Глава 8.0

Серая комната. Четверо подростков, сидящих на полу квадратом, жуют безвкусный хлеб и запивают его остатками воды. Хлеб крошился в пальцах, оставляя на коже липкую пыльцу, а вода в бутылке давно согрелась до температуры тела, отдавая привкусом пластика. Как мы до такого дошли? Почему мы не можем вот так же сидеть где-нибудь в парке, подальше отсюда, где пахнет травой после дождя и где под ногами не холодный бетон, а мягкая земля? Рэй что-то увлеченно рассказывала, но её слова пролетали мимо меня, растворяясь в гуле крови в ушах. Мой взгляд был прикован к дверному проему соседней комнаты, где нас ждала эта проклятая дверь. Что за ней? Справимся ли мы? Вопросов было слишком много, и каждый из них отдавался тупой болью в висках.

Помимо общей тревоги, меня не отпускали мысли о Ями. Он никогда не блистал разговорчивостью, всегда высказывался только по делу, а на лице неизменно застывала легкая улыбка и спокойствие, будто он наблюдает за нами издалека, сквозь невидимое стекло. Однако сейчас он… сидел в стороне от нас, уставившись в пол, и пальцы его нервно постукивали по колену в неровном ритме. Если его о чем-то спрашивали, он отвечал, но делал это как-то наспех, словно пытался поскорее прервать диалог и вернуться к своим мыслям.

Странно… Что с ним такое?

Мне ещё в тот момент, когда мы только вошли в гостиную, его поведение показалось неправильным. Рэн подбежал ко мне, сжал мои плечи, но потом, словно одумавшись, резко отстранился и принял привычную «маску», поправив рукав куртки так, будто хотел стереть след прикосновения. Это из-за раны в боку или из-за чего-то похуже?

Не желая оставлять эти вопросы при себе, я пододвинулся к нему, и бетон под коленями противно скрипнул под моим весом, и протянул бутылку:

— Будешь?

— Благодарю, но я уже выпил свою долю, — ответил он, не поднимая головы, и лишь слегка повернул ко мне лицо с дежурной улыбкой, которая не коснулась глаз.

— Здесь никто не жадничает. Если хочешь, лучше попей, пока есть время.

Он промолчал, снова отвернувшись, и провёл ладонью по волосам, отбрасывая прядь со лба.

— Расскажешь, что у вас с Тоно-сан было? — вдруг спросил он. — Думаю, вы прошли абсолютно разные пути, даже будучи рядом.

— Про что ты?

— Это место… оно странное даже для меня. Настолько сильно влиять на реальность… Не хочу даже представлять, что оно делает с человеческим разумом. — Он помолчал, глядя на свои руки.

Почему он ходит вокруг да около? Почему не может сказать прямо?

— По рассказам Амано-сан, она шла по тем же местам, что и я: подвал, коридор с открытыми дверями. Но после начались отличия. Она попала в темную комнату, где внезапно включился огромный телевизор — оттуда доносился смех и слова, которые её ранили. Она не стала говорить, что именно там услышала. Но у меня этого не было.

— У меня тоже не было такой комнаты. Мы с Тоно прошли тот же путь до коридора, но дальше… я попал в какое-то огненное пекло. А у Рэй этого не было. — В горле пересохло при воспоминании, и я невольно сглотнул.

— Вот как, значит, — парень выпрямился, облокотившись о стену, и та отозвалась глухим эхом. — Кажется, это место подстраивается под восприятие каждого. Мы видим этот мир абсолютно по-разному, но даже не замечаем этого. Этот дом, говоря проще, лжет каждому из нас.

Никогда бы не согласился с таким бредом, если бы не видел всё своими глазами. Рэй явно видела то, чего не видел я. Об этом Ями и говорит?

— Ями-кун, а что за комната была у тебя? Ну, та, что после коридора.

Он замолчал, глядя прямо перед собой. Я уже подумал, что он меня не расслышал, как вдруг он медленно повернулся, и в его глазах мелькнула тень чего-то похожего на сомнение.

— Ничего особенного. Короткий коридорчик, который вывел меня прямо в эту комнату.

— Просто коридор? — я невольно прокрутил в голове воспоминания о давящем прессе и огне, о запахе гари в ноздрях. — Повезло тебе…

Я опустил взгляд чуть ниже, наблюдая за кровавым пятном на куртке Ями, которое уже засохло до темно-бурого оттенка. Парень это заметил.

