Отсчёт до падения
Вечер подкрался почти незаметно, затягивая небо густым индиго и мягко глуша звуки внутри поместья. Солнце давно спряталось за кронами деревьев, отбрасывая на стены лишь остаточные тени, а комната Нару освещалась только тёплым светом лампы.
Она сидела на краю кровати, глядя на наряд, аккуратно развешанный на спинке стула. Он появился здесь ещё днём, после тренировки, но она до сих пор не решалась его примерить. Это было что-то совершенно непохожее на её прежнюю одежду — светлое розовое платье из гладкой ткани с высоким воротником, узкое в талии и чуть расширяющееся книзу. К нему прилагались белые колготки и удобные полуботинки с тонкой застёжкой. Поверх платья — лёгкая накидка из полупрозрачного, почти невесомого материала. Всё вместе смотрелось строго, сдержанно и в то же время дорого.
Когда в дверь постучали, Нару даже не удивилась. Она уже ожидала, что кто-то должен прийти.
— Заходи, — тихо сказала она.
Дверь открылась, и в комнату вошла Эль.
— Пора собираться, — сказала она и, подойдя ближе, вытянула из кармана два изящных предмета. — Вот, держи. Это тебе.
Нару взглянула — две шпильки для волос, инкрустированные тонкой серебряной вязью. На концах — крошечные камни, переливающиеся в свете лампы. Они были невероятно красивые и — что скрывать — явно дорогие.
— Это… для меня?
— Конечно, — Эль улыбнулась. — Тебе идёт серебро. Сядь, я помогу.
Нару подчинилась. Она села обратно, позволив Эль заняться её причёской. Тонкие пальцы ловко убирали непослушные пряди, заплетая часть волос в изящную косу, которая переходила в пучок. Шпильки вошли в него мягко, как будто изначально были частью этого образа.
— Эль… А куда мы вообще идём? — спросила Нару, пытаясь взглянуть на себя в зеркало.
— Не знаю, — пожала плечами та, поправляя воротник платья. — Мне сказали только, что ты должна быть готова к вечеру. Ничего больше.
Нару нахмурилась, но не стала настаивать. Если Эль не знает, значит, Хас и правда решил всё держать в секрете. Или просто не счёл нужным объяснять. Мысль была неприятной, но возбуждающей. Куда они собираются идти? Почему так официально? Почему ей вообще нужно быть частью этого?
Когда она закончила собираться, сердце билось сильнее обычного. Платье сидело плотно, но удобно, движения не сковывались, а образ в зеркале напоминал не Нару, которую она знала… а кого-то совсем другого. Кого-то более взрослого, более уверенного. Кто-то, кто выходит в мир не как беглянка, а как часть чего-то большого.
Она спустилась по лестнице, стараясь идти размеренно и с достоинством, как учила мать в ранние годы. На первом этаже, у выхода, её уже ждал Хас.
Впервые за всё это время он выглядел не как лесной отшельник, а как человек из высшего света. На нём была чёрная водолазка, поверх — белый жилет, подчёркивающий его фигуру. Брюки, тёмные и строгие, идеально сочетались с длинным пиджаком, а через одно плечо небрежно, но продуманно был перекинут белоснежный шарф. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, и от него исходила какая-то холодная уверенность.
Он посмотрел на Нару и кивнул одобрительно.
— Готова?
— Только ты всё ещё не сказал… куда мы идём, — произнесла она, останавливаясь в паре шагов.
Хас посмотрел на неё внимательно, как будто взвешивая, стоит ли отвечать.
— Это закрытое мероприятие, — коротко сказал он. — Пока тебе знать достаточно этого. Ведёшь себя сдержанно. Смотришь. Слушаешь. Учишься. Поняла?
Нару кивнула, хоть и чувствовала внутри лёгкое раздражение. Он всегда говорит так, будто она солдат. Но внутри всё же заиграл интерес. Что это за место, куда даже Эль не знает дороги?
Хас шагнул вперёд и распахнул дверь. За ней ждала ночь, плотная и тихая, и карета, уже готовая к поездке, с символом, которого Нару раньше не видела.
Она глубоко вдохнула.
Что бы там ни было — она будет готова.
Карета стояла неподалёку от ворот, и как только они вышли за пределы поместья, магические фонари вдоль дорожки зажглись мягким холодным светом. Повозка была не обычной — гладкие чёрные стенки без окон отражали свет, как полированное зеркало, а колёса двигались беззвучно, будто касались дороги не физически, а магией. Нару почувствовала лёгкое напряжение. Это точно не простая поездка.
Хас открыл дверцу, стоя чуть в стороне и выдерживая паузу. Он не смотрел прямо на Нару, но её шаги он чувствовал. Когда она подошла, он чуть кивнул и жестом пригласил внутрь. Она поднялась в экипаж, села напротив, чувствуя мягкость подушки, но не расслабляясь.
Карета тронулась.
Хас молчал какое-то время, глядя в окно. Свет от фонарей скользил по его лице, как по гладкому мрамору. Потом он повернулся к Нару:
— Помнишь, какой ты была в первый день? — спросил он спокойно.
Нару нахмурилась.
— Больше уточни.
— Холодная. Высокомерная. Упрямая. Такая, какой должна быть на этом вечере.
— Мне казалось, тебе это не понравилось.
— Это раздражало, но раздражение не всегда признак ошибки, — ответил он. — Если кто-то подойдёт, если заговорит — отвечай как будто ты выше их. Как будто они тебе не ровня. Потому что на таких вечерах слабость чувствуется с первого слова.
