Мрак и свет: На грани науки и магии
Карета, скрываясь в тени деревьев, тихо затормозила у главного входа в академию. Эдгар вышел не сразу, давая время своим мыслям собраться в один ряд. Он знал, что Хас всё ещё ждёт его, и эта встреча не предвещала ничего хорошего. Их отношения, хоть и стали более или менее стабильными, никогда не были настоящими, и этого Хас прекрасно знал. Они об этом оба молчали.
Эдгар поднял сумку с ампулами, странными и тяжелыми контейнерами с концентрированной маной, на которой зависела жизнь этих детей, как говорил Хас, нуждались в его помощи. С этим было трудно не согласиться, но вот что заставляло его каждый раз сомневаться в его намерениях — это сам Хас. Хас, который продолжал двигаться по своим правилам, как будто ничего не менялось. Его вежливость и холодность были уже обыденными для Эдгара.
Когда Эдгар подошёл к воротам, Хас стоял неподалеку, с невозмутимым выражением лица.
— Ты опоздал, — сказал Хас, зная, что Эдгар всё равно не торопился. Он знал этого человека, слишком хорошо. — Лазарет уже ждёт, идём.
Эдгар лишь слегка улыбнулся, и он прошел мимо Хаса, не говоря больше ни слова.
В лаборатории Эдгар сразу же приступил к распаковке сумки, вынимая ампулы с маной, разложив их по столу. Хас наблюдал за ним, не вмешиваясь, но что-то в его тоне и поведении оставалось неизменным — он не пытался скрывать, что ждёт от Эдгара больше, чем просто помощь.
Хас подошел к столу. Он вздохнул, глядя на работу, которую предстояло выполнить.
— Я уже разузнал о детях, их состояниях, — начал Хас, опуская взгляд на подготовленные бумаги. — Состояние большинства из них нестабильно. Время от времени они теряют ману, и это, похоже, не просто недуг, а последствия чего-то более серьезного.
Эдгар не ответил сразу, сосредоточенно изучая ампулы бумаги с отчетами от Алта. Хас продолжил:
— Ты должен создать концентрацию маны для каждого ученика индивидуально. Взять во внимание их состояние, особенности... и дать точную дозировку. Это не самая простая задача. — Он указал на несколько пробирок и листов с записями, разложенных на столе. — Вот здесь ты видишь разделение по группам маны и крови. Понимаешь, каждому нужно точное количество и правильная структура.
Эдгар кивнул, не отрывая взгляда от бумаг.
— Вижу, — ответил он, уже делая себе заметки. — Тебе нужно, чтобы я подобрал наиболее подходящий состав для каждого из них?
— Да, именно так. И не забывай, что помимо манипуляций с маной, нужно учитывать их физическое состояние. Эти дети не просто так потеряли силу. — Хас немного наклонился, указывая на несколько пробирок. — Эти смеси должны быть совершенно точными, чтобы не ухудшить их состояние.
Он сделал паузу, давая Эдгару время осмыслить сказанное. Когда тот кивнул, Хас продолжил:
— Есть ещё другие врачи и медсестры, которые будут помогать. Но не ожидай от них слишком многого. Задача, которую ты решаешь, выходит за рамки их возможностей. Ты знаешь, как они работают.
Эдгар, слыша это, снова кивнул, но в его глазах мелькнуло некоторое сомнение.
— Я понял. — ответил он, не скрывая усталости в голосе.
Хас, удовлетворенно кивнув, посмотрел на Эдгара с немалым уважением, но без какого-либо намека на эмоции.
— Хорошо. Я вернусь позже. Не торопись, работай спокойно, сосредоточенно. Всё остальное я улажу. — Он повернулся и, не обращая внимания на ответ Эдгара, вышел из лаборатории.
Хас шагал по коридорам академии, будто бы уже был её частью. Его шаги были ровными, без спешки — но внутри всё было иначе. Он провёл Эдгара в лабораторию, передал всё, что собрал за последние часы, и теперь пора двигаться дальше.
Проблема, из-за которой они оба оказались здесь, не решалась в изоляции. Магия не терялась сама по себе. Кто-то создавал условия. Кто-то влиял. Кто-то наблюдал. А значит, нужно было оказаться в самой гуще событий.