— Не стоит так сильно переживать, — усмехнулся он и приподнял край кофты.

Я уже приготовился поморщиться от вида открытой раны, но увидел лишь засохшие бурые корки на коже. Рана затянулась, оставив лишь тонкую розовую полоску.

— Всё же не забывай, что я обладаю… так сказать, «магией» в вашем понимании, — с мягкой улыбкой произнес он. — Отрастить оторванную руку не смогу, конечно, но определенные условия помогают мне восстанавливаться чуть быстрее.

— Условия? Какие?

— Неважно, — Рэн прищурился, а затем указал на мои лохмотья. — Как тебе идея сжечь всё, что на нас надето, когда вернемся? Одежда всё равно превратилась в мусор, она вся в крови. Её отсутствие вызовет куда меньше вопросов, чем такой вид.

— Думаю, ты прав… Сам ломал голову, что с ней делать.

Рэн как-то необычно, по-доброму осмотрел меня, взгляд его задержался на царапине на щеке, а затем он отвернулся и наконец откусил кусок хлеба, медленно пережёвывая. Мне не хотелось этого признавать, но его отстраненность и вечные недомолвки заставляли меня сомневаться. Всё сходилось слишком идеально: он — дух из этого мира, пугающе сильный, выносливый, обладающий знаниями, которыми не спешит делиться. Но я знаком с ним два месяца, и за это время, несмотря на его природу… я привык считать его другом. Привык к его тихому присутствию, к тому, как он всегда оказывался рядом в самый нужный момент.

Рэн, пожалуйста, докажи мне, что ты здесь ни при чем…

— Помните, что я за панику с вами сделаю, — бросила Рэй, не отрывая взгляда от проема.

Рэн вышел вперед и включил фонарик. Мы гуськом вошли за ним. Но даже по ту сторону порога я не мог разглядеть ровным счетом ничего — луч света просто тонул в вязкой черноте. Стоило нам отойти от двери на пару метров, как она с оглушительным хлопком захлопнулась. Я невольно вздрогнул.

— Ну, а как иначе… — выдохнул я, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь.

— К-как в ужастиках… — Амано вжала голову в плечи. — Е-если что, они мне совсем не нравятся!..

С каждым шагом уши закладывало всё сильнее. Казалось, на барабанные перепонки что-то давит, отчего в висках начала пульсировать тупая боль. Не знаю, сколько мы прошли, но внезапный щелчок слева заставил нас замереть. Обернувшись, я увидел тусклое мерцание. Свет становился ярче, проявлялись помехи, белый шум, а за ними — знакомый силуэт старого квадратного телевизора.

Вслед за экраном начала обретать форму и сама комната. На стенах с сухим шелестом расползались бледно-желтые обои. Они клеились хаотично: накладывались друг на друга пластами, оставляя щели, в которых виднелась черная, будто обугленная стена. Потолок отсутствовал вовсе. Стены, изгибаясь спиралью, уходили в такую высь, что за серо-зеленым туманом невозможно было разглядеть конец этой безумной конструкции.

Прямо перед нами возник шкаф, но он не был похож на обычную мебель. Дерево шло рябью, вибрируя, словно помехи на экране. От одного взгляда на эти ломаные линии начинали болеть глаза. Следом проявилось и всё остальное: узкая одноместная кровать у дальней стены и торшер, чья стойка, изъеденная ржавчиной, повторяла спиральный изгиб комнаты.

Первым пришел в себя Ями. Он подошел к стене, потянулся к клочку бумаги и оторвал его, вытянув за собой шлейф тягучего зеленого клея.

— Похоже на обрывок газеты, — задумчиво произнес Ями. — Всего одно слово: «Зачем?».

Я огляделся. Таких обрывков на стенах была целая куча. Как и обои, они бесконечными рядами уходили ввысь, теряясь в тумане.

— А! Черт! — вдруг вскрикнула Рэй, резко отпрянув от Амано. — Ч-что ты здесь забыл?! Ты же…

Мы с Ями вопросительно переглянулись, а потом посмотрели на девушек.

— Я-я всё время была здесь… Всё время с вами… — испуганно пролепетала Саюри, сжимая биту.