Он открыл небольшую коробочку рядом с собой и извлёк оттуда чёрную вуаль, тонкую, почти невесомую. Но та вуаль скрывала лицо полностью, спускаясь до подбородка. Держалась она с помощью тёмного обруча, по краям которого возвышались резные шипы. Издали он больше походил на корону.
— Надень.
— Но зачем? Меня ведь никто не знает. А ты сам, — она указала на его лицо, — ничего не надел кроме очков, хотя даже те сломаны.
Хас чуть усмехнулся.
— Я никогда не расстаюсь со своими очками. Это — часть меня — Он провёл пальцами по виску. — И мои глаза на таких вечерах никто не должен видеть. А вот ты...
Он посмотрел на неё пристально.
— Ты как чистый лист. И пусть он таким пока и останется.
Нару подчинилась. Вуаль была легче, чем она ожидала. Обруч удобно лёг на голову, шипы не мешали — скорее, придавали странную уверенность. Она больше не выглядела просто девочкой. Она казалась кем-то важным. Неизвестным. Возможно, даже опасным.
Карета продолжала плыть. Впереди уже вырисовывался силуэт большого здания — купол, колонны, освещённый фасад. Мягкий свет лился из окон, разноцветные огоньки отражались в воде вокруг здания. Оно было окружено каналом, и от кареты к главному входу вели мраморные мостки.
— Прежде чем мы войдём, — сказал Хас, — у тебя есть задача. Точнее, три.
Нару выпрямилась, внимательнее вслушиваясь.
— Первое: изучай территорию. Людей. Фьеров. Охрану. Где стоят. Как движутся. Где выходы. Где тупики. И самое главное — найди не один, а как минимум три пути отступления. Если вдруг случится что-то — ты должна уметь выбраться.
— Ты думаешь, там может быть опасно?
— Сегодня нет, но ты должна быть готова ко всему.
Он сделал паузу.
— Второе: наблюдай. Следи за тем, кто какие товары покупает. Что это за товары. Зачем они могут быть им нужны. Анализируй. Связывай факты. Учись видеть цепочку.
Нару кивнула. Она уже начала настраиваться, как перед тренировкой.
— И последнее: различай. Кто враг, кто друг. Кто может быть союзником. Кто просто нейтрален. А кто маскируется. Ты не справишься со всем сразу, это ясно. Но выбери хотя бы одну задачу и выполни её достойно. Это уже будет шаг.
Она глубоко вдохнула.
— Хорошо. Я поняла. Постараюсь.
Карета медленно опустилась на площадку у парадного входа. У входа уже собирались люди и фьеры — кто в масках, кто-то без. Голоса были приглушены, но чувствовалось напряжение. Это было не просто событие — это была игра. И ставки в ней были высоки.
Хас вышел первым. Его шаг был твёрдым, уверенным. Он повернулся и протянул руку.
Нару на миг замерла. Она знала, что стоит только коснуться — и пути назад уже не будет.
Но она всё равно положила руку в его ладонь.
Он помог ей спуститься и, не отпуская, повёл вперёд — сквозь толпу, сквозь шёпоты и взгляды.
В этот вечер она не была Нару.
Она была той, кто наблюдает.
И учится.
Едва ноги Хаса коснулись мраморной площадки, как его появление будто прорвало невидимую завесу — шёпоты вокруг усилились, кто-то вскинул голову, кто-то поспешно отвернулся. И всё же один из мужчин — высокий, в маске цвета золота, с тяжелым плащом на плечах — сделал шаг вперёд и с полуулыбкой произнёс:
— Жнец. Не думал, что вы и правда явитесь.
Хас лениво повернулся в его сторону, не выпуская руки Нару из своей.
— Даже мрачные легенды иногда выбираются на свет, — сказал он, голосом лёгким, почти насмешливым. — Хотя... сегодня луна странно яркая. Может, это она меня вытолкнула.
Тот усмехнулся, отступая, и без слов пропустил их внутрь.
Они вошли в здание, которое больше напоминало храм, выстроенный в честь излишества: своды высоко уходили в потолок, где плыли полупрозрачные светильники, залитые мягким синим светом. Колонны из мрамора, украшенные резьбой и заклинаниями. Повсюду — фьеры и люди, в мантиях, в тяжёлых плащах, перчатках, перьях, драгоценных камнях. Каждый был чем-то. Каждый что-то значил.
Нару ощущала, как её сердце сжимается. Всё было слишком большим, слишком высоким. Её глаза не успевали цепляться ни за одну деталь. В подобном месте она ещё не бывала.
Они прошли по центральному залу, когда к ним подошёл незнакомец — невысокий, но уверенный, в серо-изумрудном одеянии с узором паутины.
— А кто это у тебя? — спросил он, чуть склонив голову. — Неожиданно видеть тебя не одного, Жнец. Или ты теперь не только жнец, но и сопровождающий?
Хас едва заметно усмехнулся:
— Это моя госпожа. Она очень молода, но приглашена сюда официально. Прошу соблюдать уважение.
Мужчина вскинул брови, глядя на Нару — или скорее на её вуаль.
— Кто бы мог подумать, что тебя, Жнеца, можно посадить на цепь.
— Не думаю, что это цепь, — отозвался Хас легко. — Скорее, это... ответственность. Хотя ты, возможно, и не различаешь разницы.
Тот лишь фыркнул, но отступил, будто приняв поражение в словесной игре.
