Бог Ветра, по фамилии Цинь
Будучи главным отличником Старой заводской улицы и послушным ребёнком в глазах соседей, Цинь Ши впервые в жизни заподозрил, что он, возможно, неграмотный. Открыв ту старинную тетрадь, что дал ему старик Лян, он увидел лишь всевозможные кривые, косые, искажённые и хаотичные странные символы. Их расположение было совершенно беспорядочным, они напоминали примитивные и сложные иероглифы, несущие в себе запутанный и многогранный смысл, который было очень трудно понять.
— На это не глазами смотрят, — старик Лян наконец-то повеселел.
Даже самый гениальный монстр, столкнувшись с этим впервые, непременно растеряется.
— Это нужно чувствовать сердцем.
«Решил загадками со мной говорить, да!» — Цинь Ши всё понял. Старик Лян был неоднократно им потрясён, и его, как бывшего гения, сердце Дао было уязвлено. Теперь он хотел отыграться.
«Волны Янцзы позади напирают на волны впереди! Старина Лян, старина Лян, сегодня я покажу тебе, что такое избранный небесами нового поколения!» — он слегка улыбнулся. С его выдающейся сообразительностью и несравненной силой духа, он что, не сможет освоить искусство вскармливания духа? Чепуха!
Сорок минут спустя.
— Как же это трудно! — голова Цинь Ши гудела, а веки, словно к ним привязали свинцовые гири, тяжело опустились. — Я и вправду, и вправду! Ни одного слова не могу понять! Не может быть, на уроках языка в Первой средней у меня всегда были оценки выше ста баллов!
Нужно понимать, что владение более чем пятью основными общепринятыми языками было требованием для окончания любого университета в государстве Ся. От четырёх национальных до таких ведущих вузов, как Цигуан-Хэн и Цзякай-Кэда, и вплоть до самых обычных техникумов, везде были обязательные языковые курсы. Таково было чёткое предписание Министерства образования. Именно поэтому Цинь Ши был так уверен в себе, он никогда не проваливал экзамены по языку. Например, пять автономных округов государства Ся: Тяньчжу, Инчжоу, Ямо, Бало и Циньдао — у всех у них были свои языковые системы. Цинь Ши мог свободно говорить, читать и писать на них.
Он думал, что странные символы в старинной тетради — это не более чем иероглифы, вроде тех, что были на гадательных костях или шумерской клинописи. Даже если их изучение было сложным, но, найдя общие черты между символами, можно было бы определить их примерное значение.
— Не понимаю, совершенно не понимаю! Как можно "чувствовать" текст сердцем? Если закрыть глаза, то вообще ничего не увидишь… — Цинь Ши был в полном замешательстве и унынии.
Сидевший напротив старик Лян, попивая остывший чай, наблюдал за представлением. В наследии Старого боевого искусства всегда было много устаревших правил и обычаев. Например, «передавать мужчинам, но не женщинам, передавать своим, но не чужим», «научишь ученика — умрёшь с голоду», «всегда придерживать козырь в рукаве». Из-за распространённости таких дурных нравов часто возникали неловкие ситуации, когда школы приходили в упадок или внезапно прерывалась линия преемственности.
«Последователи Старого боевого искусства, как правило, придавали огромное значение "техникам", и скорее были готовы прервать наследие, чем допустить, чтобы оно попало в чужие руки. Отсюда и возникла целая система "шифров". Этот шифр был создан на основе древних буддийских и даосских иероглифов, собранных из "санскрита" и "облачной каллиграфии"», — подумал старик Лян. — «Если учитель не введёт в курс дела, то каким бы гениальным ты ни был, постичь это трудно».
Правильный порядок был таков: учитель передавал метод расшифровки, а затем заставлял ученика заучивать каждое слово. Когда ученик знал всё назубок и мог воспроизвести даже с закрытыми глазами, он должен был денно и нощно медитировать над текстом, извлекая из него «суть».
«Хэ Ланьчань в додзё моего патриарха просидел в медитации два дня, и только после подсказки смог войти во врата. Сяо Ши ещё слишком молод, слишком горяч и слишком уверен в своём таланте».
Старик Лян размышлял. Он решил подождать ещё десять минут, а затем, как и его патриарх в своё время, небрежно дать несколько подсказок, чтобы Цинь Ши вдруг всё прояснилось. Тем самым он укрепит свой авторитет учителя!
«Может, поспать? "Глубокий сон" может восстановить только шкалу энергии, но не добавить интеллекта. В мозгу нет мышечной ткани, так что на "Мышечную память" тоже вряд ли можно рассчитывать».
Цинь Ши всё ещё не сдавался. Он вызвал на сетчатке панель Монумента, размышляя о решении. Глядя на ту старинную тетрадь, которой было неизвестно сколько лет, его взгляд внезапно вспыхнул.