— Чего?.. — Рэй подозрительно сузила глаза, буквально сканируя напарницу взглядом. — Ты-то была, но…

Рэн дотронулся до моего плеча. Его пальцы впились в ткань куртки, а взгляд стал тяжелым, почти сверлящим.

— Я понял, о чем она, — процедил он сквозь зубы. — Хватит этих трюков!

Да что происходит? Что со мной не так? И что с Тоно? Опять начался какой-то бред, который я не в силах осознать?

Телевизор у стены внезапно погас. Комната на миг погрузилась в абсолютную тьму, но через секунду в самый центр ударил столб света, источник которого было невозможно определить. В этом луче я увидел знакомую фигуру. На возникшем из ниоткуда деревянном столе сидел рыжий парень. Положив руки на колени и широко расставив ноги, он низко опустил голову и мерно постукивал носком ботинка по полу.

— Долой мои «трюки», да? — послышался голос Аоки. Но по его мертвой, механической интонации я понял: перед нами точно не тот Харуто, которого мы знали. — Не нравится, когда вам врут прямо в лицо?

Парень поднял голову, и его глаза хищно блеснули зеленым. Криво, неестественно улыбнувшись, «Аоки» поднялся на ноги. Стол тут же растворился в пространстве, словно его и не было.

— Я что-то немного не догоняю, — буркнула Рэй, до хруста сжав пальцы на кочерге.

— Этот парень играет с нами, — Рэн сделал шаг вперед, и он выпустил когти. — Многое из того, что мы здесь видели, могло быть ненастоящим. Даже заходя в одну дверь, мы не оказывались в разных местах. Мы просто теряли друг друга из виду, потому что он так хотел.

— А ты у нас, значит, самый умный в этой шайке? — «Аоки» сделал шаг навстречу, его движения были дергаными, как у сломанной марионетки. — Строишь свои псевдотеории, основываясь на… на чем? Как им понять, что ты не врешь? Что ты не сошел с ума и не несешь полный бред, чувак?

— Ями-кун… Он не может врать! — подала голос Амано, её голос дрожал, но звучал решительно. — Он всё же… наш друг. Товарищ…

«Аоки» неожиданно злобно оскалился и резко взмахнул рукой.

— Друзья? Товарищи? Да к черту эти определения!

Земля под ногами пошатнулась. Подняв взгляд, я оцепенел: спираль, в которую была закручена комната, пришла в движение. Огромные отрезки стен начали вращаться вокруг нас, как детали гигантского механизма.

— Каждый из вас… Нет… Берите выше! — «Аоки» сжал кулак, не сводя с нас горящего взгляда. — Каждый человек хочет видеть только то, что нравится ему одному. Он хочет, чтобы «друг» подстраивался под его желания! Твой друг… Твой товарищ… ОН С ТОБОЙ ТОЛЬКО ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ТЫ ЕМУ ВЫГОДЕН! — он развел руками и залился лающим смехом.

В комнате резко погас свет. Я замер, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Краем глаза я уловил движение и понял: рядом со мной стоит уже не Рэй. «Аоки» с кривой ухмылкой смотрел мне прямо в глаза, его лицо было в сантиметрах от моего.

— Разве я не прав, Инудзука-кун?

От дикого испуга я дернулся и замахнулся свободной рукой, вкладывая в удар весь свой страх…, но в этот миг свет включился. Передо мной стояла Рэй. Она вскинула руки, защищаясь, и смотрела на меня, испуганно хлопая глазами.

— Ты чего?.. — выдохнула она.

— А? Что?.. — я медленно опустил руку, заметив, что «Аоки» по-прежнему стоит на своем месте, в центре круга, и даже не шелохнулся.

Он играет с нами. Заставляет видеть то, что выгодно ему. Теперь я окончательно понял, о чем предупреждал Рэн. Он вызывает галлюцинации, обманывает само восприятие. Но как это возможно? Как он может вот так просто взламывать человеческий мозг?!

— П-прости, Тоно, я… я не хотел… — выдавил я и медленно развернулся к нашему мучителю.

— Как же смешно на всё это смотреть… — усмехнулся он, прикрыв рот ладонью. — Вы отчаянно цепляетесь за доверие, хотя на самом деле никто из вас не верит другому. Вы сочиняете оправдания… надеваете маски… И кто знает — ваша это вина или вина тех, кто заставил вас это сделать?