Толпа шумела. Нару тянула шею, стараясь разглядеть лица, детали, охрану. Но с её роста — всего около ста пятидесяти сантиметров — она видела лишь спины, плечи, затылки, шум и движение, словно море, волнующееся вокруг неё.
Она потянула Хаса за рукав.
Он сразу понял. Наклонился.
— Мне тяжело изучать. Я ничего не вижу. — Она прошептала почти с отчаянием.
— Значит, поднимемся повыше, — спокойно ответил он.
И прежде чем она успела что-либо сказать, Жнец легко, как будто она не весила больше перышка, поднял её на руку. Словно держал не девочку, а маленькую статуэтку. С этой высоты Нару наконец увидела весь зал: охрану по периметру, арки с рунами на потолке, фьеров с потухшими глазами и людей, у которых лица прятались за золочёными масками.
Один из гостей — мужчина в одежде с восточным кроем, — подошёл чуть ближе, сдержанно поклонился.
— Госпожа, позвольте спросить, из какого вы дома?..
Хас резко повернулся:
— Моя госпожа не ведёт разговоров лично. Если у вас есть вопросы — озвучьте их мне.
Тон не допускал споров. Мужчина кивнул, но больше не настаивал.
— Люди нынче пошли смелее, — пробормотал Хас, отступая в сторону, туда, где в зале было чуть свободнее.
Тут же к ним подошли двое — женщина в серебристой мантии с тонким лицом, почти прозрачными глазами, и рядом с ней фьер с перевязью через плечо, явно военный.
— Давно вас не было видно. Говорят, сегодня будет не просто аукцион, — произнесла женщина, негромко. — Будут редкие экземпляры. Один даже... из южных территорий.
— Из руин? — уточнил Хас.
— Возможно. Есть слухи, что это древнее оружие. Или сосуд. Никто не знает. Но те, кто в верхнем зале, уже делают ставки.
— Аукцион ещё не начался, — хмыкнул военный. — А ставки уже делают. Удивительно.
— Это же закрытый вечер. Здесь всё можно, если у тебя достаточно влияния. Или денег. Или и того и другого, — пожала плечами женщина.
Нару наблюдала за их разговором, слушала. У Хаса даже не дрогнул голос. Он знал, как держаться. Как отвечать. Как ничего не сказать — и при этом донести всё, что нужно.
— Слышали, кстати, — вдруг подала голос женщина, — будто бы в городе вновь появились фьеры, которых давно не видели. Не из этого региона.
— Хочешь сказать, кто-то из северян? — тихо спросил Хас.
— Или глубже. С другой стороны Чёрной горы. Я слышала, они ищут кого-то. Или что-то.
Хас ничего не ответил, но глаза его на мгновение сузились.
Он поблагодарил за беседу, и пара скрылась в толпе.
— Видишь? — обратился он к Нару, всё ещё сидящей у него на руке. — Ты уже могла услышать что-то полезное. Кто что ищет. Кто куда смотрит. Это и есть то, чем ты должна заниматься.
Нару кивнула, уже по-другому вглядываясь в лица, жесты, интонации. Словно за этими словами действительно скрывался смысл. Скрывалась игра.
И она впервые ощутила, каково это — быть фигурой на доске.
— Здесь сегодня много влиятельных лиц, ты их вероятнее всего не знаешь, но лучше их узнать тебе раньше, прежде чем они могут пойти против тебя.
Толпа двигалась вокруг них, словно пёстрая река, но Хас уверенно вел Нару, пока они петляли между колонн. Она вновь тянула его за рукав, стараясь не кричать, но всё же достаточно, чтобы он услышал:
— Я вижу выходы, но... я не уверена, куда они ведут. Они все закрыты, я не знаю, откроются ли вообще.
Хас кивнул.
— Это хороший вопрос. Хочешь узнать — пойдём.
Он свернул в сторону, к одному из боковых проходов, и, не останавливаясь, толкнул массивную деревянную дверь. За ней оказался коридор, удивительно тихий после многоголосого зала. Слева и справа тянулись ряды дверей, наверху вспыхивали редкие магические светильники, чутко реагируя на движение.
Нару старалась запомнить повороты, окна, замки на дверях. Иногда останавливалась и прислушивалась, будто пыталась уловить, не скрывается ли кто-то за углом. Хас не торопил. Он продолжал её нести, как тень, не мешая, но при этом всегда прикрывая.
Она сделала всё возможное, чтобы хотя бы картинка сложилась в голове. Но с фьерами и людьми — всё было гораздо сложнее. Несмотря на то что на мероприятии почти никто не скрывал лица, различать их было не легче. Манеры, повадки, осанка... Всё казалось похожим и чужим одновременно. Её внимание всё ещё возвращалось к маршрутам, структуре здания, деталям архитектуры. На большее просто не хватало сил.
Наконец, они вернулись, и как раз в этот момент распахнулись массивные двустворчатые двери главного зала.
— Пора, — тихо сказал Хас.
Они вошли. Внутри пространство напоминало театр — с рядами мягких кресел, уходящих вверх и в глубину. По центру — круглая сцена, поднятая на небольшом пьедестале, а по стенам — затейливые арки и балконы, украшенные гравировкой и люстрами, словно светящимися пауками. Всё было торжественным, почти нарочито великолепным.
Хас повернул голову к Нару и указал рукой наверх:
— Наши места выше. Лучше всего видеть оттуда.
Они поднимались по винтовой лестнице, пока шаги не начали глушиться ковром. Наверху оказался небольшой балкон с мягким диваном и резными подлокотниками. Здесь действительно не было никого — только они.
Хас усадил Нару.