Он направился в административный корпус, в верхний блок, где находился кабинет Райтвера. Поднявшись по лестнице, он прошёл мимо двух преподавателей, которые притихли при его появлении. Он не глядел в их сторону. Не нужно было. Он знал: они уже задаются вопросами.
— Простите, — сказал один из преподавателей, оглядывая Хаса с недоверием, — я вас не припомню. Вы… из новой волны?
Хас повернул к нему голову и чуть приподнял бровь.
— Новый учитель, — ответил он. — Хас Альтер.
Преподаватель нахмурился, будто имя было ему знакомо, но он не мог вспомнить откуда. Или не хотел верить.
— Альтер?.. — переспросил он, сдерживая реакцию.
— Да, — спокойно подтвердил Хас, и пошёл дальше, не дожидаясь окончания разговора.
Он чувствовал взгляды. Не прямые. Боковые. Скользящие. Люди пытались уловить, кем он был.
Дверь в кабинет Райтвера была приоткрыта, как будто директор и не думал скрываться. Хас постучал, едва касаясь пальцами, и вошёл.
Райтвер стоял у окна, скрестив руки за спиной. Он не обернулся.
— Проблемы?
— Нет, — ответил Хас. — Только предложение.
Райтвер медленно повернулся, не скрывая усталости в лице.
— Слушаю.
— Мне нужно место в школе. Как преподавателю, — Хас произнёс это будто, обсуждал что-то давно решённое. — Временное. Замещающее. Назови как хочешь.
— Уточни, — сказал Райтвер, слегка нахмурив брови.
— Дети на поле подкинули мне идею. Ближайший доступ к проблеме — не в лаборатории. А в классах. Если я буду на месте учителя, я смогу видеть больше.
Райтвер прищурился.
— Ты хочешь получить официальный статус в академии?
— Мне не нужны звания, дай место учителя и не более. Если хочешь, пусть меня называют помощником, заменой, кем угодно. Главное — чтобы у других было меньше вопросов о моём нахождении здесь.
Райтвер прошёлся по комнате. Стук его обуви по мраморному полу отдавался гулко в тишине.
— Ты понимаешь, что не все будут рады твоему присутствию в классе?
— А кто обо мне знает? От Найлта явно были бы проблемы, а от Альтера никаких. Если не учитывать, что эту фамилию и вовсе никто не знает.
Райтвер остановился и кивнул, будто бы сдался.
— Хорошо. Я впишу тебя как временного преподавателя. Ты получишь доступ к занятиям, расписанию и методическим материалам. Но если возникнут проблемы — это будет на тебе.
— Смотря какие проблемы могут возникнуть.
Хас развернулся и вышел, не добавляя ни слова.
Здесь, в стороне от учебных залов, царила почти полная тишина. Только мягкий свет, льющийся сквозь высокие окна, и редкое потрескивание в магических лампах нарушали покой.
Лариель толкнула тяжёлую дверь в конец коридора, и та с лёгким скрипом отворилась, впуская их в библиотеку. Просторное, гулкое помещение встретило их запахом старой бумаги и пыли, впитавшей в себя десятки лет чтения и молчания. Стеллажи до потолка, закованные в тёмное дерево, скрывали в себе сотни томов — от магических трактатов до мемуаров давно забытых алхимиков.
— Здесь почти никогда никого нет, — сказала Лариель, входя первой. — Даже преподаватели редко заходят. Думаю, нам никто не помешает.
Нару шла следом, оглядывая ряды полок. Тишина здесь была особенной — не гнетущей, а, скорее, сосредоточенной. Она сразу почувствовала, что это место подходит для размышлений.
Они устроились за один из столов в глубине зала. Нару достала из сумочки блокнот с фамилиями, и положила перед собой. Её лицо сосредоточилось.
— Расскажи, — тихо попросила она. — Всё, что знаешь об этих учениках. Может, хоть что-то между ними окажется общим.
Лариель кивнула и пробежалась взглядом по списку.
— По именам - знакомые. Но не лично. Мы с ними не пересекались. А вот семьи… да, я их знаю. Все из разных слоёв. Один — сын торговца, другой из рода заклинателей. Трое — чистокровные, остальные... смешанные. Никакой системы. Никаких прямых связей.