В груди что-то болезненно щелкнуло. Догадка, холодная и острая, начала проясняться в сознании. Всё в этом доме — ложь. «Аоки», это искаженное отражение, постоянно твердит о масках, а те голоса в огненном пекле…

Значит, там были не только воспоминания Харуто? Те крики, обвинения — они были кого-то еще или обращены к нам. Но какие из них принадлежали именно ему? Мать твою… Нападать в лоб — чистое самоубийство. Он снова подставит под удар Рэй, а я даже не пойму, что бью не по врагу. Если мы не докопаемся до сути боли Аоки, мы отсюда не выберемся.

— Слушай! — я выступил вперед, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы не пришли сражаться с тобой или причинять боль! Мы просто… хотим помочь своему другу! Отдай нам настоящего Аоки-куна! Мы попробуем понять тебя, так же как и он сам пытается это сделать!

— Понять? Принять меня? Вы?! — «Аоки» снова зашелся в лающем смехе. — Что вы вообще знаете об этом? Что в вашем понимании значит «принять»? Принять человека со всеми его изъянами? Ложь! Вы никогда не поможете человеку, если он сам не в силах себе помочь! Вы для него — никто, даже если вы чертовы любовники! Вы слышите и пытаетесь «вылечить» только то, что доставляет дискомфорт вам самим. Одному не нравятся его вредные привычки — и это станет темой ваших нравоучений. Другой придерется к стилю одежды, третий — к голосу… И этот список будет тянуться бесконечно.

— В чём твоя проблема? — внезапно спросил Ями, его голос звучал пугающе ровно. — Всё ещё может решиться, если ты просто скажешь нам. Мы готовы выслушать тебя, Аоки-кун. По-настоящему.

Парень опустил плечи и медленно покачал головой.

— Вы не поняли… не поняли ни единого моего слова.

Глаза «Аоки» налились бледно-зеленым светом. Его лицо застыло, превратившись в безжизненную маску, лишенную всяких эмоций. Свет снова резко погас, и в наступившей тьме остались видны лишь две флуоресцентные зеленые точки на месте его зрачков.

— Вы ничего не поняли. Даже самый близкий человек не смог мне помочь. Он испортил меня. Он заслужил свою участь. А вы… вы пытаетесь «понять» меня, продолжая втайне смеяться над моим уродством. Вы заслуживаете того же. Вы умрете здесь, понимаете?

Зеленые огни испарились, оставив нас в кромешной черноте. Я едва мог различить силуэты друзей, но чувствовал: мы всё в той же комнате. Пол мелко вибрировал под ногами — спираль продолжала своё бесконечное вращение.

— Совсем мне это не нравится… — пробормотала Рэй, пятясь назад, пока не уперлась в меня плечом. — Всё совсем не так, как было с Амано-тян.

— Потому что причины разные… — отозвался я, не сводя взгляда с пустоты, где только что стоял «Аоки». — Только я никак не могу ухватить суть… Какая именно травма его сожрала?

— З-значит… мы правда здесь умрем?! — взвизгнула Саюри, едва не выронив биту. — Я-я больше не хочу… Хватит!

— Если не начнем думать, Амано-сан окажется права, — добавил Рэн. Его голос доносился откуда-то сбоку. — Я знаю, что вам наговорило это искажение. У вас нет веских причин верить мне, но… надеюсь, за то время, что мы знакомы, я не разочаровал вас настолько, чтобы вы верили каждому слову этого монстра.

— Да говори уже, что ты предлагаешь! — рявкнула Тоно, теряя терпение.

— Травма Амано-сан росла снаружи: она хотела всё для людей, но люди не смотрели на нее. Но у Аоки всё иначе. Его не «не замечают». Если у него и есть проблема, похожая на случай Саюри, то она направлена внутрь. Она касается его физического «я», его образа.

Напрямую касается его самого?

У меня не было ни одного доказательства того, что Ями нам врал. Напротив, именно он помог нам адаптироваться, а мне и вовсе спас жизнь. Я доверюсь ему. Теперь я понял, в какую сторону нужно «копать». Нужно направить логику в иное русло и решить эту задачку дома Аоки Харуто, пока спираль не раздавила нас окончательно.