Спортивная школа, Накопление

Старая заводская улица занимала обширную территорию. На востоке располагались многочисленные заброшенные и полуразрушенные заводские корпуса, на западе — шумные жилые кварталы. Если пойти на юг, можно было наткнуться на скопление рынков, где чинили машины и торговали всякой всячиной — место сброда и хаоса, где царила суматоха.

Цинь Ши вышел из дома, повернул налево и зашёл в соседний магазинчик «Синьсинь», где купил две пачки сигарет и сунул их в карман. После этого он направился на север. На неширокой улочке пестрели красно-зелёные вывески закусочных, игорных залов, гостиниц и парикмахерских, и время от времени мимо проносились транспортные средства, прозванные «маленькими осликами».

«Неудивительно, что все так хотят поступить в вузы агломерации. На Старой заводской улице и приличных школ-то почти не осталось. Что же будет с детьми рабочих в будущем».

Цинь Ши стоял в тени дерева у пыльной дороги. На воротах, которые никак нельзя было назвать высокими и величественными, висела скромная школьная вывеска. Позолота на ней потрескалась, выдавая следы времени. Словно былое величие этого старого района давно прошло и было полностью унесено годами.

«Ещё через несколько лет, боюсь, и вывеску школы для детей рабочих снимут».

Он потёр своё юное лицо и, изобразив привычную рабочую послушную улыбку, подошёл к будке охранника.

— Дедушка, я раньше учился в Одиннадцатой средней, мне нужно к учителю Ляну.

Трансляция традиционного рассказа-пиншу из радиоприёмника в будке резко оборвалась. Дедушка в очках для чтения поднял голову. Этот паренёк был ему незнаком, но выглядел как послушный и разумный хороший ребёнок!

— В Одиннадцатой средней? Так это же Девятая средняя для детей рабочих.

Дедушка про себя удивился. В Одиннадцатой средней учились ученики неполной средней школы, а в Девятой — старшеклассники. Обе школы носили статус «для детей рабочих», чтобы дети местных трудящихся могли получить обязательное образование. Но их кампусы находились в разных местах.

Цинь Ши застенчиво улыбнулся:

— Учитель Лян преподавал у меня некоторое время. Сейчас ведь летние каникулы, вот я и решил зайти проведать его. У него же ноги деревенеют в дождливую погоду, ему стало лучше?

Эту деталь он специально разузнал у дяди Чжоу.

— Он? Да всё по-старому. Любит после работы пропустить стаканчик, а как прихватит болезнь, налепит пластырь, и на этом всё. В большую больницу идти не хочет, так откуда же ему вылечиться.

Услышав это, дедушка-охранник отбросил последние остатки бдительности, и его взгляд сменился на одобрительный:

— Надо же, в наше время ещё остались благодарные ученики. Из тех, кто окончил школу для детей рабочих в последние годы, никто не хочет сюда возвращаться, не говоря уже о том, чтобы проведать учителей. Паренёк, во время летних каникул школа закрыта для посторонних, но некоторые учителя используют помещения для дополнительных занятий. Ты только не шуми…

Цинь Ши кивнул и вытащил из правого кармана брюк пачку сигарет «Лиминь» в твёрдой упаковке:

— Простите за беспокойство, дедушка.

— Эх, вот это вежливый молодой человек! Ты ведь не куришь? В таком юном возрасте нельзя к этому привыкать! — принимая сигареты, не забыл наставить его дедушка.

— Не курю. В нашей Первой средней учителя за этим строго следят. К тому же, курение в несовершеннолетнем возрасте влияет на развитие жизненной силы, — Цинь Ши поспешно замахал руками, изображая из себя образцового ученика.

Попрощавшись с дедушкой, он быстрым шагом пошёл вперёд, внимательно осматривая эту Девятую школу. Возможно, из-за летних каникул внутри было очень тихо, слышалось лишь пронзительное стрекотание цикад.

Двери и окна учебного корпуса из красного кирпича и чёрной черепицы были плотно закрыты. Лишь когда он дошёл до спортивной площадки позади здания, оттуда послышалось какое-то движение.

— Тренируйтесь как следует!

— Стойте ровно! Тело не должно шататься!

— Засекаю время, держать двадцать минут! Кто сделает неправильно, вся группа получает дополнительные пять минут…

Мощный, грубоватый голос разносился по пустой площадке. Цинь Ши заглянул туда. Около семи-восьми старшеклассников с голыми торсами, обливаясь потом, выполняли силовые упражнения. Они отрабатывали базовые боевые движения: стойку, удары, шаги. Затем мужчина средних лет в армейско-зелёной футболке с короткими рукавами подходил к каждому по очереди, ставил в позу и заставлял стоять неподвижно, как столб.