— Даже косвенных? — переспросила Нару, уже делая пометки.
— Даже, — подтвердила Лариель. — У них разные наставники, разные общественные круги, никто не дружит между собой.
Нару хмурилась, строчка за строчкой выстраивая схему. Сперва — имена. Потом — классы. Потом — всё, что знала о семьях, их специализациях, возрасте, уровне подготовки.
Но все линии вели в пустоту. Ни одной точки соприкосновения.
Она на мгновение замерла, а затем медленно начала чертить новую схему. Теперь — не по личностям. А по предметам.
— Раз у них нет ничего общего вне уроков… — пробормотала она, — тогда, возможно, общее — внутри академии.
— Что ты имеешь в виду?
— Предметы. Курсы. Преподаватели. Они учатся в разных классах, но академия работает по модульной системе, да? Значит, есть уроки, которые проходят все.
— Некоторые, да, — кивнула Лариель, заинтересованная. — История фьеров, мана-круги: теория и практика, базовая биология. Это обязательные дисциплины. Их проходят в разное время, но преподаватели могут быть одни и те же, но всё же не везде.
— Вот это уже зацепка, — сказала Нару, записывая названия предметов. — Если хотя бы один из учителей ведёт у всех пострадавших — это уже не совпадение.
— Возможно. Хотя многие предметы читают разные преподаватели в зависимости от уровня класса. Нужно будет сверить списки.
Нару кивнула, погружённая в процесс. Её руки быстро выводили на бумаге схемы, линии соединений, стрелки. Странное ощущение: будто кто-то дал ей в руки настоящий инструмент — и теперь она учится, как им пользоваться.
Спустя ещё несколько минут Лариель взглянула на часы.
— Перемена почти закончилась, — произнесла она, вставая. — Можешь остаться здесь, если хочешь. Или пойдём со мной. Я иду в класс. Никто не будет против, если ты просто посидишь на заднем ряду. Кабинеты большие, а ты и так выглядишь как ученица. Если не будешь задавать вопросы — на тебя никто и не взглянет.
Нару замялась. Она не ожидала, что ей придётся снова идти среди остальных, быть среди учеников — это по-прежнему было странным ощущением. А может, ей стоит остаться и докончить свои заметки?
— А что за предмет? — спросила она тихо, как будто этот выбор зависел от чего-то большего, чем просто расписание.
— Я не совсем уверена, но кажется будет замена урока, — Лариель указала в сторону выхода, где находилось расписание. — Вобще сейчас должна идти история, её как раз преподаёт мой отец, но видимо что-то поменялось.
Нару кивнула, ещё не успев принять решение, как в тишине библиотеки послышался звук открывающейся двери.
Они обе повернулись.
В проёме стоял Хас. Его взгляд скользнул по комнате, остановился на Нару, затем — на Лариель.
— Я переговорил с Райтвером, — сказал он спокойно. — С сегодняшнего дня я — замещающий преподаватель. Формально — временная замена самого Райтвера.
В воздухе повисло молчание. Лариель удивлённо вскинула брови, но промолчала. Нару только крепче сжала блокнот.
Лариель это немного рассмешило.
— А вы вовремя зашли Альтер. — Она развернулась уже к Нару и продолжила — Теперь это имеет больший смысл пойти и тебе на урок. — После мягко улыбнулась.
— Ну чтож, я сюда прибыл только за этим. Так что не теряй меня. — Он обратился к Нару. — Мне пора.
После чего Алт ушёл, как будто бы его здесь и не было.
Когда колокол прозвучал по коридорам академии, словно ударив в стены невидимым эхом, Лариель поднялась с места.
— Идём, нам пора, — сказала она, бросив на Нару короткий взгляд. — Не каждый день можно увидеть, как ОН ведёт урок.
Нару на секунду замялась. Рука всё ещё сжимала блокнот, открытый на последней странице с её схемами. Мысль о том, что она снова окажется в классе — и тем более в классе, где преподавателем будет Хас, — вызывала странное, щекочущее напряжение. Это было не страхом, но и не обычным волнением. Что-то между: интерес и осторожность, перемешанные с тем, что она не знала, каким он будет там.
