Глава 11.0

Мы достигли шестого этажа, и он стал первым местом, заставившим нас замереть в истинном ужасе.

— Э-это ещё что такое? — пробормотала Тоно, широко раскрытыми глазами глядя вверх.

— Да… это пугает, — согласился Ями, помрачнев.

Весь потолок был усыпан верёвками, завязанными в петли, в которых болтались безликие чучела людей, одетых в школьную форму: гакураны и сэйфуку. Я был готов переварить пошлые статуи и жуткие силуэты на фасаде, но это уже выходило за всякие грани.

— Они над нами издеваются, — я цокнул языком и низко опустил голову. — Весь этот монолит… он просто насилует нашу психику. Мне уже тошно от всего, что здесь происходит.

— Инудзука-кун, ты чего? — девушка заглянула мне в лицо, пытаясь поймать мой взгляд.

— Чего-чего? Я просто устал! Знаешь, сколько раз я хотел развернуться и уйти? Меня останавливало только то, что дверь на выход захлопнулась. А так — сбежал бы уже давно!

— Тоно-сан, только не надо… — начал было Ями, предчувствуя вспышку гнева, но Рэй его опередила.

— Нет, всё нормально. Я прекрасно его понимаю, — неожиданно тихо ответила она. — Конечно, если бы мы сейчас возились со школьным проектом и он вздумал сдаться, я бы прибила его на месте. Но сейчас… отсюда и правда хочется бежать без оглядки.

Я сказал то, что чувствовал. Почти. Всё же произнести вслух некоторые вещи я был не готов. О том, что именно присутствие этих двоих не даёт мне окончательно сломаться, я предпочёл умолчать.

Мы прошли в центр комнаты и остановились прямо под висящими телами. Несмотря на то что все они были декорациями, зрелище десятков петель под потолком давило на плечи сильнее любого груза.

— Тридцать одно… — задумчиво произнёс Ями, не отрывая взгляда от висельников. — Их здесь ровно тридцать одно.

— И что это значит? Какое-то символичное число? — обернулась к нему Тоно.

— Смотря как трактовать. Если перевернуть — получится тринадцать. Но важнее другое: это количество совпадает с числом учеников в нескольких параллелях первого года обучения в академии Тэнсин, — Ями наконец опустил голову. — В классах «А» и «Д» как раз по тридцать одному человеку. А по словам Тоно-сан, Амано-сан учится именно в «1-Д».

— Опущу вопрос, откуда тебе это известно, просто скажи: что ты из этого понял? — поторопил его я.

— Лишь то, что девушка пытается переварить свою боль. Причина, по которой она здесь оказалась, кроется не в твоём отказе, Инудзука-кун, а в самом классе или в школе. Амано-сан ведь из «тихонь», верно?

— Это лишь моё предположение. Выглядит она… ну, как бы объяснить… кроткой, — Рэй задумчиво почесала затылок. — Особенно если вспомнить рассказ Инудзука-куна: робкий голос, отчаянное желание завести друзей. Как ни крути, на «тихоню» она смахивает больше всего.

— Потрясающая логика, Тоно-сан, — тонко улыбнулся Ями. — Теперь мы хотя бы можем строить догадки о её проблемах.

— Социальная адаптация? Насмешки? Одиночество? Плохие оценки? — начал перечислять я, загибая пальцы. — То, что мы локализовали проблему до стен школы, не слишком-то сократило наш список.

Рэй встала между нами, широко улыбаясь.

— Найдем и спросим, чего спорить-то?

Видимо, она была единственной, кто старался не унывать — или хотя бы делал вид. Мне бы её стойкость…

Мы вновь открыли среднюю дверь, но за ней, на удивление, не оказалось очередного длинного коридора. Лишь крохотная комнатка и две двери: слева и справа. Правая ожидаемо не поддалась. Выбора не оставалось — мы шагнули влево.

— Что-то новенькое… — буркнула Рэй, когда мы вошли.

На сей раз внутри было не пусто, а даже… уютно. Обычный класс, парты, стулья; сквозь окна лился мягкий, теплый свет. Я словно перенесся в настоящую школу в час после последнего урока, когда город замирает в лучах закатного солнца.

— Вы это слышите? — Ями настороженно огляделся.

