Тело, сокрушающее пределы, божественное масло «Тяньчжу»

— Так значит, чтобы продвинуться дальше по пути мастера боевых искусств, нужно сокрушить семь великих пределов плоти? — догадался Цинь Ши.

Наследия тех Богов Войны были потому такими требовательными, а порог вхождения — таким высоким, что их создатели сами были невероятно сильны, каждый из них сбросил оковы бренного тела и совершил преображение жизни. Территория государства Ся была беспрецедентно обширной, занимая почти половину галактики, и выделиться из огромного, как песок в реке Ганг, населения было непросто. Каждый Бог Войны был настоящей легендой! Их жизненный путь и достижения были неподражаемы для потомков. Их опыт и знания также не могли быть полностью переняты. Поэтому «Истинный канон всех времён и эпох» Нин Юаньхая, который сиял на небосводе эпохи вслед за Янь Хайшанем, мог лишь лежать в Национальном музее в столице как экспонат, а не служить учебным пособием для взращивания новых Богов Войны. Особенно с усилением школы Нового боевого искусства, наследие Старого становилось всё более бесполезным, как куриное рёбрышко: и пользы мало, и выбросить жалко.

— Верно. Если отбросить другие окольные пути и весьма вредные еретические учения, то семь великих пределов плоти - это единственный истинный путь к значительному росту жизненной силы. Даже последователи Нового боевого искусства вынуждены это признавать. В последние десять лет среди тем, связанных с мастерами боевых искусств, вопрос о том, как с помощью биотехнологий сокрушить оковы человеческого тела, всегда был самым популярным проектом для выбивания финансирования.

Старик Лян, держа в зубах сигарету, вёл Цинь Ши извилистыми улочками на юг Старой заводской улицы, на улицу Шэньян. По обеим сторонам висели вывески автомастерских: «мойка», «ремонт шин». Рабочие в спецодежде без устали трудились, снимая колёса, занимаясь чисткой и обслуживанием.

— Учитель Лян, раз уж нет божественных искусств, которые можно было бы передать, может, найдётся какая-нибудь чудодейственная пилюля или тайное сокровище? Иначе, полагаясь только на методы тренировки и тактику боя, сокрушать великие пределы плоти - это слишком медленно. Я ведь уже не молод, после дня рождения мне исполнится восемнадцать, одной ногой почти в могиле.

Глядя на идущего впереди старика Ляна, не удержался от слов Цинь Ши. Раз уж предки школы Старого боевого искусства когда-то были на коне, то раз уж они определились со статусом учителя и ученика, не мешало бы выбить немного золота!

— У семи великих пределов плоти нет определённого порядка. Твоё главное преимущество - это крепкие сухожилия и хорошо сложенный, гармоничный скелет. Поэтому мы пойдём по такому порядку: сначала сухожилия, потом кости, и постараемся сокрушить два предела.

Старик Лян проигнорировал своего слишком уж амбициозного ученика. Этот парень всё время метил на его скромные сбережения. Восемнадцать лет, и уже одной ногой в могиле? Да ему тогда, получается, земля уже по шею!

— Я сегодня привёл тебя сюда именно для того, чтобы помочь тебе сделать ещё один шаг и посмотреть, сможешь ли ты постучаться во врата великого предела сухожилий.

Старик Лян нырнул в тёмный, мрачный переулок, стены из красного кирпича которого были оклеены всевозможными мелкими объявлениями. В основном они касались мочеполовой системы и мужских проблем, изредка попадались фальшивые сообщения от богатых дам, ищущих суррогатных матерей.

«Ещё один шаг? Преодолеть барьер в десять единиц жизненной силы?!»

Цинь Ши, полный волнения, следовал за стариком Ляном по пятам и остановился у входа в аптеку. Он поднял голову и увидел несколько бросающихся в глаза красных иероглифов: «Божественное масло "Тяньчжу"». На двух раздвижных дверях из алюминиевого сплава слева было написано «Честные прямые продажи», а справа — «Евангелие для мужчин». По соседству находилась гостиница «Любовная связь», где при снятии номера предлагались такие услуги, как массаж ног, общий массаж и массаж спины с эфирными маслами, что выглядело не слишком прилично.

— Учитель Лян, ваша школа Старого боевого искусства питает особую слабость к таким местам? Мы не можем, как последователи Нового боевого искусства, ходить в какие-нибудь элитные, стильные и престижные заведения? — Цинь Ши едва сдержался.