— Хорошо, — тихо сказала она и встала, пряча блокнот в сумку.
Они шли по длинному коридору, где уже звучали голоса учеников. Кто-то торопился, кто-то лениво тащился, кто-то просто стоял переговариваясь. Пространство перед кабинетом магической практики было шумным и беспокойным — как и положено перед занятием, где преподаватель неизвестен, а слухов уже больше, чем фактов.
— Это тот самый? — шепнул кто-то у двери.
— Да-да, я был на поле, когда он пришёл. Он какой-то необычный для преподавателя.
— Я слышал, он вообще без мана кругов может управлять магией.
— Не может быть. Это какие-то трюки. Учителя так не делают.
— Он не учитель. Это и пугает.
Нару услышала каждую фразу. Она опустила глаза, стараясь не привлекать внимания, но голос в голове не утихал.
Лариель распахнула дверь первой.
Они вошли в кабинет — высокий, с потолком, уходящим вверх. Воздух был плотным от магии и ожиданий. На передней панели уже был активирован мана-экран, пульсирующий синим свечением. Ученики рассаживались, шумели, но постепенно притихали.
У доски уже стоял Хас.
Без плаща. В тёмной, но аккуратной преподавательской одежде, с закатанными рукавами и прямой спиной. Его лицо было спокойным, голос — мягким.
— Занимайте места, — произнёс он ровно. — Нам предстоит кое-что изучить.
Нару огляделась — в зале уже почти все расселись. Слева у стены нашлось свободное место рядом с Лариель, и, колеблясь всего пару секунд, она направилась туда.
Если уж Хас ведёт урок — то бояться нечего, — успокаивала она себя. Хотя всё это казалось странным. Непривычным. Она привыкла видеть его строгим, без эмоций. Сейчас же он стоял у доски — и выглядел… почти радостным?
Лариель бросила на неё короткий взгляд и тихо улыбнулась, но не сказала ни слова. Ученики в зале начали затихать. Шепотки становились всё тише, пока не осталась только лёгкая вибрация от магической панели у доски.
Хас, казалось, не спешил. Он просто вытянул руку вперёд — без палочки, без слов, — и в воздухе перед доской проявились тонкие световые линии. Они начали складываться, будто вычерченные невидимым пером.
ХАС АЛЬТЕР — появилось ровно посередине.
Нару непроизвольно чуть наклонилась вперёд. Почерк был слишком ровным для мела — и слишком живым для рун. В этом было что-то… живое.
Хас обернулся к классу, и его лицо озарила лёгкая, почти непривычная улыбка. Улыбка не саркастическая, не сдержанная — настоящая. Это было по-настоящему странно.
— Добро пожаловать, — произнёс он, глядя на весь класс. — Меня зовут Хас Альтер. Временно заменяю профессора Райтвера.
Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть.
— Я буду вести у вас предмет, который, возможно, не вызывает у всех энтузиазма. Теория манопотоков и нестабильных мана-кругов.
Кто-то с заднего ряда тихо фыркнул, но Хас этого будто бы не заметил.
— Но прежде чем вы начнёте зевать, давайте проясним одну вещь. Это не будет типичная лекция с бесконечными записями и цитатами из древних трактатов. — После этих слов он провёл рукой перед собой и в воздухе появилось сразу несколько мана кругов.
— Это будет исследование. Мы вместе попробуем понять, как течёт мана внутри каждого из нас. Почему она меняется. Как она живёт.
В зале стало тихо. Даже те, кто сначала воспринимал его как очередного странного заменителя, теперь начали вслушиваться.
— Я не собираюсь вас проверять. Сегодня - не контрольная, — продолжал Хас. — Сегодня - я хочу услышать вас. Что вы думаете, что вы чувствуете, что вы знаете о мана-кругах, кроме того, что вам рассказывали?
Нару смотрела на него, не отрываясь. Он был другим. Говорил по-другому. Вёл себя так, будто ему действительно интересно, что скажут эти ученики. Даже не ученики — просто молодые люди, которые пришли на занятие.
Это был не тот Хас, которого она знала. И от этого становилось только интереснее.