Прислушавшись, я тоже уловил звук. Тихие всхлипы, девичий плач, доносившийся из дальнего угла комнаты.

Неужели…

— …Это Амано? — закончила мою мысль Рэй.

Мы стали искать источник звука. Подойдя к окну и заглянув за парту, я понял, что плач звучит прямо у меня за спиной. Я открыл высокий шкафчик и невольно затаил дыхание. Там, сжавшись в комок, сидела девочка. И это была не Амано. Это вообще сложно было назвать человеком — полупрозрачный зеленый силуэт ребенка лет десяти.

— Девочка?.. Ты как здесь оказалась? — спросил я, чувствуя, как дрожит голос.

Спутники подошли ближе. Девочка оторвала лицо от колен и… Черт. Эти черты лица, знакомая оправа очков… Нет, быть не может.

«П-почему всё так?» — раздался дрожащий механический голос. — «Я-я же… я ничего плохого не сделала…»

— К-как?.. Почему ЭТО здесь? — Тоно вдруг попятилась, её лицо побледнело.

Девочка поднялась, вытирая глаза, и прошла сквозь меня к одной из парт. На дереве тут же проявился такой же призрачный ранец. Достав из него тетрадку, девочка снова захныкала, собираясь её открыть.

— Н-нет! Не смей! — выкрикнула Рэй и пулей пронеслась мимо меня.

Размахнувшись арматурой, она с яростью ударила по силуэту, опрокинув стул. Даже когда видение растаяло, Тоно не остановилась, продолжая с грохотом бить по деревянному паркету. Лишь когда дыхание её стало тяжелым и прерывистым, она замерла.

— Бл#дь… — выругалась она, выронив железку.

— Тоно-сан, это… — я хотел подойти, но Рэн положил руку мне на плечо.

— Не стоит. Она явно не хотела этим делиться.

Я сглотнул. Значит, я всё правильно понял. Эта девочка — Рэй в младшей школе. Но как это возможно? И что за тетрадь она так боялась увидеть?

Из коридора донесся сухой щелчок. Пелена «нормальности» спала с комнаты, и та снова стала черной и пустой. Рэй, не проронив ни слова, вышла за дверь. Мы переглянулись и последовали за ней.

Запертая ранее дверь теперь была распахнута настежь, открывая винтовой подъем. Казалось, этот этаж был создан лишь для того, чтобы ударить по Тоно. Но зачем это Амано? Или это вовсе не её мир? Слишком много вопросов…

На седьмом этаже я уже не удивлялся висельникам. Страшно привыкать к такому, но силы были на исходе. Меня рубило не по-детски — стоило остановиться, как глаза закрывались сами собой. Мы бродили здесь часа два, а может, вечность — я окончательно запутался во времени.

Я сполз по стене, обхватив голову руками. К сонливости прибавилась тошнота — теперь это было не метафорическое отвращение к Закулисью, а реальное физическое недомогание. Пальцы онемели, голова кружилась. Когда Рэй приземлилась рядом и тяжело опустила голову мне на плечо, я заметил, какая она бледная.

— Всё хуже, чем я думал, — Рэн присел перед нами, тревожно осматривая нас обоих. — Вам бы вернуться, ребята.

— Н-нет, мы должны… помочь, — выдавила Рэй. — Если мы уйдем, весь город превратится в «спящих». Эта зараза расползется дальше.

— Понимаю, — кивнул парень. — Но даже если бы захотели — мы не знаем, где выход. Нужно было готовиться лучше.

Я достал из сумки ломтики хлеба и протянул им:

— Будете?

— Я хочу, но… боюсь, всё выйдет обратно, — икнула девушка. — Ладно, давай.

— Благодарю, Инудзука-кун, — кивнул Рэн, принимая угощение.

— Хотел спросить…, а тебе нужно есть? Ты же не совсем человек, — подал голос я.

— Я дух в человеческом теле. Мне нужно есть, пить и отдыхать, хоть я и выносливее вас. Ну и другие дела…, но не будем обсуждать это при даме.

— В туалет я тоже хочу, чего стесняться? — буркнула Рэй.

— И то верно, — негромко рассмеялся Ями. — Просто мой мир влияет на душу, а у меня её нет. Вы же медленно умираете не телом, а духом, потому вам так плохо.