— Почему так далеко и высоко? — спросила она, устраиваясь удобнее.
— Потому что отсюда видно всё. А ещё... — он бросил взгляд на пустой балкон позади. — Тут мы одни. И это не просто так. Такие места не дают случайным гостям.
— А Жнецу? — усмехнулась Нару.
— Разумеется, — мягкая улыбка сверкнула на лице Хаса. — Куда ж без привилегий. Только между нами. Если твой отец узнает, что я таскаю тебя по таким мероприятиям… — он сделал вид, будто поёжился, — мне несдобровать. Хотя признаю, книжки — это тоже путь. Просто, мой... немного короче. И иногда опаснее.
Нару на мгновение задумалась. Потом перевела взгляд вниз, в зал, и наконец начала различать:
— Вон тот человек в зелёном с золотым узором — следит за каждым, кто подходит к сцене. У него при себе свиток, он всё записывает. Думаю, он не просто гость.
— Хорошо, — кивнул Хас. — Думай, кто он, для чего это делает, и кому он может передавать записи. Продолжай наблюдать.
Он не улыбался, но голос его был мягким. Одобрение чувствовалось в интонации.
В этот момент свет в зале немного погас, двери закрылись плавно и беззвучно, словно по воле волшебства. Шум стих, на сцене загорелись магические лампы, рассыпая блики по потолку и стенам. Начался аукцион.
Но не все спешили войти в зал. Некоторые остались в холле — те, кто пришёл сюда вовсе не ради торгов. Смех, музыка, лёгкий звон бокалов доносились откуда-то из боковых помещений.
Тем временем в зале — фьеры, люди, служители. Их было много. Слишком много. Глаза Нару не успевали цепляться за всех сразу — одни молчаливы и неподвижны, другие беседуют, кто-то переглядывается, кто-то жестами отдаёт приказы охране у дверей.
— Слишком много... — прошептала Нару, — глаза разбегаются.
— Потому и нужно учиться выделять важное, — отозвался Хас спокойно. — Смотри не на тех, кто громче всех. А на тех, кто будто бы лишний. Они и есть самые интересные.
Нару сделала глубокий вдох, в который вложила решимость. Её взгляд вновь обратился вниз — теперь с новым пониманием.
— А… отец, — Нару не отрывала взгляда от происходящего внизу. Толпа аристократов, тонкие потоки магии в воздухе, тихие беседы, намёки и взгляды. — Он бывает на таких мероприятиях?
Хас на мгновение замолчал. Его взгляд скользнул по залу, как будто он что-то искал, но это было больше похоже на привычку, чем на реальный поиск.
— Ему определённо приходят приглашения, — наконец ответил он, чуть тише, чем обычно. — Без Айроса не обходится ни одно важное собрание. Его имя — как печать на входной двери. Но…
Он сделал паузу и отвернулся от зала, глядя в одну из колонн, что стояла немного в стороне.
— Он слишком сильно закрылся в своих четырёх стенах. Годы проходят, а он всё больше напоминает башню без окон. Глухую, непробиваемую. Даже свет в неё не проникает.
Нару нахмурилась. Это звучало не как упрёк, но как сожаление. Она не была уверена, что поняла Хаса до конца — но знала, что за этими словами скрыто гораздо больше, чем он позволил себе сказать.
В этот момент на центральную сцену вышел человек с серебряной маской. Его движения были точными, неторопливыми. Он разложил перед аудиторией тонкий тканевый свиток, в который была аккуратно обёрнута старая, обожжённая по краям книга.
— Первый предмет, — произнёс он, голос его был глубок и уверенный. — Заблокированная книга заклинаний. Язык — забытый. Происхождение — не установлено. Магическая печать не даёт открыть её без точной формулы. Возможно, содержит утерянные фрагменты первичной школы магии.
Толпа оживилась. Шёпот прошёл по рядам. Кто-то усмехнулся, кто-то прищурился с интересом, а некоторые начали переглядываться, выжидая, кто первый рискнёт поднять табличку.
Нару пристально смотрела на книгу.
— Если она принадлежит другому роду… — прошептала она, — как ты говорил, заклинания останутся навечно закрытыми?
— Всё верно, — кивнул Хас. — Даже если взломаешь печать, сама ткань магии будет отталкивать чужака. Такие книги могут быть ловушкой. Или просто дорогостоящим элементом коллекции. Хлам, если ты не знаешь, что ищешь.
— Тогда этот фьер… — она указала взглядом на высокого мужчину в бардовой мантии с золотым кантом, — он просто коллекционер?
— Возможно, — спокойно ответил Хас. — А возможно, он просто хочет, чтобы все так думали. Но в любом случае для тебя он не представляет угрозы. Продолжай наблюдать.
Вторым лотом стала стеклянная сфера — гладкая, почти переливчатая. Внутри неё клубился серебристо-серый дым, что будто притягивал взгляд, втягивал сознание внутрь себя.
— Сфера памяти, — объявил ведущий. — Уникальный артефакт. Позволяет вложить в неё любое воспоминание и сохранить его навечно. Это — редкий случай. Её содержимое уже зафиксировано. Кто-то случайно вложил туда сцену разрушения одного из городов на юге…
Зал охнул. Некоторые нахмурились. Другие затаили дыхание. Имя города не прозвучало — и это сделало всё только напряжённее.
Нару почувствовала, как в груди что-то сжалось. Она повернулась к Хасу. Его взгляд был сосредоточен, но уже не такой отстранённый, как раньше. Он будто застыл.
— Это… не тот самый город?