Лариель слегка наклонилась к Нару и прошептала, не отрывая взгляда от доски:
— Ты раньше говорила, что он строгий. Это правда?
Нару кивнула, едва заметно, не отрываясь от Хаса. Говорить не хотелось. Здесь, перед классом, он был живым.
— Значит, актёр, — прошептала Лариель с интересом, слегка усмехнувшись.
Хас, тем временем, неспешно прошёл вдоль первого ряда парт и остановился в центре зала. Его голос звучал спокойно, но в нём сквозил интерес. Он не читал по бумажке, не заучивал формулировки. Он говорил так, будто ему действительно хотелось услышать, что думают сидящие перед ним.
— Давайте начнём с простого. — Он провёл рукой, и в воздухе вспыхнула мягкая световая панель, на которой сразу же начали появляться строки. — Когда вы впервые почувствовали, что мана — это не просто энергия?
В зале на мгновение повисла тишина. Потом кто-то из середины класса, робко подняв руку, ответил:
— Когда я заболел. Лечебные круги не сработали, и я понял, что мана будто “упрямится”. Она не шла, как обычно.
Хас коротко кивнул и что-то записал в свой блокнот, стоящий на барьерной панели. Писал быстро, не отвлекаясь на комментарии.
— Хорошо, — произнёс он, — это уже нечто. Мы привыкли думать, что мана — универсальна. Что она подчиняется законам. Но если бы всё было так просто, мы бы не нуждались в целой науке.
Он не стал задерживаться.
— Следующий вопрос. — В воздухе над его ладонью проявился второй пункт:
“Кто из преподавателей вдохновляет вас работать с маной?”
Среди учеников началось движение. Кто-то улыбнулся, кто-то хмыкнул. Один из старших учеников с последнего ряда откликнулся первым:
— Профессор Хелри. Он показывал нам, как с помощью простых кругов можно влиять на потоки ветра. Было... красиво.
— Интересно, — снова коротко сказал Хас, снова что-то записывая. — Значит, красота — тоже критерий. Магия не всегда только инструмент.
Он обернулся к другим:
— А у кого из вас мана в теле вела себя иначе, чем обычно? Бывали нестабильности? Необъяснимые импульсы?
На этот раз ответа не последовало сразу. Кто-то поёжился. Кто-то отвёл взгляд. Но затем одна из девочек из среднего ряда медленно подняла руку:
— У меня иногда бывает, что мана пульсирует сама. Как будто хочет выйти — без заклинания. Особенно ночью. Это странно…
Хас внимательно посмотрел на неё. Не с подозрением — с интересом.
— Такое бывает, — произнёс он и тут же что-то отметил у себя в блокноте. — Я собираю примеры нестандартных ощущений. Это может помочь нам лучше понимать реакцию маны на эмоциональные и физиологические факторы. За ответы, к слову, можно получить дополнительный балл. Так что не бойтесь говорить.
Группа зашевелилась. Идея дополнительного балла, как ни странно, оказалась хорошим стимулом.
— С кем вы чаще всего практикуете мана-круги? — задал он новый вопрос, будто невзначай. — Я имею в виду — кто ваш “боевой напарник”? Есть ли кто-то, с кем вы чувствуете особую синхронность?
Теперь отвечали охотнее. Кто-то назвал подругу, кто-то — старшего брата, кто-то — «просто с кем попало». Хас записывал только фамилии. Его лицо не менялось.
— И напоследок, — он подошёл к доске и повернулся к классу. — Представьте себе: в академии происходит утечка маны. Не учебная, а реальная. Какая, по-вашему, опасность может быть самой критичной?
— Взрыв, — сразу ответил один.
— Потеря, контроля — предложил другой.
— Крах барьеров, — осторожно добавила третья.
Хас кивал, слушал, записывал. Но Нару видела: в его глазах что-то двигалось. Это была не просто работа преподавателя. Это было слежение. Анализ. Сбор улик под видом диалога.
Он ищет, — подумала она. — И если он ищет здесь, значит, он уже что-то понял.
И в этот момент Нару стало ясно: ей тоже стоит слушать внимательнее. Потому что, возможно, кто-то из сидящих рядом — знает больше, чем говорит.