— Утешил, ничего не скажешь, — вздохнул я, откусывая хлеб.

— Извини. — Ями перевел взгляд на девушку. — Слышал, ты занималась спортом, Тоно-сан? Когда ты советовала Инудзука-куну помассировать плечо.

— Ну… не то чтобы прям занималась, — она смущенно отвела взгляд. — Так, легкая атлетика в средней школе. Ничего особенного.

Странно, что в таком жутком месте нашелся момент для простого разговора за куском хлеба. Но именно он помог мне немного расслабиться. Кажется, Рэн затеял его специально.

Когда я наконец поднялся на ноги, мне всё еще было паршиво, но сил двигаться дальше стало гораздо больше. Мы открыли дверь и вновь замерли. Перед нами оказалась огромный пустой зал, посреди которой стояла единственная запертая дверь. Чуть в стороне я заметил винтовую лестницу, уходящую на следующий ярус.

Странно всё это…

Ями отошел к стене и замер, внимательно её изучая.

— Мне кажется, или здесь щель? — Рэн уперся руками в поверхность и попытался раздвинуть стену. — Нет, не поддается.

— Может, тайный проход? Ну, знаете, как в фильмах! — попробовала улыбнуться Тоно, но улыбка вышла натянутой. — Ладно, это реальность, понимаю…

— Реальность реальностью, но это первое место, которое так сильно выделяется, — парень отступил, продолжая разглядывать стену. — Нужно с этим разобраться, но сначала проверим дверь.

Так вышло, что я стоял посередине, и мне выпала «честь» тянуть ручку. Резко дернув её на себя, я уже собрался войти, но едва не врезался лбом в закрытое полотно.

— Опять… — выдохнул я. — Ну и что нам делать? Она здесь единственная.

— Остается лестница, — девушка развернулась к подъему. — Что-то мне всё это совсем не нравится.

Не одной тебе, Тоно-сан…

Превозмогая страх, мы втроем подошли к лестнице. Наши шаги отдавались гулким эхом, пока мы не выбрались на открытое пространство размером в несколько комнат, что встречали до этого. Вокруг царила абсолютная пустота, лишь вдали я разглядел нечто инородное — подобие пьедестала.

Стоило нам сделать несколько шагов, как единственный источник света — зеленые трещины в стенах — погас. Темнота стала абсолютной. В ту же секунду я почувствовал, как чья-то рука обхватила мою ладонь, больно впившись ногтями в кожу. Я даже не мог разглядеть лица того, кто это сделал.

— Тоно-сан, у тебя же был фонарик! — крикнул я.

— Д-да, сейчас! — раздался её голос совсем рядом.

Тьму прорезал узкий, но яркий луч. Я глянул на свою руку — её сжимал Рэн, криво мне улыбаясь.

— Моральная поддержка.

Я только хотел возразить, как меня отвлек странный щелкающий звук. Девушка тоже его услышала и направила свет на правую стену. Оттуда на нас медленно надвигалось нечто, лишь отдаленно напоминавшее «зелень». Огромная бесформенная туша, всё лицо которой было усыпано безликими белыми масками.

— Бежим! — крикнул я, бросаясь вперед, но левая нога не шелохнулась.

По всему периметру комнаты из пола начали вырываться черные путы, хватая нас и прижимая к земле. Я выхватил нож и быстрыми взмахами освободил ноги товарищей.

— Бегите в конец комнаты, я его задержу! — скомандовал Рэн, и из его пальцев вырвались светящиеся когти. — Не волнуйтесь, я чуть лучше вашего вижу в темноте.

Схватив Рэй за руку, я рванулся вперед, выставив нож перед собой. Пробежав несколько метров, я чуть не упал: ноги девушки снова оказались в ловушке.

— Возьми фонарик и беги! — крикнула она, отчаянно дергаясь. — На обратном пути освободишь!

Я замер. На обратном пути? Откуда нам знать, что случится через секунду? Нам и так пришлось оставить Ями одного, я не мог бросить здесь еще и её!

Игнорируя её крики, я наклонился и перерезал побеги. Плечо отозвалось резкой болью, но я буквально взвалил Рэй на себя и, собрав остатки сил, побежал дальше. Быстрые, короткие шаги не давали путам зацепиться за меня, хотя такой бег выматывал вдвое быстрее.

