Истинное наследие Хун Шэн, Закалка ста позиций

«Что делать, когда сталкиваешься с трудностями? Конечно же, ложиться спать!»

Когда «Золотое Гхи» покрыло всё его тело, Цинь Ши уже корчился от боли, стиснув зубы. Убедившись, что он достиг своего предела, он молча активировал «Глубокий сон». На глазах у ошеломлённого старика Ляна он снова уснул!

Неизвестно, сколько времени прошло. Казалось, уже наступили сумерки, когда крепко спавший юноша тихо проснулся. Его молодое тело, словно покрытое слоем золотой фольги, слегка дёрнулось, издав звук «хрусть».

«Хорошо, что я его учитель. Иначе я бы точно спросил у небес, за что такая несправедливость!»

Выражение лица старика Ляна, стоявшего рядом, было сложным. Этот парень закрыл глаза, открыл глаза, и то самое «тело в огне», от которого бесчисленные талантливые ростки Старого боевого искусства страдали и получали глубокие психологические травмы, для него просто прошло? Слишком уж это было против всякой логики!

Старик Лян задумался и вдруг с облегчением усмехнулся. Он вспомнил, как во времена его ученичества у своего мастера, его собственный учитель, уже вышедший на пенсию, был невероятно требователен и никогда не был доволен ни его успехами, ни успехами его мастера. Тогда он в душе недоумевал: какой же талант нужен, чтобы заслужить признание патриарха? Неужели ему нужно было найти второго Каменного Будду Хэ Ланьчаня!

«Теперь я понимаю. Патриарху нужен был прирождённый росток, тот, чей потенциал мог бы достичь небес и чья крона покрыла бы все четыре стороны света».

Старик Лян покачал головой, с сожалением подумав, что если бы Сяо Ши родился лет на двадцать раньше и попал в руки его патриарха, его достижения были бы ещё выше. А оказавшись у него, хромого калеки, его талант был попросту растрачен. Он сам был не слишком искусен в искусстве, его мастерство было невелико, и он не мог оказать ему большой помощи.

Хрусть, хрусть.

Застывшая комками, похожая на золотую фольгу, вязкая паста начала понемногу отслаиваться, превращаясь в мелкий порошок. Цинь Ши, находясь на грани пробуждения, с закрытыми глазами вошёл в состояние внутреннего взора.

«Невероятно, я и вправду "выжег" двенадцать главных сухожилий, которые теперь покрывают всё моё тело».

В его внутреннем зрении, словно гигантские змеи или свирепые питоны, виднелись кроваво-красные главные сухожилия. Они начинались от кончиков конечностей, сходились в суставах и тянулись к туловищу и голове. Обычно они были скрыты под кожей и незаметны, но теперь, под постоянной стимуляцией «Золотого Гхи», они постепенно сконденсировались и проявились.

«Красно-белые цвета стали ярче, а нежно-розовое, как у младенца, ощущение ци стало плотнее, почти в два пальца толщиной».

Цинь Ши сделал лёгкий вдох, а затем длинный выдох. Большие группы мышц сокращались и расправлялись, словно волны на воде. Особенно передние зубчатые мышцы по бокам рёбер, которые раскрывались и закрывались, как жабры рыбы, приводя в движение поясницу и пресс, отчего чёткие линии его тела становились ещё более выразительными, излучая красоту, в которой сочетались мягкость и мужественность.

В таком состоянии, если бы он начал атаку, урон, который он мог бы нанести, не уступал бы ударам боксёров-тяжеловесов из его прошлой жизни. Ведь всё его тело теперь, словно скрученное в единый жгут, могло высвобождать ужасающую силу, способную пробить стальную плиту, не говоря уже о человеческой плоти.

«"Сухожилия", выжженные с помощью тайного лекарства «Золотое Гхи», стали длинными и толстыми, крепкими и прочными. Они не только увеличили мою силу, но и сделали связь между конечностями более тесной, создав у меня иллюзию, что даже если ударить ножом, их вряд ли можно будет перерубить».