Ответы продолжали поступать, но Хас в какой-то момент поднял руку, и класс притих. Он закрывает блокнот — мягко, но с определённым щелчком, словно ставя границу.
— Этого достаточно, — сказал он. — Я получил, что хотел. А теперь… я дам вам то, что, возможно, запомнится сильнее, чем вся теория.
Он медленно прошёл к центру зала. Воздух будто стал плотнее. Несколько учеников настороженно задвигались на местах.
— Вы все учили мана-круги. Стандартные. Стабильные. Упрощённые. Вы знаете, как они работают. Вас учили.
Но... — он поднял ладонь, — знаете ли вы, как они реагируют?
Никаких слов. Никаких жестов. Он просто вытянул руку вперёд, и прямо в воздухе между ним и первым рядом учеников начал формироваться мана-круг. Стандартный, базовый круг стихии молнии. Ученики узнали его сразу.
— Простой круг. — Хас говорил спокойно, но с внутренним напряжением, как дирижёр перед кульминацией. — Один из самых первых, которые вы изучаете.
Он сделал паузу. Затем вытянул пальцы, и... добавил снаружи круга дополнительный слой. Всего один. Но круг не развалился. Он остался. Только теперь искра молнии вспыхнула не вперёд — а вверх, резко и внезапно, ударив в магическую арку под потолком, где всполох тут же исчез.
В классе — тишина. Несколько человек вздрогнули. Кто-то охнул, кто-то раскрыл рот от удивления.
Хас только улыбнулся.
— Вас учили, что любое изменение нарушает структуру. Но правда в том, что круги гибче, чем вам говорят. Если ты знаешь, что убираешь — или что добавляешь, — ты можешь направлять магию, а не просто повторять её.
Он медленно обернулся, и в этот момент Нару показалось, что он намеренно наблюдает за лицами учеников. За теми, кто не удивлён. Кто не впечатлён. Кто боится. Или кто наоборот — слишком внимательно запоминает, как он это сделал.
— Магия — это не только заклинание. Это язык. — Он снова вытянул руку, формируя новый круг. — И если ты меняешь одно слово, ты получаешь совсем другой смысл.
Круг был снова молнией. Но когда он активировал его — вспышки не было. Из него вышло пламя. Огонь.
Гул прошёл по залу.
— Один и тот же круг. Разный результат. Всё зависит от того, кто пишет — и что чувствует. — Он повернулся к доске. — Я здесь не для того, чтобы повторить за вашими наставниками. Я здесь, чтобы показать, как не повторять.
— Кстати теперь ваши учителя явно будут меня ненавидеть за это. — Он улыбнулся. — Но не старайтесь что-то требовать от других преподавателей, они обучались не этому. Магия, что показана мной является "Дикой", такой магии не обучают высший слой общества, такой как вы.
Он бросил взгляд на задние ряды. Нару сидела, затаив дыхание. Хас поймал её взгляд, но ничего не сказал. Он просто продолжил.
— На этом — всё на сегодня, — сказал Хас, опуская руку. — Следующий урок будет другим. И, возможно, начнётся не с вопросов.
Некоторые ученики тут же заговорили, переговариваясь между собой — возбуждённо, растерянно, а кто-то — очень тихо.
Он закрыл ладонь, и последний мана-круг исчез, будто его и не было. В воздухе повис лёгкий запах магии — разогретой, сконцентрированной, но уже успокаивающейся.
Кто-то уже потянулся к тетрадке, кто-то откинулся на спинку стула, думая, что всё действительно закончилось. Но Хас поднял палец.
— Однако, — продолжил он спокойно, — до конца урока ещё есть время. Так что сегодня… не я задаю вопросы. А вы.
В зале пробежала легкая волна удивления. Несколько человек переглянулись.
— Всё, что вы хотели спросить — о кругах, о мане, обо мне — спрашивайте. Сейчас вы можете это сделать. Без оценки, без принуждения. Просто... спросите.
Он подошёл к краю учительского стола, опёрся на него ладонью и замолчал, переводя взгляд с одного ученика на другого. И снова наблюдал.
Некоторые ученики уже поднимали руки.
Он ждал. Потому что именно теперь, в расслабленности, — начнёт проявляться правда.
А значит, время слушать — ещё не закончилось.