Он ничего не сказал. Только взглядом продолжал следить за лотом, за руками того, кто поднёс сферу на бархатной подушке.
— Даже если так, — произнёс он наконец, — это уже не имеет значения. Что бы там ни было — не изменить.
— Но я хочу знать, — её голос стал чуть тише, но твёрже. — Я хочу знать, что там. Что произошло. И кто ты на самом деле.
Хас чуть повернул голову к ней, внимательно посмотрел. Его взгляд стал мягче.
— Если сегодня справишься прекрасно, — сказал он негромко, — я расскажу тебе. Всё. Только без иллюзий, Нару.
— Всё равно хочу, — прошептала она. И впервые сказала это не с вызовом, а с искренним интересом. С пониманием, что за каждым именем стоит нечто большее.
Третий лот оказался тревожным до дрожи. Кристалл, в котором плавала густая чёрно-багровая жидкость. Сам кристалл был усилен магическими рунами.
— Кровь Фьера, — прозвучало со сцены. — Настоящая. Очищенная, стабилизированная, пригодная для алхимического использования. Категорически запрещённый материал в большинстве магических систем. Но… востребованный. Особенно в работах с манипуляцией формой, сознанием и силой.
Некоторые участники напряглись. Один мужчина в серебристом плаще вскочил, потом снова сел, будто боролся с собой. У задней стены двое с капюшонами почти одновременно подняли таблички.
— Кто они? — прошептала Нару. — У стены. Люди в масках. Их немного, но они стоят отдельно. И… напряжённо.
Хас чуть кивнул в ту сторону, потом вернул взгляд к ней.
— Это исполнители. Кто предоставляет услуги. Рабство. Информацию. Наёмные убийства. Те, кто в тени.
Он сделал паузу. — С ними нельзя иметь дело. Но если когда-нибудь ты столкнёшься с кем-то из них — ты обязана будешь сделать всё, чтобы они не пошли против тебя.
Нару кивнула. Она впервые ощутила, что те уроки, о которых говорил Хас, не просто про магию. Он учил её выживать в мире, где даже улыбка может быть опасной.
А ставки всё продолжались. Книга ушла. Сферу памяти забрал один из фьеров в лазурном камзоле. Нару быстро подметила — он внимательно слушал детали, задавал уточняющие вопросы. Не просто коллекционер.
— Он… он может быть опасен?
— Может. Смотря, зачем ему память. Но… — Хас прищурился. — Что бы там ни было, мне всё равно.
— А если там что-то, что… — она запнулась. — Что может тебе навредить?
Он посмотрел на неё внимательно. Глаза — почти чёрные от тени под бровями.
— Даже если так, — сказал он медленно, — я уже тот, кем стал. И этого не изменить.
Нару снова нахмурилась. Любопытство в ней росло.
— Тогда я всё равно хочу узнать. Всё. И про город. И про тебя. Про "Пепельного жнеца".
Хас чуть усмехнулся.
— Что ж… давай заключим сделку. Если сегодня справишься безупречно — расскажу. Всё. Но, прошу тебя, не жди великого откровения. Моя история — это просто история. Без героизма. Без света в конце. Только правда. А правда редко бывает красивой.
Нару кивнула.
— Ладно. Только не смей потом сказать, что я зря слушала.
Хас усмехнулся шире. И впервые за вечер выглядел… почти спокойным.
— Не скажу.
Зал начал замирать. Ставки сбавлялись, некоторые уже покидали свои места. Но главные участники только начинали играть по-крупному. Весь воздух стал плотным, насыщенным предчувствиями и тайнами.
— Следующий лот… — произнёс аукционист с особым нажимом, будто специально вытягивая паузу, чтобы подогреть интерес.
— Семейная книга Найлтов.
У Нару будто всё внутри сжалось.
Её фамилия. Фамилия её рода. Оно прозвучало громко, гордо — и... чуждо.
Она резко обернулась к Хасу.
— Что это значит? — её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём сквозила тревога. — Почему она здесь?
Хас не ответил сразу. Он смотрел вниз, в зал, где уже несли старинную книгу в стеклянном коробе, аккуратно поднимая её на постамент. Обожжённый переплёт, выцветшая магическая вязь на коже. Родной узор.
Он медленно выдохнул.
— Это значит, что все думали, будто книга погибла вместе с остальными, — наконец заговорил он, не отрывая взгляда. — В тот день, когда поместье было сожжено, и все Найлты… исчезли.
Нару застыла. Она даже не сразу поняла, что сжала край дивана до побелевших пальцев.
Хас продолжал:
— Никто не искал. Никто не хотел знать правду. Люди, что напали тогда, не понимали, что книга рода Найлтов не так проста. Её нельзя сжечь. Нельзя уничтожить обычным огнём. Но после... они ушли. И посчитали, что от рода не осталось ничего, кроме золы.
— И всё же двое выжили.
Она медленно выпрямилась. Сердце всё ещё стучало слишком громко.
— А книга?..
— Я нашёл её, — сказал Хас. — Потратил на это не один год. Прошёл по пеплу, по пыли. Нырнул в места, которые давно были забыты. Она не пострадала. Хранилась в глубине.
Нару снова посмотрела вниз. Аукционист что-то говорил, но она не слышала — только гудение в ушах и собственные мысли, словно шелест страниц.
— Но это может значить только одна, что книга внизу какая-то копирка.
— Верно. Но никто ведь и не способен это проверить, раз книгу им не активировать. Но это не то. Не наследие, а лишь его тень.