Цинь Ши сидел, скрестив ноги. Тёплое ощущение ци циркулировало в его теле, а ровное дыхание стало ещё тише, почти неслышным. Это бренное тело, неспособное избежать ограничений жизни и болезней старения, в этот момент претерпевало трансформацию! Эти толстые, длинные и крепкие кроваво-красные сухожилия были соединены друг с другом и на первый взгляд напоминали гигантских питонов или драконов, обвивающих тело и укоренившихся в плоти и крови, излучая сильную, свирепую ауру.

«Это, наверное, и есть те "драконьи сухожилия", о которых говорил старик Лян. Выглядит действительно внушительно. Интересно, если их хорошо взрастить, смогу ли я активировать трансформацию и войти во вторую стадию!» — с восторгом думал Цинь Ши, представляя себе эффектную картину, как его жизненная сила прорывается через некий предел, он превращается в дьявольского качка и обретает истинное тело боевого духа!

Вскоре высохшая и застывшая лечебная жидкость «Золотого Гхи» полностью отслоилась, обнажив молодое тело с покрасневшей кожей.

— Как ощущения? — не удержался от вопроса старик Лян.

Он сам в своё время лишь раз прошёл через омовение тайным лекарством «Золотое Гхи» и испытал на себе мучительную пытку «телом в огне», после чего больше не осмеливался пробовать. Он целых два года упорно трудился, прежде чем смог сокрушить предел сухожилий, так и не доведя своё мастерство до этапа «взращивания драконьих сухожилий».

— Руки чешутся, — открыв глаза, честно ответил Цинь Ши.

В этот момент ему хотелось ударить по всему, что он видел, чтобы выплеснуть ту переполняющую его, почти выливающуюся через край, мощную силу.

— Ты ведь подрабатываешь с А Юанем и А Чэном на улице Бэйгуань. Там много подпольных бойцовских клубов, — усмехнулся старик Лян.

Последователи Старого боевого искусства в большинстве своём были боевыми маньяками, которые обожали бросать вызовы школам, драться на рингах и мериться силами. Взять, к примеру, первого из Десяти героев, Ци Усяна, прозванного «Небесным Королём Ци». В двадцать лет он перевернул все большие и малые школы и залы в Хайчжоу. Ему повезло, что он был прямым внуком семьи Ци и имел незаурядное происхождение, иначе его бы давно уже прибили из-за угла. Позже он отправился в провинцию Цзинчжоу, где царил культ боевых искусств, наделал там много шума и даже подрался с несовершеннолетней «Парящей Бессмертной» Лянь Исин.

— Учитель Лян, вы бывали на улице Бэйгуань? — слегка удивился Цинь Ши.

— Я же говорил, у меня с детства не было мозгов для учёбы. Что ещё делать таким плохим ученикам, как я, после окончания школы, кроме как болтаться на улицах и драться? — старик Лян не стал скрывать своего прошлого хулигана. — На Старой заводской улице игорных притонов было как коров нерезаных. До волны увольнений повсюду были петушиные, собачьи, голубиные бои. Позже, когда мода на мастеров боевых искусств охватила всё государство Ся, появилось множество боксёрских матчей, и все любили делать ставки, чтобы сорвать куш. Когда я был молод и пробивался в жизни, я тоже знал нескольких братьев, которые выходили на ринг, но, к сожалению, их уже нет.

Цинь Ши был слегка шокирован и внимательно посмотрел на невзрачного старика Ляна. Неужели его учитель — старый авторитет? Неужели, стоит ему только крикнуть на улице Бэйгуань, как соберётся огромная толпа братвы с железными трубами и тесаками?

— На подпольных боях настоящих мастеров мало. Те, у кого есть серьёзное наследие, не будут там прозябать. В основном они дерутся грязно, используют много подлых приёмов, а перед выходом на ринг принимать допинг - это обычное дело, — старик Лян медленно рассказывал о прошлом. — Я провёл немало времени на разных подпольных аренах. Пробыв там год или два, я понял, что это скучно, купил билет на корабль и отправился в Цзинчжоу. Там-то по стечению обстоятельств я и нашёл учителя и стал учиться.

Цинь Ши покачал головой:

— Я студент, как я могу ходить в такие места. Если старшая сестра узнает, она точно разозлится.