Добежав до цели, я, не раздумывая, схватил то, что лежало на пьедестале, и развернулся. В горле пересохло, я почувствовал металлический вкус крови, но продолжал бежать. Выхватив лучом фонаря фигуру Рэна, я промчался мимо, ухватив его за край куртки, и он последовал за нами.

Как только мы ступили на лестницу, сзади раздался оглушительный грохот. Я бежал как в последний раз. На последнем пролете силы окончательно покинули меня — я поскользнулся, повалив и себя, и Тоно, которую нес. Меня забил кашель. Вытерев рот, я увидел на тыльной стороне ладони кровавый след.

Грохот нарастал, и я обернулся, ожидая увидеть тварь. Но это были стены — они сдвигались, намертво закрывая проход к лестнице.

— Макото! — Тоно приподняла меня за подбородок и чуть ли не силой стала вливать воду из бутылки в рот. — Идиот… Я тебе что сказала?!

— Да… нормально всё, — ответил я, отстраняясь и утирая губы.

— Готов поспорить, в беге Инудзука-кун может дать тебе пару уроков, Тоно-сан. Ты случаем не занимался легкой атлетикой? — улыбнулся Ями, протягивая мне руку, чтобы помочь встать.

— Нет… — выдохнул я. — Но, кажется, стоило бы.

Чуть придя в себя, я раскрыл ладонь. В ней лежал небольшой ключ с целой связкой брелоков — игрушек из коллекционных автоматов, что стоят в торговых аллеях. Среди них я заметил подвеску с адресом, под которым было мелко выведено: «Амано».

— Это… ключи от её дома? — спросил я, всё еще тяжело дыша.

— Наверное, — Тоно осмотрела находку. — Хотя глупо вот так свой адрес указывать…

— Может, не от дома? — Ями кивнул в сторону той самой одинокой двери.

Я кивнул и медленно подошел к двери. Дрожащими пальцами вставил ключ в замок. Раздался щелчок. После второго оборота я надавил на ручку, и дверь со скрипом отворилась. Переглянувшись, мы покрепче перехватили оружие и шагнули внутрь.

Стены здесь не покрывали зеленые трещины. Единственным источником света была лампочка, свисающая с невидимого потолка. Стоило нам пройти чуть дальше, как глаза ослепила яркая вспышка.

Когда зрение вернулось, я увидел, что всё вокруг изменилось. Мы стояли в огромном помещении, похожем на актовый зал. Ряды стульев уходили в темноту, а перед ними возвышалась сцена, на которой росло неестественно огромное дерево, усыпанное наливными красными яблоками.

— Разве для спектаклей используют живые растения? — Тоно с недоумением осмотрела дерево.

— Куда интереснее, неужели здесь и правда будет представление? — я настороженно огляделся.

Дверь, через которую мы вошли, исчезла. Похоже, мы прошли Монолит до самого конца.

Выждав минуту и не заметив угрозы, я позволил себе сесть в одно из кресел и облегченно выдохнуть. Моему примеру последовали остальные, но стоило нам занять места, как лампочка погасла, а над сценой вспыхнули прожекторы.

— Неужели и впрямь спектакль? — заерзал на месте Рэн.

По доскам сцены раздались гулкие шаги. Из-за занавеса вышла та самая русая девушка — Амано Саюри. Она обошла дерево, сорвала яблоко и, откусив кусок, медленно повернулась к нам. Только тогда я заметил, что её глаза светятся ядовито-зеленым огнем, точь-в-точь как у тех тварей.

«Всем спасибо, что пришли!» — поклонилась она. Голос звучал неестественно, как старая аудиозапись. — «Для меня честь показать этот номер в кругу моих многочисленных друзей!»

Раздался грохот. С потолка прямо на пустые сиденья актового зала посыпались те самые висельники.

«Кхе-кхе!.. С вашего позволения…» — «Саюри» зашагала по сцене. — «Это место… вы ведь все его любите, верно? Здесь вы встречаете первую любовь, первых настоящих друзей… вы становитесь частью социума. Того самого, что необходимо человеку, чтобы выжить в этом мире!»

Девушка мелко, меланхолично похихикала.

