Мышатина

Серена направила светящийся шар к фонтану в центре зала, но вокруг ничего не изменилось.

— Может, осветительные приборы сломались или в них кончилась магия?

Все разбрелись по залу в поисках чего-нибудь необычного. Чтобы облегчить поиски, Серена создала ещё один световой шар. Она боялась, что в этот раз не получится, но, к счастью, заклинание снова сработало.

«Вот так. Когда припрёт, всё, оказывается, могу. Мастерство не пропьёшь».

Ощутив гордость, Серена расправила уставшие, ссутулившиеся плечи. Из-за большой груди у неё часто ныли спина и плечи, а сегодня из-за того, что она постоянно вытягивала шею в поисках ловушек, боль казалась сильнее обычного.

Они дошли до пещеры, осмотрели заваленный камнями выход, но ничего не нашли. В конце концов, измученный отряд снова собрался у фонтана.

— Мыши могут набежать, так что я останусь здесь, — вызвался Хансон и устроился отдыхать у входа в коридор. Кром подошла к своей тележке, порылась в ней и достала ведро. Поколебавшись мгновение, она решительно зачерпнула им воду из фонтана.

— Авось не помрём.

С ведром в одной руке и тушкой мыши в другой, Кром огляделась, подыскивая место для разделки. У воды, конечно, было бы удобнее всего, но никто не знал, что станет с ней, когда она окажется за пределами фонтана. Если вода застоится, то начнёт тухнуть и вонять. Нужно было найти место без плитки, где вода могла бы впитаться в землю.

— Вот здесь и разделаю.

Кром с мышью и ведром скрылась в пещере. Через мгновение она вернулась, пожаловавшись на темноту, и попросила направить туда световой шар.

— Я воспользуюсь котелком, — сказала Серена.

— Остальное не трогайте.

Очень хотелось посмотреть, что у неё в тележке, но Кром была непреклонна. Она достала мешок с провизией и специями, а также котелок и посуду, после чего снова накрыла тележку брезентом.

— Дерево сырости боится. Покоробится. Не трогайте, а то занозу посадите.

Оказалось, она привезла с собой необработанные обрезки с лесопилки. Как самая обеспеченная в отряде, она и делилась больше всех, но реагировала на всё очень нервно.

«И она собирается продавать детям то, от чего можно насажать заноз? Хотя, может, у крестьянских детей руки настолько загрубевшие, что им никакие занозы не страшны?».

Серена решила уважать право собственности Кром и создала лёд в котелке, который та оставила. Ощущение холодной воды, текущей по пищеводу и наполняющей желудок, было до мурашек отчётливым. Она вспомнила, что после завтрака ничего не ела. Взяв котелок, в котором ещё оставалась вода, Серена подошла к Кром. Эта старуха была самой старшей в отряде, но, будучи простолюдинкой и умея обращаться с ножом, сражалась с мышами. А теперь, пока все отдыхали, в одиночку притащила тележку и взялась за разделку туши. Серене стало не по себе от того, что вся работа свалилась на одного человека. Воспоминания о бабушке, вырастившей её в прошлой жизни, лишь усиливали это чувство.

«Хотя тележку она захотела тащить сама, но всё же».

Однако, когда Серена подошла к ней, реакция Кром была холодной. Она не произнесла этого вслух, но в её взгляде читалось: «Чего пришла?». Серена протянула ей котелок с водой и огляделась, ища, чем бы подсобить.

— Тебе помочь?

Принцесса предлагает помощь? Филия пришла в ужас:

— Что? Ваше Высочество, вам нужно отдохнуть!

Лаванда, хоть и не умела ничего, но всё же присела на корточки рядом с Кром. 

— Я помогу!

Старуха фыркнула от удивления, но тут же кашлянула, сдерживая смех:

— Чем же прынцесса может мне помочь? В обморок бы не упали, и то… ой.

Она взяла из тележки разделочный нож и одним ударом разрубила шею зверька. Мышиная голова с высунутым окровавленным языком, размером с кулак взрослого мужчины покатилась по земле. Остекленевшие глаза встретились взглядом с озёрными глазами Филии. В отличие от Серены, которая в прошлой жизни видела на рынке рыбьи головы, Филия была настоящей аристократкой без всяких перерождений. Она никогда не видела мёртвых существ, а уж тем более таких отвратительных тварей, как мыши. Изящное тело фрейлины качнулось.