Конечно, после сокрушения предела сухожилий найти спарринг-партнёра было непросто. В центрах совершенствования в агломерации были специальные спарринг-партнёры, но их услуги стоили несколько сотен в час, что было ему не по карману! А на Старой заводской улице единственной возможностью подраться по-настоящему были подпольные бои. Иначе, если без причины затевать драку, можно было легко обрадоваться паре серебряных браслетов. Но Цинь Ши не собирался этого делать. Он мог полагаться на «Боевой откат», чтобы постоянно оттачивать свою тактику, и ему не было нужды оказываться в такой обстановке, становясь объектом ставок для азартных игроков.

— Неплохо. Молодые люди горячи, и как только появляется сила, они не могут удержать руки. То, что ты можешь сдерживать этот порыв - большая редкость, — с одобрением кивнул старик Лян. — Я учил многих студентов. Некоторые, не проучившись и полмесяца тактике боя, не могли сдержать огонь в сердце и решали все вопросы кулаками, в итоге нарывались на неприятности и терпели неудачу. Умеющий плавать тонет в воде. Школа Старого боевого искусства отбирает не только по таланту, но и по характеру. Чем более ты поверхностен и нетерпелив, тем труднее заслужить признание.

Упомянув улицу Бэйгуань, Цинь Ши вдруг вспомнил о брате Цзэ. Казалось, он как-то по-особенному относился к ученикам Девятой школы? И даже спрашивал у старика Ляна, не взял ли тот его в ученики.

— Учитель Лян, вы слышали о Чэн Цзэ с улицы Бэйгуань?

— Знаю, он был одним из моих первых учеников, — старик Лян поднял веки, его голос был ровным. — До встречи с тобой, Сяо Ши, он был самым талантливым ростком, которого я видел в Девятой школе. Но у него такой же характер, как и у меня: слишком нерешительный в делах, его легко сбить с толку, он не подходит для пути Старого боевого искусства. В последние годы он стал довольно известным на Старой заводской улице, я иногда слышал о нём пару слов от собутыльников.

«Так вот оно что, у них действительно есть прошлое, есть какая-то связь».

Цинь Ши вдруг всё понял. Неудивительно, что брат Цзэ был к нему так расположен. Оказывается, он видел в нём «младшего брата по школе».

— Мне кажется, жизнь у брата Цзэ тоже не так уж и легка, — сказал он, вспомнив то, что видел в «Полуночном дворце».

— В этом мире, чтобы грызть кости, нужно быть собакой. А если хочешь быть человеком, придётся сидеть голодным, — безразлично, со спокойным сердцем, как вода, произнёс старик Лян. — На Старой заводской улице таких сопляков если не тысяча, то восемьсот точно, все они такие. Ему ещё повезло, по крайней мере, он стал боссом, куда бы ни пошёл - за ним толпа младших братьев, очень внушительно.

Цинь Ши тактично промолчал. Было очевидно, что у старика Ляна и брата Цзэ было не слишком приятное прошлое.

— Учитель Лян, раз уж наша «Хун Шэн» - это школа с именем и вывеской, кроме методов тренировки и тактики боя, есть ли у неё какие-нибудь скрытые мощные приёмы? — он сменил тему, чтобы разрядить гнетущую атмосферу.

— Конечно. Та тактика боя, которую ты сейчас изучаешь, - это лишь основы. При встрече с настоящим мастером обычные приёмы кулачного боя имеют слишком много уязвимостей и не принесут результата.

Старик Лян вскинул голову и слегка улыбнулся:

— Коронный приём нашей школы «Хун Шэн» даже среди тысяч школ и залов в Цзинчжоу, что вывесили свои вывески и прочно стоят на ногах, считается одним из лучших.

Цинь Ши редко видел старика Ляна таким бодрым. Обычно от его учителя веяло унынием, словно от уволенного с работы сотрудника средних лет, от которого ещё и жена ушла. Он поспешно подыграл:

— Учитель Лян, расскажите подробнее.

Старик Лян стиснул зубы, и на его обычном, грубоватом лице появилось поразительное сияние:

— Истинное наследие Хун Шэн, «Закалка ста позиций», слышал о такой? Хэ Ланьчань, один из Десяти героев, изучал именно это искусство!

(Конец главы)