Скрытые ответы (Экстра)

— "Вы ещё болтаете?" — тихий голос Эдгара, прозвучавший от двери, заставил Нару вздрогнуть. Он стоял, чуть приоткрыв дверь в комнату, залитую мягким светом ламп, и с хитрым прищуром смотрел на девушек.

— Да, а что? — откликнулась Эль, всё ещё держа в руках расчёску, будто собиралась снова взяться за прическу Нару, хотя та уже давно была завершена.

Эдгар усмехнулся:— Просто подумал, что вам стоит заглянуть в комнату отдыха. Мы разожгли камин. А у Дарвина есть тот чай, что ты любишь, — он посмотрел на Нару, — кажется, с лавандой?

Нару на секунду задумалась. Мысль спуститься в одну комнату с Хасом, Дарвином и остальными всё ещё вызывала лёгкое внутреннее напряжение, но… сейчас было иначе. Эль рядом, Эдгар доброжелателен, а день и правда вымотал. Да и, если быть честной, ей хотелось услышать ответы. Хоть какие-то.

— Ладно, — кивнула она, поднимаясь. — Только из-за чая. И мягких подушек.

— Конечно, — ухмыльнулся Эдгар. — Только из-за этого.

---

Поместье будто медленно замирал в ожидании ночи. Окна наполнялись холодными отражениями сумерек, но внутри всё оставалось по-домашнему тёплым. Они прошли по широким коридорам, освещённым тусклым янтарным светом, и остановились у массивной деревянной двери.

Комната отдыха встретила их потрескиванием огня. Большой камин из тёмного камня щедро отдавал тепло, отбрасывая на стены танцующие блики. Вдоль одной из стен — высокие книжные полки, скрывающие в себе не одну сотню историй. На полу, словно специально для них, уже были разбросаны огромные подушки, а низкий столик в центре ломился от лёгких угощений, чая и кофейника.

— Я немного помогла, — шепнула Эль, заглянув через плечо Нару. — Чтобы было уютнее.

Они вошли.

Нару первой заметила Хаса. Он сидел в большом кресле, откинувшись назад, с чашкой кофе в одной руке и задумчивым взглядом, направленным в огонь. Удивительно, как умиротворённо он выглядел сейчас — почти обыденно, как кто-то, кто просто вернулся домой после тяжёлого дня.

Дарвин устроился прямо на полу, на подушке у самого камина. Он лениво повернул голову, когда они вошли, кивнув вместо приветствия. Почти сразу за ним прошёл Эдгар — с привычной лёгкостью он устроился спиной к Дарвину, облокотившись на его грудь, почти полулёжа. И Дарвин не пошевелился, будто это давно привычная поза.

Нару невольно улыбнулась. Всё это — нечто странное, непривычное, но в то же время… по-своему тёплое. Почти как дома. Или лучше?

— Садитесь, — лениво бросил Хас, не отрывая взгляда от огня. — Вопросы можно задавать после чая.

Эль первой уселась на диван, но взгляд её то и дело возвращался к столу с угощениями. Там были аккуратно разложенные фрукты, тонкие печенья с карамельной глазурью, орешки в медовой обсыпке и маленькие пирожные с кремом. Она старалась выглядеть невозмутимо, но золотые глаза чуть-чуть расширялись каждый раз, когда взгляд задерживался на чём-то особенно вкусном.

Хас, не отрывая взгляда от чашки, заметил это почти сразу. Он не поднял головы, но голос его прозвучал спокойно и буднично, как будто это был вовсе не комментарий, а простое утверждение

— Можешь брать, Эль. Всё для вас.

Эль смущённо вздрогнула, будто её застали за чем-то запретным, и тут же покраснела.

— Я?.. Н-нет, спасибо, я просто смотрела, — пробормотала она, стараясь удержаться, но запах меда и ванили явно не собирался сдаваться.

— Правда, бери, — уже мягче повторил Хас, наконец поднимая на неё глаза. В его голосе не было ни укора, ни строгости — только тепло, непривычное, но настоящее. — Ты и так целый день на ногах.