— А-ах…

— Графиня!

— Лаванда, отведи Филию туда.

— Да. А вы, Ваше Высочество…

— Я в обморок не упаду. Веди.

Лаванда поспешно увела Филию.

— Я так и знала. Какая тут помощь. Только мешаете. Уходите, пока чего похуже не увидели.

Говоря это, Кром не прекращала разделывать тушку. Она сняла с обезглавленной мыши шкуру, вспорола брюхо, вытащила внутренности, промыла мясо водой из фонтана, а затем сполоснула той, которую принесла Серена.

— Ох, руки ледяные. Я уже почти закончила, так что идите, Ваше Высочество. А… — Кром посмотрела на свежее мышиное мясо и холодную воду и, кажется, что-то вспомнила, — вы огонь разводить умеете?

— А ты разве нет?

— Огниво-то у меня есть, а вот дров нет. Вы не можете огонь, как лёд, сотворить?

— В магии огня я не сильна…

Лёд ей был нужен, чтобы утолять жажду, когда захочется, поэтому она усердно училась. А огонь? Зачем принцессе разводить огонь? Холодно? В кладовых лежали горы мехов, только и ждущих её выбора. Она умела создавать вспышку, но наколдовать долго горящий огонь не могла.

— Оно и понятно. Слыхала я, что маги огнём швыряются, а чтоб еду на нём готовили, такого не слыхала. Что же теперь с дровами делать?

В пещере рос мох, но он был сырым, плохо горел, да и было его мало. Кром положила мышиное мясо в ведро, отнесла его к фонтану и принялась рыться в тележке, но без особого успеха. Дрова обычно собирают в лесу, поэтому Кром носила с собой лишь огниво и немного масла.

Филия, преодолев головокружение силой любви и преданности к Серене, подошла и спросила:

— Что вы ищете?

— Дрова, чтобы развести огонь и приготовить еду.

— Так вот же дрова, их много. Разве это не они? — простодушно спросила Филия, указав на содержимое тележки. Там действительно лежала целая гора деревянных обрезков.

— Филия, ты, должно быть, устала и у тебя село зрение. Это не дрова, а фигурки и игрушки, вырезанные Кром.

Работа старухи выглядела грубовато, без тонкой отделки, но не составляло особого труда разобрать, что именно она пыталась вырезать. А игрушки даже были раскрашены.

«Хотя от них можно посадить занозу».

— Это товар, которым мастерица зарабатывает себе на жизнь. Это не дрова.

— Но их же можно использовать как дрова. Их так много. Эй, я покупаю их.

На это Кром ответила с вызовом:

— Видите ли, графиня, если бы я собиралась использовать их как дрова, стала бы я рыться в тележке? Для вас, благородных, это, может, и выглядит как хлам, но я этим живу. В вашем-то возрасте, да ещё и замужней даме так говорить негоже…

— Этого хватит?

— Чего не скажешь о вас. Ох, вы так заботитесь о бедной простолюдинке. Я так вам благодарна.

Денег оказалось слишком много, чтобы отказываться, и Кром сама принялась ломать свои изделия, чтобы лучше горели.

— Только вы, барышни, не трогайте. Занозу посадите. Я сама всё сделаю. И вы, господин солдат, тоже.

— Я не спал! — вскочил дремавший у входа Хансон. Он выглядел скорее жалким, чем смешным.

— Я вознагражу всех вас за труды, не беспокойтесь.

— Да что вы, о чём речь?

— Я не спал! Я бодрствую! Я в полном порядке!

Приготовление еды, как и разделка мыши, легло на плечи Кром. Получив за дрова золотую монету, она, казалось, забыла об усталости и принялась хлопотать: развела огонь, приправила мышиное мясо, бросила в котелок горсть сушёных зёрен и поставила вариться похлёбку. Пока мясо варилось, она вырезала ножом ложки и миски из подходящих по размеру обрезков дерева.

Ароматный запах варёной мышатины защекотал ноздри. В животе у Серены заурчало. У остальных, похоже, тоже – все, обхватив животы, кружили вокруг котелка. Даже Хансон проснулся и сглотнул слюну.

— Мы ведь в закрытом помещении. Разве можно здесь разводить огонь? — спросила Лаванда, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. Кром была занята, Филия не знала. Хансон – тем более. Ответить могла только Серена:

— Здесь наверняка есть скрытая вентиляция. Видишь, дым уходит.