«При температуре за тридцать, да ещё и под таким палящим солнцем, можно и кожу сжечь».

Пока Цинь Ши размышлял, он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Он повернул голову и встретился с ним.

Хссс!

Цинь Ши внезапно втянул холодный воздух. Волоски на его руках встали дыбом, словно его ударило статическим электричеством!

— Эй, ты из какого класса? — нахмурившись, громко спросил мужчина.

— Учитель Лян, я с улицы Баогун, с Западной второй дороги. Раньше учился в Одиннадцатой средней, меня к вам дядя Чжоу направил, — Цинь Ши подбежал к нему и быстро представился, боясь, как бы его не пришибли прямым ударом.

Этот учитель Лян на вид не был крупным, среднего телосложения, далеко не такой сильный и внушительный, как тренеры в спортзале «Серебряный конь». Но ощущение давления, которое от него исходило, ничуть не уступало, а может, было даже сильнее.

— Твою сестру ведь зовут Цинь Сяо, верно? Она год училась в Девятой средней, я помню.

Подойдя ближе, Цинь Ши обнаружил, что этот учитель физкультуры по фамилии Лян вовсе не был таким свирепым, как о нём говорили слухи, а наоборот, выглядел совершенно заурядно. Короткий ёжик с проседью, бронзовая кожа, щетина, которую не брили уже много дней, не слишком опрятный вид. Таких мужиков на Старой заводской улице можно было встретить по семь-восемь человек, если бросить десяток кирпичей куда надо.

«Настоящий мастер себя не показывает», — подумал Цинь Ши, не смея его недооценивать.

В спортзале «Серебряный конь», где он подрабатывал, у самых лучших золотых тренеров уровень развития жизненной силы был в районе пятнадцати-девятнадцати единиц. Это примерно восьмой любительский ранг. Если этот учитель Лян действительно участвовал в Кубке Звёзд и получил официальную должность от комитета по образованию Тайаня, то, как бы то ни было, его жизненная сила должна была быть не меньше тридцати пяти единиц. Ведь минимальный порог для участия в Кубке Звёзд — седьмой любительский ранг.

— Старина Чжоу? Это же тот, который из бильярдной? Ну да, мы с ним вроде как собутыльники.

Учитель Лян задумался и с трудом припомнил этого человека. Его тон немного смягчился.

— Ты всё ещё учишься?

— Не бросил, поступил в Первую среднюю.

В глазах учителя Ляна промелькнул огонёк, а выражение лица стало странным:

— Раз уж ты поступил в хорошую школу в агломерации Тайань, что ты делаешь в Девятой средней на Старой заводской улице? Ты хоть знаешь, что наша школа скоро закроется? В наше время и учеников мало, и желающих учиться немного. Комитет по образованию и руководство школы уже договорились переделать её в спортивную школу.

Это не было большим секретом. Цинь Ши давно об этом слышал. Он с искренним видом произнёс:

— Дядя Чжоу сказал, что вы очень способный учитель. Я бы хотел под вашим руководством набраться опыта и знаний.

Учитель Лян внезапно холодно усмехнулся:

— Парень, ты хочешь повысить свою жизненную силу, чтобы сдать экзамен на ранг, верно? В агломерации полно центров совершенствования и спортзалов, зачем ехать в такую даль?

Цинь Ши по-прежнему был искренен:

— Моя семья не может позволить себе такие траты.

Учитель Лян внимательно посмотрел на стоявшего перед ним юношу. Выцветшие от стирки футболка и брюки, дешёвые кроссовки неизвестной марки с уличного лотка. Если отбросить его «чистый и опрятный» внешний вид, он действительно был одет как обычный ученик со Старой заводской улицы.

— У меня здесь плата не из дешёвых. К тому же, ты не ученик Девятой средней… — Учитель Лян сделал паузу, подошёл в тень и, указав на старшеклассников, изнывающих под палящим солнцем, спросил: — Знаешь, почему они ходят на мои дополнительные занятия?

Цинь Ши покачал головой. Сейчас были летние каникулы, и подавляющее большинство детей рабочих со Старой заводской улицы предпочли бы пойти подрабатывать. А такие вещи, как летние лагеря, походы или кружки по интересам, были развлечениями для богатых семей из агломерации Тайань.