— Ну… если вы не против… — Эль осторожно потянулась к самому скромному пирожному и, поймав на себе взгляд Нару, фыркнула. — Я просто... проверю, не ядовитое ли.

— Герой, — усмехнулся Дарвин с подушки.

— Глупый, — поправила Эль, уже с полным ртом. — Но довольный.

Атмосфера стала ещё легче, уютней, как в настоящем доме, где даже самые разные люди, собравшиеся вместе, могли ненадолго забыть, кто они, откуда и почему здесь. Только камин знал, сколько в этих стенах хранилось тайн.

— Ну что, Нару, у тебя столько вопросов накопилось, — с набитым ртом заговорила она. — Может, начнём с чего-то простого? Например, почему у тебя такие шикарные волосы?

— Эль, — вздохнула Нару, но засмеялась, — ты невозможная.

Она села рядом. Уют обволакивал. Комната словно отгородилась от всего остального мира. Все здесь, казалось, просто наслаждались моментом.

Эль, подогнув под себя ноги, сидела на диване рядом с Нару и оживлённо рассказывала:

— …а потом Дарвин взял эту корзину с бельём и не заметил, что под ногами стояла миска с мылом. Он так красиво поскользнулся, что пролетел почти до самого конца коридора. Мы потом полдня искали, куда бельё разлетелось!

Эдгар хихикнул, лениво откидывая голову на плечо Дарвина. Тот лишь фыркнул, вытянув ноги на подушках:

— Ну да, смейтесь. А кто потом всё это стирал заново, а?

— Ты, — с весёлой невинностью откликнулась Эль. — Потому что справедливость восторжествовала!

Смех лёгкой волной прокатился по комнате. Даже Нару, сначала немного скованная, уже улыбалась и чувствовала, как будто сидит не среди чужаков, а среди друзей. Её плечи расслабились, в глазах впервые за долгое время не было тревоги.

Хас сидел немного поодаль, в большом кресле у самого огня. Он молча пил кофе, наблюдая за всей этой картиной с лёгким, едва заметным теплом во взгляде.

Нару вдруг повернулась к нему:

— Можно вопрос?

— Всегда, — отозвался он, не поднимая взгляда от чашки.

— Как… как Дарвин управляет маной? Он ведь… человек?

Эль вдруг оживилась:

— Я тоже человек! И смотри, что могу!

Она сложила ладони лодочкой, сосредоточенно нахмурившись. В следующий момент между её ладоней вспыхнуло мягкое золотое свечение, из которого медленно сформировалась световая роза — хрупкая, как утренний иней. Через несколько секунд она рассыпалась искрами в воздухе.

— Вот! Правда красиво?

Нару уставилась на исчезающую розу, будто впервые по-настоящему увидела магию не как оружие или силу, а как нечто… живое.

— Магия у нас не столько о власти, сколько о сути, — наконец сказал Хас. — Она связана с тем, кем ты являешься. Эмоции, память, чувства — всё влияет. Особенно у Фьеров. Чем сильнее связь с собой, тем ярче мана.

— А волосы? — Нару машинально провела рукой по своим локонам. — Почему они стали длиннее?

— Это отражение силы. Поток маны, если его не контролировать, может проявляться в теле. Волосы — просто самая заметная часть. И длиннее они уже не станут. Это максимум, который ты унаследовала.

— От отца?

Хас кивнул.

— Да. И это интересно. Ведь Айрос не владеет маной уже с пятнадцати лет.

Нару перевела взгляд на Эль, чьи волосы, даже собранные в высокий хвост, всё равно спадали ниже пояса, сияя золотом.

— А у тебя такие волосы… Они не выросли из-за маны?

Эдгар ответил вместо неё:

— Она человек. У неё такого никогда не будет. И, может, это даже к лучшему. Люди не станут её бояться или пытаться использовать. Это делает её свободнее, чем нас всех.

На несколько мгновений наступила тишина. Только потрескивание дров и гулкий стук капель дождя по подоконнику заполняли пространство.

— А у кого вообще сколько маны? — вдруг спросила Нару, устроившись поудобнее на диване и обвела всех взглядом. — Ну… чисто из интереса. Теория, скажем так.