【Категория ингредиента: Предмет】
【Качество: Низкое】
【Съедобные части: Первая страница, пятая страница, седьмая страница】
【Эффект от употребления: Повышение способности к чтению и пониманию, получение временного свойства «Просветление», постижение «Позиции стремительности, подобной ветру»】
«И это можно съесть?» — на мгновение замер Цинь Ши. Он подумал, что определение «высокопитательных и высокоэнергетических веществ» у «Чрезмерного роста» было слишком уж широким.
«Раз уж так! Тогда, простите, старина Лян!»
Монумент, активация!
— Учитель Лян… — Цинь Ши колебался, не зная, как начать.
— Что? Не можешь постичь, трудно понять, да? — старик Лян жалел лишь о том, что у него нет длинной бороды, чтобы, подобно своему патриарху, поглаживать её, изображая из себя великого мудреца. — Ничего, ничего, давай я тебя наставлю…
Цинь Ши покачал головой, и улыбка, появившаяся на губах старика Ляна, снова застыла. Он услышал, как его юный ученик осторожно спросил:
— Учитель Лян, эта тетрадь очень ценная?
— Нельзя сказать, что она очень ценная. Полное наследие «Хун Шэн» было передано в Ассоциацию боевых искусств. Если у тебя будет достаточно высокий доступ, то за определённое количество баллов ты сможешь её просмотреть, а если заплатишь побольше, то и скачать, — горько усмехнулся старик Лян. — Мой экземпляр даже нельзя назвать оригиналом, это рукопись, переписанная моим патриархом. К сожалению, в ней отсутствует большая часть, которую мой учитель дополнил сам.
«Неудивительно, что съедобны только первая, пятая и седьмая страницы. Похоже, учитель старика Ляна далеко не так силён, как его патриарх».
Услышав это, Цинь Ши втайне вздохнул с облегчением и снова спросил:
— Учитель Лян, а если, я просто предполагаю, если этой рукописи не станет, вы будете сильно переживать?
«Что этот парень задумал?»
Старик Лян нахмурился:
— «Переживать» — это слишком сильно сказано. Даже если она попадёт в чужие руки, без наставлений человека из «Хун Шэн» её всё равно никто не сможет понять. А что касается рукописей моего патриарха, у меня их полсундука хранится на память.
Цинь Ши немного успокоился и задал последний вопрос:
— Учитель Лян, вы когда-нибудь вытирали этой рукописью руки или сморкались в неё?
— Что за чушь ты несёшь! Рукописи моего патриарха я берегу как зеницу ока, как я мог сделать такое… Эй, ты что делаешь!
На лице старика Ляна появилось странное выражение, он не понимал, что задумал Цинь Ши. Но не успел он договорить, как увидел, что его юный ученик схватил старинную тетрадь, вырвал из неё несколько страниц, скомкал их в шарик и, открыв рот, проглотил!
«Всё!»
Старик Лян не рассердился, он был просто шокирован таким безумным поступком Цинь Ши.
«Неужели он не понял шифр, и его сердце Дао сокрушилось, он повредился умом?»
«Нельзя допустить, чтобы с таким гениальным учеником, которого я с таким трудом нашёл, что-то случилось!»
Цинь Ши, не обращая внимания на изменение выражения лица старика Ляна, торопливо пробормотал «простите, учитель Лян» и прожевал и проглотил несколько страниц.
【Выполнен один приём пищи высокого качества (1/20)】
На сетчатке промелькнул чёткий текст.
«Невероятно, так действительно можно выполнить условие».
Уголки рта Цинь Ши дёрнулись. Если так, то если бы он, подобно Ганнибалу, разделал ту стерву Линь Юньцин на куски, выбрал части и тщательно приготовил, это тоже считалось бы «приёмом пищи» или «добычей пищи»?
«Можно рассмотреть её как запасной вариант. Если я никак не смогу набрать нужное количество, то воспользуюсь учительницей Линь».
В голове Цинь Ши промелькнула шутливая мысль. Если бы Линь Юньцин узнала об этом, то её мечта о романе в стиле «Городская аристократка подбирает "маленького волчонка" из Старой школы, люби меня и не останавливайся» превратилась бы в триллер-саспенс «Вкусно-аппетитная красотка-учительница в садистских отношениях с маньяком-старшеклассником, или Я хочу, чтобы ты съел мою поджелудочную железу».
В однокомнатной квартире на несколько минут воцарилась тишина. Старик Лян с беспокойством спросил:
— Сяо Ши, ты в порядке?
— Учитель Лян! — Цинь Ши открыл только что закрытые глаза, его лицо было серьёзным.
— Что такое? Если не получается, мы можем не торопиться. Не волнуйся так, не будь таким экстремальным. Рукопись патриарха… порвал и порвал, учитель на тебя не сердится, — старик Лян говорил с ним, как с ребёнком, боясь, что у ученика снова случится приступ.
— Учитель Лян! — Цинь Ши раскинул руки.