— И правда.

— Готово.

Кром сняла крышку с котелка. Облако пара рассеялось. Белёсый, слегка жирный бульон, разбухшие в нём перловка, овёс и варёное мясо выглядели аппетитно.

«Если бы только не знать, что это».

— Так, сначала Её Высочество.

Кром налила полную миску похлёбки в специально отшлифованную для принцессы посуду, чтобы та не посадила занозу в свои нежные руки.

— Спасибо.

— Следующая наша милосердная графиня.

— Мне, пожалуйста, без мяса.

— Так мясо ж силы даёт. Неудивительно, что вы одни кожа да кости.

Кром наливала в миску Филии похлёбку, стараясь выловить побольше ячменя и овса. Кусочек мяса, отвалившись от кости, всё же попал в туда, но тут уж ничего не поделаешь.

— Теперь нашему господину солдату. Ешьте побольше.

— Благодарю.

— И, наконец, нашей барышне-массажистке, что хорошо дерётся ногами. Из Виеты, говорите? Удивительно, право слово.

— Вам бы следовало сначала себе налить, Кром. Спасибо.

Когда старуха налила себе, котелок опустел. Она первой принялась за еду без малейшего отвращения.

— Приятного аппетита. Я посолёнее сделала, а то все устали.

— Угу.

— Да-а…

Все были голодны, но когда пришло время есть, никто даже не решался притронуться к ложке. Серена обрадовалась, что в этом мире нет обычая ждать, пока старший по званию начнёт трапезу, а то все бы сейчас смотрели на неё, ожидая, когда она отведает мышатину. Она и представить не могла, что после всех деликатесов, которые она успела попробовать, ей придётся есть мышь. Даже в прошлой жизни она до такого не доходила.

«Однако, если подумать, грызуны служили человеку источником белка с давних времён. После сбора урожая крестьяне с удовольствием разоряли мышиные норы, забирая зерно и поедая самих мышей. И в моём мире были страны, где ели крыс. В любом случае, это лучше, чем насекомые».

Разумеется, она тянула время лишь для того, чтобы еда немного остыла!

Закончив сеанс самовнушения, принцесса попробовала похлёбку. Как и говорила Кром, она была солёной, а также имела лёгкий специфический привкус, который Серена даже не знала, с чем сравнить. Пока она перебирала в уме скудный запас слов, остальные, вдохновлённые её смелостью, тоже принялись за еду.

— Вкусно!

— Тёплая, хорошо.

— Невкусно… — заныла Филия.

Хансон, поначалу колебавшийся, стал есть всё быстрее и быстрее и вскоре опустошил свою миску. Остальные ели медленнее, но тоже ничего не оставили. Лишь Филия ковырялась в тарелке.

— Если хочешь завтра идти дальше, придётся есть, даже если не нравится, — сделала ей замечание Серена.

— Да знаю я, — ответила Филия и, затаив дыхание, стала понемногу есть. Чтобы ей было легче, Серена протянула ей флягу Хансона.

— Уф, ха-а!

— Не торопись, жуй хорошенько, а то подавишься.

— Да.

Теперь они хотя были усталые, но сытые и согретые. На лицах людей, переживших катастрофу, появились слабые улыбки. Хансон снова начал дремать. Филия теребила в руках устройство связи, которое по-прежнему не работало.

— Пойду ополосну.

Кром собрала посуду и пошла к фонтану. Серена хотела встать и помочь, но передумала. Слишком устала. Её неудержимо клонило в сон. Она была уверена, что если заснёт сейчас, она не проснётся, даже если на неё выльют ведро ледяной воды. Из дрёмы её вывел голос Лаванды:

— Выше Высочество.

— М-м? Что такое?

Массажистка из Виеты, которая просто приехала подзаработать, но в итоге попала в большую беду, выглядела хуже всех. Понятно, что в чужой стране ей было страшно, но её состояние вызывало беспокойство.

— Я не смею оспаривать ваше мнение, но… вы уверены, что это усыпальница?

— Я знаю, что для усыпальницы это место выглядит странно. Из-за своей географической изоляции у Хыджи много уникальных культурных особенностей, и королевские усыпальницы – одна из них.

— Просто… я была в месте, очень похожем на это.

— В похожем месте?

Смертельно бледная Лаванда обхватила себя руками и задрожала всем телом, даже несмотря на то, что сидела у самого огня.