В комнате повисла лёгкая тишина. Потрескивание камина вдруг стало звучать громче. Эль замерла с чашкой на полпути ко рту, Эдгар поднял бровь, а Дарвин с ленивым вниманием взглянул в сторону Нару, не меняя расслабленной позы. Только Хас остался без движения, будто и не слышал вопроса.

— Если определять по волосам? — хмыкнул Эдгар, чуть склонив голову. — Когда я входил в третью форму... помню, волосы были где-то по пояс. Но это было давно. Один-единственный раз. Не особо-то и запоминаешь, если честно — слишком много всего происходило тогда.

— А у Дарвина? — уточнила Нару, переведя на него взгляд с искренним интересом.

Дарвин на это только усмехнулся, но ничего не сказал. Эдгар вздохнул и, не дождавшись ответа от друга, заговорил сам:

— Дарвин у нас особенный. Всё-таки человек. В третью форму не входит, так что волосы не удлиняются. Но... если бы вдруг мог, думаю, они тоже были бы где-то до пояса. — Он улыбнулся уголком губ. — Может, даже длиннее. В нём мана копится не так, как у нас. Иногда создаётся впечатление, что она где-то глубоко внутри, и вырваться ей не так просто.

Дарвин лишь слегка усмехнулся, не возражая, но и не поддерживая рассуждений.

Нару задумалась, а затем с лёгкой дерзостью посмотрела в сторону кресла, где, удобно устроившись, сидел Хас. Он молча пил кофе и, казалось, вовсе не слушал их болтовню. Но стоило ей открыть рот, как он, не поднимая взгляда, остановил чашку у губ.

— А у тебя сколько? — прямо спросила она, любопытство во взгляде.

На этот раз ответы посыпались отовсюду.

— А разве не такие же? — Растерянно спросила Эль.

— По пояс, — с уверенностью сказал Эдгар.

— Ниже, — тут же вставил Дарвин, слегка прикрыв глаза. — Гораздо ниже. Я видел.

Хас медленно повернул голову к Нару и с лёгкой ухмылкой заметил:

— Длиннее, чем у тебя, вот и всё.

Нару сдвинула брови, всматриваясь в его лицо.

— Но ты же сам говорил, что теряешь силы. Как тогда у тебя волосы могут быть длиннее?

Хас пожал плечами, чуть потягивая кофе, будто этот разговор касался не его, а кого-то далёкого.

— Я даже не помню что тогда наговорил тебе, но я не теряю ману, — спокойно отозвался Хас. — У меня просто с самого рождения были определённые… скажем, проблемы с маной. Она есть, но иногда ведёт себя не так, как надо. Из нас двоих Айрос всегда был сильнее. У него всё шло легче. Особенно в юности. 

Нару нахмурилась, её глаза зацепились за белые пряди в волосах Хаса.

— А с волосами тогда что?

Хас ненадолго замолчал. Пламя в камине отразилось в его глазах, делая взгляд чуть глубже, будто на секунду открывая то, что он обычно прячет. Он заговорил медленно, не меняя тона:

— В тот день, когда был уничтожен город... Я не потерял силы. — Он на секунду закрыл глаза, будто снова видел всё перед собой. — Но произошло нечто, что изменить было нельзя. Волосы поседели тогда. Не от маны. Не от возраста. От того, что я видел. И что сделал.

В комнате повисла тишина. Даже треск поленьев в камине стал каким-то глухим, будто комната затаила дыхание.

Эль слегка опустила глаза, Дарвин будто сжался в себе, а Эдгар… Эдгар посмотрел на Хаса с выражением, которое трудно было прочитать — смесь печали, понимания и упрёка. Но никто не осмелился задать лишних вопросов.

И вдруг…

С тихим щелчком в лоб Хаса влетел небольшой сгусток света — мягкий, едва теплый, с искрами фиолетовой маны. Он ударил точно между бровей, и Хас вздрогнул, ошарашенно замер.

Все повернули головы.

Эдгар сидел, вытянув руку, с самым безмятежным видом, будто запустил не в мага, способного уничтожить город, а просто подул на свечу.