— А вот Айрос пошёл другим путём. Он не искал огонь, он строил стены. Он всё вернул, но ценой изоляции. Замкнулся. Запер себя. И тебя тоже.
Нару прикусила губу. Стало тяжело дышать.
— А ты?.. Почему ты… не показался? Не вернулся?
Хас отвёл взгляд.
— Потому что в тот самый день мы не смогли принять единого решения и мы разошлись.. Не самым лучшим образом. Я не вернулся. Я остался в тени.
Он слегка усмехнулся.
— Я не ищу признания. Я ищу... другое.
Нару ничего не ответила. Но в ней начало что-то меняться. Где-то между холодом пепла и жаром правды, что вырывалась наружу.
Мысли Нару — тяжёлые, скользкие, пропитанные неуверенностью — прервал новый лот. Представили его громко, как будто с некой долей трепета, может, даже театральности. По залу прокатился ропот, и на сцену вывели фигуру, заключённую в цепи.
— Следующий лот — пойманный Фьер, утративший разум! — выкрикнул ведущий, слегка наклонившись вперёд, будто желая заглянуть в глаза каждому присутствующему.
Тело существa было смирным, движения — вялыми, как будто внутри не осталось ничего, кроме слабых импульсов. Оно было гуманоидным, но слишком худым, почти иссохшим. Глаза — мутные, пустые. Никаких масок. Никакой ауры величия. Только тень былой силы.
— Что это… — прошептала Нару. — Зачем… зачем они выставили его сюда?
Хас рядом с ней чуть прищурился. Потом коротко цыкнул языком, и по его лицу скользнуло явное неодобрение.
— Это… бессмыслица, — ответил он. — Фьер слишком мал. Видишь? Его рост едва ли превышает человеческий. А значит, маны в нём почти нет. Он не превратился в монстра — значит, не успел набрать силу или уже потерял всё.
— Но он же всё ещё жив…
— Жив — не значит ценный. — Голос Хаса был холодным, даже немного усталым. — Он бесполезен. Ни знаний, ни силы. Только оболочка. Кто-то, возможно, купит его ради исследований или показухи. Но это трата средств.
Он откинулся назад, наблюдая, как начинают торги.
— И, похоже, те, кто ставит, этого не знают.
— Или не понимают, — добавила Нару.
— Или не хотят понимать, — усмехнулся Хас. — Здесь всё так. Иллюзии стоят дороже истины. Особенно, если иллюзия страшнее.
Торги шли вяло. Ставки были низкими — сотни тысяч Зам, не больше. Нару наблюдала, как фигура Фьера слабо двигалась, будто в нём оставалась только память о боли, а не сама боль. Кто-то в зале смеялся, кто-то всерьёз оценивал. Был и один мужчина в чёрной мантии с закрытым лицом, что пристально вглядывался в пленника, записывая что-то в книгу. Хас заметил его.
— Чёрные алхимики, — пробормотал он. — Только они ещё верят, что из праха можно вырастить силу. Иногда у них это получается. Но не в этот раз.
— А если это фьер... был кем-то важным? — тихо спросила Нару.
— Тогда тем более. Чем важнее фьер — тем громче его падение. И тем больше те, кто хочет забыть его имя.
Они оба замолчали. Лот продали быстро, без особого ажиотажа. Кто-то в зале облегчённо выдохнул, словно это зрелище смущало даже самых бездушных. Хас только отмахнулся — не его забота.
Он расправил плечи, будто сбрасывая с себя остатки давления, и выпрямился. С каждым шагом становился снова таким, каким его привыкли видеть — хищным, собранным, опасным. Лёд застывшей маски вернулся на лицо.
— Пойдём, — продолжил он спустя мгновение. — Есть здесь один знакомый, с которым стоит поговорить. Уж слишком давно мы не виделись.
— Кто? — шепнула Нару, всё ещё не отводя взгляда от чужих лиц, полных подозрений, страха и притворной вежливости.
— Тот, кто лучше других знает цену этим улыбкам, — Хас не обернулся, когда заговорил.
Им не пришлось долго искать. Привратники зала знали, где тот находится. И, разумеется, он уже знал, что Хас идёт к нему.
Когда дверь зала тихо закрылась за ними, за спиной осталась вся мишура: хрусталь, перешёптывания, маски. Здесь начиналось настоящее.
Хас молча поднял Нару на руки, словно это было так же естественно как вдох. Её тело, лёгкое и хрупкое, привычно устроилось на его руке — она даже больше не протестовала. Только нахмурилась немного, подперев щёку кулаком.
— Снова? — недовольно пробормотала она, глядя, как они покидают уединённую ложу и выходят в коридор, ведущий в обход основного зала. — Я могу и сама идти. Я не такая уж маленькая.
— Всё дело не в росте, госпожа, — отозвался Хас с ленивой улыбкой, не глядя на неё. — Ты уже была представлена как моя госпожа. А значит, не стоит рушить тщательно построенный миф. Особенно пока шепчутся, а не швыряются заклятиями.
Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась та внутренняя осторожность, которую Нару начинала распознавать всё лучше. Хас никогда не делал ничего просто так. И в такие моменты он не шутил, даже если улыбался.
Коридор, по которому они шли, был глухим и безмолвным — будто между двумя театральными актами. Нару слышала только его шаги и слабое эхо — в этой тишине оно звучало как предостережение. Лишь дойдя до поворота, ведущего к основной части зала, где вновь начинались мягкие голоса и блеск ламп.