Какой нормальный учитель с учеником будет каждый день бегать по массажным салонам и аптекам, торгующим «божественным маслом»?

— Великий отшельник скрывается в шумном городе! Ты только подумай, во времена расцвета Старой заводской улицы сколько людей она кормила? Все стремились в восточный район Данъян, чтобы вести дела и зарабатывать на жизнь. Лучшие медицинские учреждения и самые искусные гипнотизёры, возможно, находятся в агломерации Тайань или в центре города. Но самые выгодные клиники и самые умелые мастера - их точно нужно искать здесь.

На лице старика Ляна появилось презрительное выражение, которое так и говорило: «Ученик, какой же ты невежественный». Он первым толкнул дверь и вошёл внутрь.

«Жизнь нелегка», — вздохнул Цинь Ши. Что поделать, если у него действительно не хватало денег, и семья была бедной. Те ученики из элитных классов агломерации целыми днями пропадали в центрах совершенствования, пользуясь услугами профессиональных терапевтов и диетологов. А когда доходила очередь до него, всё сводилось к массажистам из салонов и торговцам «божественным маслом». Разница в жизни была слишком очевидной!

— Старина Лян! Что ты здесь забыл? Наконец-то надумал найти себе пару?! — грубый голос был полон сил и гудел, как треснувший гонг, заглушая даже стоны, доносившиеся из магазина.

Цинь Ши скользнул взглядом по старому телевизору, на котором шёл фильм для взрослых. «Смотреть порно днём при закрытых дверях, хозяин - тот ещё оригинал», — подумал он. Его взгляд переместился дальше, окинув заваленный всяким хламом, тесноватый магазин. На прилавке громоздились стопки старых бумажных романов с пожелтевшими обложками, на стене висело несколько плакатов с женщинами в платьях ципао, а за громоздким квадратным компьютером сидел мужчина в халате с впалыми щеками и бледным лицом. «На вид такой дохлый, как будто у него почки отказывают, а голос такой зычный?»

Мужчина в халате протянул руку, взял пульт и поставил на паузу пикантную видеокассету, которая дошла до самого интересного места:

— А чего это ты с собой привёл девственника? Эй, старина Лян, моё заведение работает легально, несовершеннолетним никаких интим-товаров не продаём.

— Я пришёл не для того, чтобы с тобой лясы точить. Старина Гу, мне нужна бутылка лучшего, настоящего товара из Тяньчжу, не вздумай меня надуть, — старик Лян перешёл прямо к делу и, достав из кармана пачку стоюаневых купюр, бросил её на прилавок.

— Ого, какой щедрый! Старина Лян, нашёл подходящий хороший росток? — мужчина в халате без стеснения почесал у себя в паху, а затем, облизав пальцы, принялся считать деньги. — У меня запасов немного, осталось всего три бутылки. Тяньчжу - это ведь автономный район. Хоть он и находится под юрисдикцией Восточной Ся, но каждую партию товара приходится провозить с осторожностью, остерегаясь таможни… Одну бутылку продам тебе за четыре тысячи, это недорого. Здесь не хватает восьмисот, что скажешь?

Глаза старика Ляна сверкнули:

— Раньше ведь было три тысячи двести?

Мужчина в халате беспомощно вздохнул:

— В Хэнчжоу всего один межзвёздный рейс в месяц, а для покупки билета и посадки на корабль нужно проходить проверку личности. Эти проклятые бюрократы после того взрыва на военном заводе в старом районе уже больше десяти лет держат транспортную блокаду. Эти несколько бутылок у меня уже давно лежат, четыре тысячи за штуку - это уже себестоимость. Это только потому, что мы с тобой давно знакомы. Другому я бы и за семь тысяч продал, и это было бы не слишком.

Старик Лян обернулся к Цинь Ши:

— Сколько у тебя с собой?

Цинь Ши честно ответил:

— Три тысячи пятьсот тринадцать.

Те десять тысяч, что дала ему сестра, он, естественно, не носил все с собой, оставив лишь часть на непредвиденные и повседневные расходы.

Старик Лян, повернувшись к мужчине в халате, решительно и нагло сбил цену:

— Семь тысяч за две бутылки.

Мужчина в халате уже собирался отказаться, но старик Лян его перебил:

— Старина Гу, этот товар ты всё равно никому не продашь. Последователи Нового боевого искусства используют инъекции, добавки и энергетические растворы, кто сейчас будет пользоваться «Золотым Гхи» из Тяньчжу? У него даже сертификата о проверке качества нет. Если бы ты попытался продать это в агломерации, конкуренты бы на тебя донесли, и тебя бы тут же повязали!