— Это… чтобы ты не начинал грузить, — сказал он как ни в чём не бывало. — Мы тут уютно сидим, между прочим.

Хас уставился на него с выражением чистой растерянности.

— Ты только что швырнул в меня маной? — спросил он, медленно моргая.

— Маленьким кусочком, — уточнил Эдгар и, не сводя с него взгляда, добавил с улыбкой: — Педагогическим.

Эль прыснула со смеху, спрятав лицо за подушкой. Дарвин закатил глаза, а Нару тихо рассмеялась, прижав руки к губам.

— Я не грустил, — проворчал Хас, хотя уголки губ всё-таки дрогнули. — Но ты точно будешь.

— Когда поймаешь меня — может быть, — подмигнул Эдгар, откидываясь назад и устраиваясь ещё удобнее.

А пламя в камине продолжало плясать, освещая их лица и заливая комнату мягким теплом. Мир за пределами поместья оставалось всё таким же опасным, но здесь, в этой тишине и уюте, даже Нару чувствовала, что наконец-то нашла место, где её просто... принимают.

После забавного момента с магическим ударом и смеха, который на мгновение объединил всех в комнате, обстановка окончательно перешла в расслабленную. Огонь в камине потрескивал, распространяя по комнате мягкое, янтарное тепло. Тени на стенах то и дело меняли форму, как будто танцевали под ритм разговоров и смеха.

— Кстати, — Эль чуть наклонилась к Нару, заговорщически улыбаясь, — хочешь попробовать сделать такую же розочку, как у меня? Ну, ту, световую. У тебя же теперь мана вполне себе активная. Надо использовать!

— Я только недавно смогла хоть какой-то свет вызвать, — чуть смущённо отозвалась Нару, но в её глазах блеснуло явное любопытство. — Думаешь, получится?

— Конечно, получится! — бодро заявила Эль, устраиваясь поудобнее на подушке. — Главное — не думай слишком сложно. Мана любит, когда с ней разговаривают по-человечески. Представь, что тебе просто очень хочется сделать что-то красивое. И вот... она начинает слушаться.

Она вытянула руки вперёд и, сложив ладони лодочкой, снова вызвала ту самую сияющую розу. Свет в её руках был ярко-жёлтым, словно солнечный луч в стеклянной капле, а лепестки закручивались с почти настоящей живостью. Через несколько секунд роза испарилась, растворившись в воздухе мягким теплым свечением.

Нару поджала губы, сосредотачиваясь, и повторила жест. Сначала — ничего. Затем, с лёгким потрескиванием, между ладонями заклубился неуверенный свет. Он дрожал, как огонёк свечи на ветру, но всё же начал принимать форму. Не роза — скорее, смятый бутон. Однако он светился, пульсируя нежным молочным светом.

— Ого, — восхищённо выдохнула Эль. — Это даже быстрее, чем у меня в первый раз. У тебя правда талант. Чуть-чуть больше практики — и будет настоящая магия.

Нару, несмотря на кривизну формы, улыбнулась. Сердце в груди отозвалось чем-то теплым. Это было не просто упражнение — это было подтверждение, что она действительно может. Что магия в её жилах — ни выдумка, ни ошибка.

Со стороны раздалось лёгкое фырканье. Дарвин приподнялся на локтях, глядя на их световые забавы с полуулыбкой:

— Что, теперь у нас кружок рукоделия?

— Если хочешь — присоединяйся, — усмехнулась Эль, бросив в него игривый взгляд. — Посмотрим, что у тебя получится.

— А почему бы и нет? — потянулся Эдгар, устраиваясь ближе. — Ты зажгла в нас дух творчества, Эль.

— Только не разрушьте комнату, — лениво заметил Хас, отхлёбывая кофе, но в голосе не было ни капли строгости. Он с интересом наблюдал за происходящим.

Эдгар первым сложил ладони. Свет пришёл к нему быстро — ровный, спокойный, он заполнил пространство между его руками и постепенно собрался в схематичную, но вполне узнаваемую форму цветка. Роза получилась простая, будто вырезанная из бумаги, но чёткая и яркая.

— Вуаля, — он показал её, слегка склонив голову, — может, не шедевр, но сойдёт.