Мягкий свет, исходящий от позолоченных светильников на стенах, ласкал дорогую древесину стен и столешницы. Широкое окно выходило на внутренний двор аукционного дома, где суетливо бегали слуги, завершая последние приготовления вечера. В кабинете было тепло, но от окна тянуло прохладой. Тишина царила с таким достоинством, словно она была хозяйкой этого пространства.
Хас шагнул внутрь первым. Его присутствие сразу изменило атмосферу — воздух стал более плотным, даже сам свет будто приглушался. За ним, на руках, как будто безмолвный символ чего-то чуждого и нового, сидела Нару. Лицо её было скрыто, но взгляд за тканью неотрывно следил за мужчиной у окна.
Каэлиас, одетый в лёгкий светлый длинный плащ похожий на военный мундир с золотыми застёжками, стоял, не поворачиваясь, вглядываясь в танцующие огоньки уличных фонарей. Казалось, он наслаждался моментом — давая Хасу возможность заговорить первым. Но Хас не торопился.
— Ты пришёл, — наконец сказал Каэлиас, не поворачиваясь. — Я почти надеялся, что ты не упустишь шанс заглянуть в мою маленькую крепость.
Хас усмехнулся уголком губ, мягко опуская Нару в кресло у стены. Она не проронила ни слова, затаив дыхание, словно ощущая, что здесь говорят вещи, которые могут изменить судьбы.
— Должен признать, ты умеешь удивлять, Хас, — медленно проговорил Каэлиас, сцепив пальцы. — Но сегодня ты превзошёл себя. Я, разумеется, слышал слухи… Но привезти её сюда?
— Это моя госпожа, — спокойно ответил Хас. — И, как ты понимаешь, она вправе смотреть на то, что ей интересно. А я, как слуга, обязан показать ей этот мир с его лучших и… не самых лучших сторон.
Каэлиас чуть вскинул бровь.
— Госпожа, значит? Необычно слышать такое от тебя. Даже… неожиданно. — Он повернул взгляд на Нару. — Значит, вы пожелали посмотреть на сегодняшние лоты?
Нару чуть кивнула. Она не говорила — как и велел Хас, — но её взгляд был уверен и прям.
Хас продолжил за неё:
— Да. Хотя, признаться, ничего действительно стоящего внимания мы не увидели. Всё... слишком предсказуемо. Без вкуса. Или попросту вторично.
— Сурово, — усмехнулся Каэлиас, но глаза его всё ещё не отрывались от Нару. — Она не из тех, кого держат в тенях. Даже молча — она будто ведёт диалог. Кто она, Хас? Не по титулу, а по сути?
— Это не та информация, которой я готов делиться, — ответ прозвучал всё так же спокойно, но холоднее. — Её история — это её выбор, и когда она решит рассказать, ты узнаешь.
Повисла короткая, но плотная пауза.
Каэлиас откинулся назад, сцепив пальцы за головой.
— Люблю загадки. Особенно живые. Но, признаюсь, меня не так уж часто просят играть вслепую.
— Игру я бы не предлагал, — Хас наклонился чуть вперёд. — Речь пойдёт о деле.
Каэлиас чуть склонил голову, маска ленивого интереса сползла с его лица, уступая место внимательности. Он жестом предложил говорить.
— Ты всегда строил крепости из людей, а не из стен, — произнёс Хас спокойно. — Я пришёл не оценивать их, а говорить о будущем.
Он медленно подошёл к боковому столику, налил два бокала красного вина — темного, густого, как кровь — и протянул один Хасу.
— Ты не тот, кто приходит просто поговорить. Если ты здесь — значит, ставки высоки.
Хас взял бокал, но не сделал ни глотка.
— Достаточно высоки, чтобы отложить старые принципы. В этом мире ты либо игрок, либо разменная фигура. Я не собираюсь быть вторым.
Каэлиас сел на подлокотник кресла и покачал вино в бокале.
— Звучит так, будто ты предлагаешь... игру.
— Союз, — поправил Хас. — Чистый. Без хитросплетений. Пока одни дома мечутся, мы могли бы стоять за одним щитом. Вместе.
Нару слушала, будто наблюдала за игрой древних зверей, которые медленно обходят друг друга перед прыжком. В словах Хаса не было ни давления, ни мольбы — лишь точный расчёт. Каэлиас тоже не спешил, он словно искал трещины в предложении.
— Что ты хочешь взамен?
— Лояльность. Поддержку, когда будет нужно. И уверенность, что твой дом не станет моей обузой.
Каэлиас усмехнулся, поднял бровь.
— А ты щедр. За такую роскошь нужно платить.
Хас поставил бокал на стол, не притронувшись.
— Назови цену.
Пауза была долгой. Эрисвелл смотрел в глаза Хаса, как будто оценивал не только слова, но и вес за ними. Наконец он произнёс:
— Двое. Полукровки. Не сейчас — когда посчитаешь нужным. Но чтобы я знал: они будут.
Хас откинулся на спинку стула. Его глаза сузились, и в кабинете на миг потемнело — не от света, а от самого ощущения.
— Я своих не отдаю, — сухо ответил он. — Но создать — могу. Только одного.
Каэлиас покачал головой.
— Не достаточно. Один — это личный подарок. Два — уже знак.
— Я подумаю, — произнёс Хас, как будто размышляя.
Пауза.
— Два. Но только в рамках сделки. Только по моей инициативе. И только полностью здоровые люди. Очень молодые. Но на их волосы можешь не надеяться, они не будут как у фьеров, а так же их продолжительность жизни не измениться.