— Эти ученики не собираются продолжать учёбу. Их жизненная сила находится в пределах шести-семи единиц. Они тренируются со мной, чтобы поднять её до десяти, и тогда смогут пойти работать на рудники.

Голос учителя Ляна был резок, а лицо напряжено.

— Развитие жизненной силы по школьной программе — это постепенный и безвредный процесс, поэтому и результат от него медленный. А то, чему я учу, это раскрытие потенциала через истязание тела. Результаты появляются быстро. В молодости организм это выдерживает, но после сорока начинается резкое старение и обострение болезней.

Цинь Ши молчал. Он любил читать и неплохо знал историю Восточной Ся. В эпоху Великого освоения, когда каждая новая административная звезда включалась в состав государства, начиналось несколько этапов бурного развития. И больше всего рабочих мест требовалось в горнодобывающей промышленности. В ранние годы, из-за слабого контроля и хищнической добычи, для работы на шахтах не было никаких условий, брали даже женщин, стариков и детей. Из-за суровых условий в шахтах, высокой температуры, радиации, мутагенных вирусов и прочих опасностей, те, у кого жизненная сила была ниже десяти единиц, выдерживали максимум три-пять лет и редко выживали.

Эта ситуация улучшилась только в пятом тысячелетии, то есть в начале нового календаря Восточной Ся. Управление горного дела было реорганизовано, и был издан чёткий указ, запрещающий гражданам Восточной Ся с жизненной силой ниже десяти единиц и без девятилетнего обязательного образования работать на шахтах. Однако на приграничных административных звёздах набор детей и несовершеннолетних, бросивших школу, по-прежнему был обычным явлением.

— Иди домой. Раз уж ты смог поступить в Первую среднюю в агломерации, твои оценки, должно быть, неплохие. У большинства моих учеников нет родителей, их воспитывают старики. Учёба им не даётся, поэтому им остаётся только этот путь, чтобы заработать на кусок хлеба, — учитель Лян вздохнул. — Тебе нет нужды гробить своё тело ради нескольких дополнительных баллов на экзамене. Жизненная сила, полученная таким экстремальным способом, это как карточный долг, который в конце концов придётся возвращать.

Цинь Ши поднял голову и твёрдо посмотрел на учителя физкультуры Девятой средней:

— Я всё равно хочу попробовать, учитель Лян.

«Этот парень что, не понимает добрых слов?»

Учитель Лян замер, а затем нахмурившись, посмотрел на него. Цинь Ши не отводил взгляда, его глаза были полны откровенности и решимости.

Разве у него самого был выбор? Начиная с прошлой жизни, когда он под градом пуль прорывался в северную Мьянму, и заканчивая нынешней ситуацией, когда после окончания учёбы его ждёт безработица и, возможно, участь расходного материала, рабочей скотины. Если не карабкаться наверх изо всех сил, как выбраться из этой трясины? Дети рабочих со Старой заводской улицы даже за опасную работу на шахтах вынуждены бороться. А если я, истратив все сбережения семьи, окончу какой-нибудь второсортный вуз, неужели моя жизнь после выпуска будет намного лучше? Без связей, без талантов, разве мне остаётся что-то, кроме как бороться из последних сил?

Цинь Ши сжал кулаки. Он должен до конца летних каникул повысить свою жизненную силу и сдать экзамен на ранг. Только тогда в его жизни появятся другие варианты!

— Ну зачем тебе это, — беспомощно произнёс учитель Лян. Глядя на стоявшего, на своём Цинь Ши, не выказывавшего ни малейшего намерения отступать, он раздражённо сказал: — Ладно, ради старины Чжоу, так и быть. Хочешь учиться, я тебя возьму. Деньги с собой? Сразу предупреждаю, месяц занятий стоит четыре тысячи, в долг не даю!

Цинь Ши кивнул:

— Подождите минутку, учитель Лян, я отойду в туалет.

«А? Ты где это, чёрт возьми, прячешь эти деньги!?» — на лбу учителя Ляна слегка запульсировала жилка.

Через мгновение Цинь Ши вернулся, держа в обеих руках пачку новеньких банкнот, и с почтением протянул их.

— Ладно, давай сначала двести юаней, походишь на занятия два дня. Если выдержишь, тогда и поговорим. И ещё, если я решу, что ты не годишься, уйдёшь в любой момент!

Учитель Лян отвернулся, не взяв пачку стоюаневых купюр, которая для большинства семей на Старой заводской улице была «огромной суммой».

(Конец главы)