Дарвин насмешливо фыркнул и тоже попытался. Его свет колебался, словно не хотел подчиняться. Слишком резкий, слишком сильный. В итоге в его руках вспыхнул не столько цветок, сколько световая конструкция, больше похожая на шипастый артефакт. Она сияла слишком ярко, будто готова была вспыхнуть.

— Это... — Эль наклонилась ближе, прищурившись, — агрессивная роза?

— Это боевая форма, — с абсолютно серьёзным выражением произнёс Дарвин, а затем усмехнулся. — Если моя роза кого-то уколет, он точно это почувствует.

— Она бы, скорее, кого-нибудь оглушила, — добавил Эдгар, хохоча.

Смех прошёл по комнате, искренний, тёплый. Даже Хас приподнял брови с лёгкой ухмылкой, глядя на результат.

Постепенно свет в руках начал рассеиваться. Нару снова попробовала — роза получалась чуть ровнее, но всё ещё неидеальна. Эль с интересом наблюдала за её попытками, изредка подсказывая: «Не сжимай так ладони», «Думай о чём-то приятном», «Воображай, что лепестки сами ложатся один за другим».

Эдгар и Дарвин вскоре устроились обратно на подушках. Видно было, что они устали. Особенно после работы в лаборатории. Через несколько минут оба уже сидели вполглаза, едва держась в разговоре. Дарвин, не выдержав, опустил голову на мягкое плечо Эдгара и прикрыл глаза.

Нару всё ещё пыталась создать форму, но с каждым разом всё больше расслаблялась. Её плечи поникли, но не от усталости — скорее от внутреннего покоя. Магия больше не казалась такой пугающей или недоступной. В её крови теперь что-то жило — нечто настоящее, тёплое.

— Я бы так сидела вечность, — пробормотала она, зевая.

— Я бы, может, даже поспала прямо тут, — отозвалась Эль, вытягиваясь. — Уютно, тепло, безопасно…

Нару кивнула, и, прежде чем успела заметить, как веки начали слипаться, она уже укрылась пледом. Тихо, без лишних слов, просто отдавшись ощущению дома, которого ей так не хватало.

Эль, заметив это, подложила подушку под её голову, улыбнулась и выключила один из фонарей, оставив только мягкое свечение камина. В комнате стало почти волшебно — мирно, тепло, как будто всё было именно так, как и должно.

Когда огонь в камине почти догорел, и в комнате остались лишь тонкие тени, Дарвин первым поднялся, потянулся, зевнул и лениво глянул на Эдгара.

— Пошли, а то я тут точно засну и буду потом храпеть на всю комнату, — пробурчал он, тихо ступая по ковру.

— Только если в следующий раз ты розу не взорвёшь, — отозвался Эдгар, вставая и чуть задевая плечом Хаса на прощание. — Спокойной ночи.

— Спокойной, — откликнулся Хас рассеянно, глядя на огонь.

Когда за ними закрылась дверь, наступила приятная тишина. Эль оглянулась — Нару уже спала, свернувшись на диване под пледом, её дыхание было ровным, спокойным, а губы чуть приоткрыты, будто даже во сне она собиралась что-то спросить.

— Господин Найлт, — тихо позвала Эль, осторожно, будто боясь разбудить девочку.

Хас повернулся к ней.

Эль указала на диван, чуть кивнув:

— Она уснула. Не будим?

Хас молча поднялся. Шаги его были едва слышны, движения — точны и аккуратны. Он осторожно подхватил Нару на руки, будто держал не человека, а что-то хрупкое, как стеклянную фигурку. Девочка во сне немного пошевелилась, но не проснулась — её голова мягко опустилась ему на плечо.

Эль пошла вперед, указывая путь, открывая двери. В комнате Нару она быстро начала поправлять одеяло, аккуратно откинула угол простыни, уложила подушку ровнее. Словно делала это не впервые.

Хас бережно уложил Нару в постель. Она не проснулась, лишь потянулась во сне и что-то тихо пробормотала, укрываясь повыше.

Он уже собирался повернуться и уйти, когда услышал за спиной:

— Я тоже так хочу.