Выражение лица мужчины в халате слегка изменилось, и через мгновение он уступил:

— Ладно, семь тысяч за две, будешь должен мне услугу. Как только накоплю достаточно денег, обязательно куплю билет и свалю отсюда. Это проклятое место Хэнчжоу просто сводит меня с ума!

Он откинул занавеску и ушёл в заднюю комнату, откуда вернулся лишь спустя долгое время. Казалось, он рылся в сундуках, и вся его пижама была в пыли.

— Две бутылки «Золотого Гхи», стопроцентно настоящий товар из Тяньчжу. Закупочная цена была выше семи тысяч. А во времена Старого боевого искусства одну бутылку и за двадцать тысяч бы купили!

Мужчина в халате говорил так, будто от сердца отрывал, ему было очень жаль расставаться с товаром. Старик Лян ничего не сказал. Они с Цинь Ши собрали семь тысяч, и он сунул завёрнутые в шёлковую ткань стеклянные бутылки за пазуху.

— Спасибо, старина Гу.

Мужчина в халате недовольно буркнул:

— Катитесь отсюда, не мешайте мне заниматься рукоделием.

Когда старик Лян и Цинь Ши повернулись, чтобы уйти, он не удержался и добавил:

— «Золотое Гхи» лучше всего использовать не для наружного применения. Его нужно вскипятить до густого сиропа и, пока он не остыл, нанести на спину, грудь и живот, а затем сесть в бочку с горячей водой, чтобы повысить температуру и ускорить впитывание. Этот шаг называется «прожигание сухожилий». Мне так тот старый монах, что продал товар, рассказал. Если твой ученик может терпеть боль, попробуйте, может, и получится выжечь «драконьи сухожилия».

Старик Лян кивнул, и они закрыли за собой дверь. Когда они покинули не слишком оживлённый и пустынный переулок, он заговорил:

— Его зовут Гу Наньтин. Имя довольно изящное. Он родом из Хайчжоу, из очень богатой семьи. Его мать выгнала из дома любовница отца, а отец оказался достаточно жестоким, чтобы лишить и его средств к существованию. К счастью, старина Гу учился в хорошей школе и обладал талантом к языкам, поэтому, бросив учёбу на полпути и начав работать на кораблях, он не умер с голоду. К сожалению, с удачей у него не сложилось. Он потратил всё своё состояние, закупив партию лекарств из Тяньчжу, надеясь разбогатеть на волне освоения новых звёзд, но тут произошёл взрыв на военном заводе, и Хэнчжоу блокировали для внешних рейсов. Летать мог только один государственный корабль в месяц.

«Взрыв на военном заводе?»

Цинь Ши нахмурился, извлекая это из памяти. Это случилось довольно давно. Говорили, что произошёл пожар на военном заводе №420, где производили детали для божественных мехов.

— Только в последние несколько лет в агломерации Тайань немного ослабили ограничения и начали развивать свободную торговлю. Многие говорят, что именно тот взрыв и стал причиной того, что Хэнчжоу опустился на самое дно рейтинга административных звёзд, — объяснил старик Лян и повёл Цинь Ши в уже знакомый ему салон «Шёлковые впечатления», где попросил управляющую, сестру Хун с пышными волосами, приготовить отдельную комнату.

Он открыл завёрнутую в шёлк стеклянную бутылку. Внутри находилась золотистая гелеобразная масса, жирная, похожая на густой жир.

— Это «Золотое Гхи» из Тяньчжу, его добывают из брюха «трёхглазого крокодила». Во времена Старого боевого искусства мастера из великих школ очень любили использовать его для вскармливания сухожилий. В нашей школе «Хун Шэн» самыми выдающимися телосложениями, сокрушающими пределы, являются «Драконьи сухожилия, тигриные кости и сила цилиня» и «Осиная талия, руки обезьяны и ноги богомола». Одно — внутреннее, другое — внешнее. До второго тебе не так уж и далеко, просто усердно совершенствуй методы тренировки. А вот для первого придётся немного пострадать.

«Драконьи сухожилия, тигриные кости?» — «Звучит очень мощно!»

Цинь Ши не терпелось начать. Он, легендарный король выносливости, какую боль он не сможет вытерпеть?

— Давайте, учитель Лян! Не жалейте меня из-за того, что я молод! Истязайте меня изо всех сил!

(Конец главы)