«Это ведь так прелестно, не правда ли? Для некоторых школа — тернистый путь к успеху, где все силы отдаются борьбе за высшие баллы ради светлого будущего.»

Зал вокруг нас внезапно взорвался овациями. Меня пробрала дрожь. Кто ей хлопал? Эти безжизненные куклы?

Свет мигнул. Стало настолько темно, что я едва различал силуэт Амано. Дерево возле неё вдруг превратилось в плоскую картонную декорацию и с сухим хлопком упало на подмостки.

«Но… что находится по ту сторону?» — голос девушки стал жестким, вибрирующим. — «Те, кто наслаждается дарами общества, задумывались ли вы, что скрывают ваши розовые очки? Учителя, что приходят на работу лишь ради детского внимания? Люди, что находят слабых и измываются над ними? Обманутые девушки, что лишились своей чести? Те, кто погряз в отчаянии? ЛЮДИ, КОТОРЫХ ПРОСТО НЕ ЗАМЕЧАЮТ! ВЫ ХОТЬ РАЗ ОБРАЩАЛИ ВНИМАНИЕ НА ТАКИХ?!»

Хлопки зрителей-мертвецов снова оглушили нас.

«Я знаю ответ. Вы всё видите, но решаете не вмешиваться. Это ведь не ваши проблемы, вам просто повезло. А в этот самый момент человек рядом с вами — умирает.»

Свет вспыхнул вновь. Теперь на сцене их было двое. «Саюри» держала за шиворот еще одну Амано — та лишь слабо корчилась, не открывая глаз. Над ними с потолка свисала длинная петля, а рядом стояла стремянка.

«Раз я права, пусть моё представление станет усладой для ваших глаз! Этот спектакль — моя дань „чистым“ людям. ЭТО КАЗНЬ ГРЯЗНОЙ, НЕНУЖНОЙ, ОДИНОКОЙ ДЕВУШКИ! НУ ЖЕ! Я НЕ СЛЫШУ ВАШИХ КРИКОВ РАДОСТИ!»

«Саюри» с пугающей легкостью подбросила бессознательную девушку и перехватила её поудобнее. Одарив зал кривой, озлобленной улыбкой, она зашагала к стремянке.

— Ч-что она задумала? — я вскочил с места.

В её руках была настоящая Саюри? Её душа? Да плевать, я не могу позвонить ей этого сделать!

— Остановись! Нам не нужно это представление! — крикнул я. Фигура на сцене замерла.

«„Грязные“ против? А как же дар высшим существам?» — спросила она, склонив голову.

— Что за херню ты тут устроила?! — рявкнула Тоно, вскакивая следом. — Какая еще казнь? Ты в своем уме?! А ну спускайся, мы забираем тебя отсюда!

«Так вы её спасители…» — загадочно протянула двойник.

Она небрежно отбросила тело Саюри в сторону и спрыгнула со сцены в зал.

— Инудзука, я понял, что это, — прошептал Рэн, подходя ближе. — Это тоже часть Амано-сан. Её страхи, желания и самобичевание, доведенные до гротескного абсурда. Именно это существо удерживает её душу здесь.

«Неужели мне наконец встретился кто-то, кто за меня переживает? Как мило…» — существо прижало ладони к щекам. — «Вы проделали такой путь, так измучились…, но зачем?»

— Как это — зачем?.. — выдохнул я.

«Ну как же? Чем вы отличаетесь от этой бедной девочки? Такие же забитые, незаметные, нелюбимые. Вы просто потратили время впустую…» — «Саюри» посмотрела на нас исподлобья и криво усмехнулась.

— Хватит нести чушь! — крикнула Тоно, перехватывая арматуру. — Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому!

— Рэн, ты знаешь, как с ней бороться?

— Эта тварь — та же «зелень», только она украла облик и разум девушки, обострив её боль. Нам нужно победить её, чтобы освободить настоящую Саюри.

Парень выпустил когти. Я же неохотно поднял трубу. Бить существо, которое выглядит как человек, было невыносимо сложно, но ради Саюри я обязан был это сделать.

Вдруг двойник залилась диким, захлебывающимся смехом, закинув голову назад.

«ДА ВЫ СДОХНЕТЕ ЗДЕСЬ ВМЕСТЕ С НЕЙ!»