Голос Эль прозвучал почти шепотом, усталый, будто вырвался сам по себе. Она стояла у двери, немного прижав руки к груди, чуть покраснев от собственных слов, а взгляд был направлен в пол. Это не было капризом или детской просьбой — это была честная, искренняя усталость.

Хас остановился. Несколько секунд он молчал, просто смотрел на неё. А потом — тихо, почти незаметно — улыбнулся. Он вытянул руки вперёд, без слов, спокойно, будто давая ей выбор. Эль сделала полшага, потом ещё, и наконец сама прижалась к нему, как ребёнок к отцу.

Он поднял её без усилий. Девушка, несмотря на смущение, устроилась у него на руках с удивительным доверием, прижавшись лбом к его плечу. Не спрашивала, не оправдывалась — просто позволила себе немного покоя. 

Путь до крыла прислуги они прошли в тишине. Лишь лампы на стенах тихо потрескивали, отбрасывая длинные тени на стены. Эль больше не говорила ни слова. В её дыхании уже слышалась сонливость, и только в пальцах, чуть цеплявшихся за его рубашку, сохранялась жизнь.

Он уложил её в её постель с такой же аккуратностью, как и Нару. И прежде чем уйти, тихо закрыл дверь за собой. Эль уже спала, а остальные служанки в комнате провожали Хаса удивлёнными взглядами.

Он не пошёл сразу в спальню, а направился в кабинет. Его шаги в коридоре были чуть медленнее обычного, а лицо — чуть спокойнее, чем всегда. Он знал, что никто этого не увидит. Но, может быть, это и к лучшему.

В кабинете он налил себе кофе, уселся в кресло и позволил себе короткую передышку. Сегодня в доме было по-настоящему тихо. Спокойно. Тепло.

Кабинет Хаса утопал в мягком полумраке, освещённый лишь настольной лампой и одиноким светляком, лениво плавающим под потолком. За окном ночь уже давно обняла поместье — в нём спали почти все, кроме одного.

Хас сидел за массивным письменным столом, не спеша перелистывая документы. Его лицо было спокойно, но взгляд — сосредоточенным, почти отстранённым.

На столе лежала аккуратно собранная папка с пометкой «Объект 7-G / наблюдение». Страницы внутри были исписаны рукой Эдгара: отчёты о реакциях на маны разных источников, выносливости после изменения формы, попытки стабилизации ядра. Краем пера Хас поставил внизу подпись:

«Разрешено. При условии ограниченного применения: не допускать разрыва связи между объектом и мано-ядром. Подпись: Найлт.Х.»

Рядом — другая стопка. Письма. Большинство с гербами малоизвестных, но богатых фьерских домов. Слова, выстроенные в лестные фразы, за которыми всегда скрывались просьбы, интересы или предостережения. Одно письмо выделялось — отпечатанное на дорогой бумаге с тиснением, без подписей. Лишь короткая строчка внизу:

«Закрытый вечер, по известному вам адресу. Участие подтверждено. Рекомендовано прибыть незаметно. Анонимность сохраняется.»

Хас задержал взгляд на этих словах чуть дольше, чем стоило.

Он знал, что такие приглашения получают не все. Лишь те, кто… кто на виду, но не на сцене. Те, чьё имя шепчут за спиной, но никогда не произносят при свете дня. Он был одним из них. Не признанный. Не зарегистрированный. Не влияющий.

Даже несмотря на фамилию.

Найлт.

Он мог бы использовать его. Попросить брата. Потребовать такое же влияние как у Айроса. Но зачем? Айрос, даже узнав о его жизни, всё ещё не сделал ни одного шага, чтобы что-то изменить. И, по правде, Хас не винил его.

Так даже легче. Так проще прятать правду.

Он закрыл папку, убрал письма в ящик стола и на несколько секунд просто сидел, глядя на огонь в лампе. На миг позволил себе слабость — прикрыл глаза, оперевшись спиной о кресло.

Тишина ночи мягко укутала кабинет. Где-то в поместье потрескивала старая балка, в саду шелестели листья.

Всё было спокойно.

Но он не знал — надолго ли?