогда.

— Но я же выбралась.

— Ты – душа из другого мира. Особое исключение.

— Разве перерождение – это не перемещение между мирами?

— Бывает и так, и так. Но ты скорее заблудившееся дитя, чем полноценная переродившаяся. Раз уж мы встретились, я провожу тебя туда, где твоё место.

У ног Серены раскинулась золотая дорога, ослепительная и манящая. Что ждало её в конце? Изумрудный город? Нет. В конце золотой дороги её ждал покой, к которому стремится любое живое существо. Она чувствовала, знала почти наверняка. Эта жизнь предназначалась не для неё. Её истинное место там. Словно заворожённая, Серена уже собиралась ступить на золотой путь, но знакомый голос остановил её:

— Ваше Высочество!

Хны-ы-ы.

 Запертые в Лабиринте души снова зарыдали, и в этом рёве она опять услышала знакомый голос:

— Хнык-хнык, Ваше Высочество! Где вы?! Мне так страшно! Ваше Высочество! Дорогой!

Голос фрейлины, отчаянно ищущей тех, кого она любила. Узнав одного, она начала различать и других:

— Ричард, предатель!

Голос её вечно злого, вечно печального брата. И голоса тех, с кем она была знакома совсем недолго:

— Чтоб я сдохла! Зачем я приехала в этот Хыджи?! Если уж умирать в Лабиринте, то лучше в Виете!

Массажистка, приехавшая за мечтой и нашедшая смерть.

— Нет! Да я ж на эти гроши хребет свой гнула! Чтоб я померла, так их и не потративши?! Нет!

Кром, которая вместо уважения на старости лет получила лишь самую тяжёлую работу.

— Мама! Папа! Невестка! Вас ведь здесь нет? И детей нет? Только я один? 

Ральф, который просто хотел проучить своего ленивого брата. Его голос, в котором слышалось облегчение, сменился жутким воплем:

— Почему! Почему только я здесь?!

Запертые души выли, как демоны, и Серена не могла больше этого выносить.

— Это слишком жестоко! Эти люди ни в чём не виноваты! Почему они должны оставаться здесь?

Одного-двух человек можно было бы списать на невезение. Но перед ней сто тысяч. Она не могла их игнорировать. Её подданные, которые кормили и почитали её, были заперты в Лабиринте, лишённые возможности переродиться. Ей стало невыносимо их жаль.

— Вы не можете им помочь?

— Не могу. Иначе это будет уже не Лабиринт. А для меня это важно.

— Но…

— Ты хочешь им помочь?

— Да.

Серена ненавидела работать, а работать ради других ненавидела вдвойне. И сейчас это были не просто детские капризы. Запертых слишком много. Однако если она уйдёт, то не сможет обрести покой даже в конце золотого пути.

— Сто тысяч – это слишком много. Я не могу взять на себя такую ответственность, но и отвернуться тоже не могу. Неужели нет способа им помочь?

— Я бы хотел помочь, но не могу делать это безвозмездно, — из-под полы плаща показалась бледная рука. — Что же ты предпримешь, дитя? Принесёшь ли жертву?

Она знала, что нельзя заключать сделки с такими существами. Но её духовная сущность подсказывала, что это не сделка, а односторонняя милость. Жертва – лишь предлог. К тому же она уже контактировала с кем-то подобным, когда училась магии. Если этот незнакомец был тем, о ком она думала… то, возможно, всё будет в порядке.

Когда она кивнула, он усмехнулся. Одновременно старый и юный, хитрый и наивный, тот, в ком уживались и смерть, и жизнь, спросил её:

— Левый или правый, что выберешь?

— Что?

— Времени мало, решай быстрее, — подгонял он.

— Левый, — выпалила она, не задумываясь. В играх она всегда начинала с левого коридора, а суши ела с левого края.

 Незнакомец кивнул и протянул к ней руку. Его пальцы с сильой вошли в её левую глазницу, провернулись и беспощадно вырвали глазное яблоко.

— А-а-а-а-а! — закричала Серена, схватившись за лицо. Не обращая внимания на её боль, незнакомец улыбнулся. В его бледной ладони лежал янтарный глаз. Залитый кровью, он казался почти красным.

— Жертва принята.

* * *

Она положила руку на голову статуи, чтобы ощупать её, но в этот момент Филия воскликнула:

— Там люди!

— Тихо!

Серена моментально зажала ей рот и присела, прячась за изваянием. Но тут она поняла.

«Что за…»

Она моргнула. Раз, другой. А затем удивлённо огляделась. Она точно помнила свою гибель на 2-ом этаже Лабиринта, но сейчас находилась на 1-ом. Это был позавчерашний день: тот самый момент, когда она пряталась за уродливой статуей, наблюдая за остальными. Она огляделась. Что-то было не так. Поле её зрения вдруг стало узким и ограниченным.

Неужели это был лишь долгий реалистичный сон?

Чтобы прийти в себя, Серена стала тереть глаза и наткнулась на нечто странное. Ощупав предмет, она поняла, что левый глаз закрыт повязкой, и медленно сняла её. Глаз ничего не видел. Пошатнувшись от шока, она оперлась на статую.

— Вы в порядке?

— Там кто-то есть! Назови себя!

— Это форма гвардейца! Попросим о помощи!

Обрадовавшись, Филия потащила её вперёд. Серена не успела её остановить. В поле зрения её единственного глаза попала уродливая статуя из очень твёрдого камня, словно высеченная неумелым скульптором. Единственная деталь, по которой можно было догадаться, что это человек – глаза, раскрашенные оранжевым цветом. Статуя подмигнула ей.