— Я не собирался их коллекционировать, — Он усмехнулся. — Мне важны другие качества. Потенциал. Обучаемость. Податливость. А так же за сколько они могут уйти из-под молотка.
Хас кивнул.
— Тогда сделка.
С обеих сторон была поднята рука — и на коже вспыхнул краткий, ослепительно-белый знак, магически запечатывая договор. Нару смотрела на это как на ритуал, как на акт, который казался священным и опасным одновременно.
— Открытый или тайный союз? — спросил Эрисвелл, отпуская руку.
— Не имеет значения.
— Тогда он будет открытым, — медленно произнёс Каэлиас, с ноткой удовольствия. — Пусть знают. Пусть боятся. Даже это — уже выгода.
Хас не ответил. Он уже встал, беря Нару на руки. Каэлиас проводил их взглядом и, когда дверь открылась, добавил:
— Не уходи сразу. Вернись в зал. Люди должны видеть, с кем теперь я за одним столом.
Хас кивнул едва заметно и вышел.
Когда Хас и Нару вернулись в основной зал аукционного дома, оживлённая атмосфера почти не изменилась. Музыка теперь звучала тише — больше фоном, чем центром внимания. Люди беседовали за низкими столиками, кто-то смеялся, кто-то вёл негромкие разговоры у стен, а кто-то внимательно следил за каждым новым лицом, появлявшимся в дверном проёме.
Их появление не осталось незамеченным.
Хас не торопился — шёл, как всегда, уверенно и бесшумно, держа Нару на руках. Её лицо всё ещё было прикрыто, но она ощущала взгляды, почти физически. Одни — любопытные, другие — опасливо настороженные, а третьи — враждебные, словно чьи-то пальцы уже тянулись к кинжалу в складках одежды.
Каэлиас, как настоящий хозяин бала, возвысился в центре зала. Он не потребовал внимания, не просил тишины — он просто стоял, и пространство вокруг него будто само подчинилось. Разговоры стихали один за другим, как песок, рассыпающийся по стеклу.
— Дамы и господа, — произнёс он, мягко, но достаточно громко, чтобы быть услышанным. — Сегодняшний вечер — не только торжество торговли и новых связей. Это вечер, когда расстановка сил в этом городе изменилась.
Пауза. Глаза присутствующих начали метаться. Каэлиас позволил им поволноваться несколько секунд, прежде чем продолжил:
— Отныне дом Эрисвелл вступает в открытый союз с Пепельным Жнецом.
Зал не взорвался, как это было бы на шумной ярмарке. Но воздух сгустился до такой степени, что им можно было резать. Кто-то перевёл дыхание. Кто-то покашлял, словно не веря в услышанное. Один из магов старшего круга чуть не уронил бокал. А кто-то просто отступил на шаг в сторону — инстинктивно, как будто это был не союз, а приговор.
Хас стоял спокойно. Для него это ничего не меняло. Он не стремился к славе, и уж точно не жаждал признания. Но ему не нужно было — он был признанием.
И теперь он был не один.
Нару чувствовала себя в центре шквала, хотя никто и не знал, кто она. Кто-то из гостей, один из младших представителей дома Шильвар, даже сделал шаг вперёд, протягивая руку, словно желая вежливо прикоснуться к её плечу.
— Не стоит, — голос Хаса прозвучал мягко, но в нём был лёд.
Он сделал полшага назад.
— Любое прикосновение к госпоже без разрешения — карается.
Слова прозвучали как приказ. Ни угроза, ни предостережение. Просто факт.
Мужчина замер. Затем неловко поклонился, отступая, и зал зашептался.
Они наблюдали, как Хас, не говоря ни слова, разворачивается и уходит, не оглядываясь. А за ним — взгляды, шепоты, догадки, опасения.
Снаружи ночной воздух оказался прохладным. Лунный свет отражался на лакированной поверхности кареты, запряжённой в двух чёрных лошадей. Слуга молча открыл дверь, и Хас усадил Нару внутрь, прежде чем занять место напротив.
На несколько секунд тишина снова овладела миром.
Лишь когда колёса заскрипели по мостовой, и ритмичный стук начал убаюкивать, Нару нарушила молчание.
— Это... всё было по-настоящему? — её голос был тихим, почти детским. — Мы действительно заключили союз?
Хас кивнул. Глаза его были прикрыты, словно он вслушивался не в слова, а в саму суть вопросов.
— Союзы не всегда заключаются ради выгоды. Иногда — ради выживания.
— Ты знал, что он согласится?
— Нет. Но я знал, как сделать, чтобы он захотел согласиться.
Нару опустила взгляд на свои ладони, потом вновь подняла глаза.
— А я справилась? Всё это... Я выглядела достаточно убедительно?
Хас посмотрел на неё. Долго. В этом взгляде не было ни оценки, ни похвалы — только усталость, которую может позволить себе тот, кто постоянно борется.
— Ты молчала, когда нужно было. И наблюдала. Это уже больше, чем делают многие.
Нару замерла. Хотелось спросить ещё, но что-то внутри подсказывало: сейчас он не станет говорить много.
Но всё же она рискнула.
— А... расскажешь ли ты когда-нибудь свою историю?
Карета качнулась на ухабе. Внутри снова стало тихо. И лишь спустя несколько долгих секунд Хас произнёс:
— Когда придёт время. Но если хочешь знать — сначала научись слушать то, чего не говорят вслух.
Нару не ответила. Она просто кивнула и оперлась лбом о холодное стекло окна, глядя, как в отражении её силуэт сливается с ночной улицей.