Ему казалось, что в ушах у него завывает ветер, яростный и переменчивый. По мере того как ощущение ци несколько раз циркулировало в его теле, тончайшие нити «ветра» притягивались к нему, окутывая его тело. В конце концов, они сконцентрировались на кончиках его ног, создав чрезвычайно слабую подъёмную силу.
— Я постиг!
Цинь Ши ощущал одну из ста позиций — «Стремительность, подобная ветру». Его бренное тело, словно сбросив оковы, внезапно стало намного легче. Казалось, стоит ему только подумать, и он сможет слиться с бесконечным потоком воздуха, как капля воды, упавшая в океан, не вызвав ни малейшей ряби.
«Да я — бог ветра!» — сильная эмоция захватила разум Цинь Ши, породив эту дерзкую мысль.
……
Ночное небо агломерации было ярким и разноцветным, переплетение огней напоминало океан. На крыше тридцатиэтажного отеля «Чёрное пламя», расположенного в центре, Цинь Лихао в белом костюме, засунув руки в карманы, холодно смотрел сверху вниз на Ван Луна, которого он только что вытащил.
— Брат Хао, я правда не знал, что та учительница - сестра Линь Сяоханя. Что она, барышня из семьи Линь, забыла во Дворце молодёжи…
Правая нога Цинь Лихао метнулась вперёд, и блестящий кожаный ботинок ударил Ван Луна в подбородок. С резким хрустом кость сломалась, и хлынула кровь! Молодой человек, который ещё днём в солнцезащитных очках и брендовой одежде разъезжал на кабриолете, мгновенно, словно дохлая собака, перевернулся несколько раз и врезался в ограждение позади, которое с грохотом затряслось.
— Ну и тупица. Кроме как членом размахивать да баб трахать, на что ты ещё способен? — Цинь Лихао кипел от злости, на его висках запульсировали жилки. — Ты даже ту сумасшедшую Линь Юньцин не знаешь! А Цзе чуть ногу из-за неё не сломал, а ты сам полез на рожон? Я поручил тебе и А Бяо из-под крыла Чэн Цзэ управлять «Боксёрским клубом "И"», а ты с толпой шаматэ поехал во Дворец молодёжи девок клеить?
Он широкими шагами подошёл и наступил ногой на голову Ван Луна, снова и снова ударяя его толстым каблуком. Через мгновение стоны стали тише и, наконец, прекратились, а дёргающееся тело замерло.
— Твою мать, даже я, такой наглый, знаю правило агломерации: "с Чэнями не связываться, с Линями не драться"! А ты, шавка, грызущая кости, посмел клеиться к барышне из семьи Линь, смелости у тебя больше, чем у меня! — Цинь Лихао грязно выругался.
На крыше высотного здания дул сильный ветер, который распахнул его расстёгнутую рубашку, обнажив большую свирепую татуировку. Это был злобный орёл, расправивший крылья и готовый к атаке!
— Брат Хао, — один из его младших братьев, согнувшись, опустился на колени, чтобы Цинь Лихао мог поставить на его спину ногу, а другой рукавом протёр запачканный кровью ботинок.
— Впредь, если появится ещё такая шавка, которая ищет неприятностей, я буду бить каждую, которую увижу! — Цинь Лихао выдохнул накопившуюся злость.
Его высокая фигура, словно тяжёлая гора, давила на всех присутствующих, заставляя их молчать от страха.
— А Сы, выбери дорогой подарок и завтра отправь его Линь Юньцин. А к этому лицемеру Линь Сяоханю я лично пойду с извинениями! Кстати, я слышал, что этот тупица Ван Лун привёл с собой толпу, и их всех уложили? И сделал это какой-то школьник?
Младший брат, протиравший ботинки, ответил:
— Верно, школьник, который подрабатывал во Дворце молодёжи.
Цинь Лихао нахмурился:
— Школьник, и такой сильный? Как его зовут?
Младший брат опустил голову:
— Не разузнали, знаем только, что фамилия Цинь…
Цинь Лихао снова пнул его:
— Бесполезные твари! Зачем я вас держу! Фамилия Цинь? В Хэнчжоу Циней пруд пруди, у меня тоже фамилия Цинь!
Успокоившись, он достал платок, вытер лицо и бросил его на ветер.
«Школьник? Раз уж это мелкая рыбёшка, то и возиться с ней не стоит. Даже есть противно, в зубах застрянет».
— Позвони и поторопи ту шавку А Цзэ, пусть быстрее скупает землю, скоро выйдет разрешение на реконструкцию Старой заводской улицы, нечего мешать мне зарабатывать большие деньги.
Цинь Лихао зажал в зубах сигарету «Девятиэтажная башня» стоимостью в тысячу за штуку. В густой ночной тьме огонёк вспыхнул, а затем вырвался сизый дым.
— Семья Цинь из Яньчэна за столько лет накопила немало сил. Если по-настоящему схлестнуться с семьёй Линь, то ничего страшного.
Он усмехнулся и посмотрел в сторону Старой заводской улицы, словно голодный зверь, ожидающий трапезы.
(Конец главы)