Глава 10.0

Акт 2, Часть 3:

Квинтэссенция головной боли

Ветки уютно потрескивали в небольшом костре. Танец пламени завораживал, гипнотизировал разум. Хотелось просто смотреть в одну точку, не отрываясь. Расслабиться, забыться, провалиться в глубокий сон без сновидений. С резким щелчком в сторону, на сочную зелень травы, отлетали искры. Приближаясь к земле, их яркий оранжевый блеск мгновенно тускнел, оставляя после себя лишь серый пепел.

Неожиданное прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть и резко обернуться.

— Возьми, — улыбнулся Рэн, протягивая мне чистую белую футболку и черные спортивные штаны. — Выбор у меня невелик. Ну, ты и сам понимаешь почему.

— Д-да, понимаю, — я принял одежду дрожащими от запредельной усталости руками. — Так это… твой дом? Как у тебя вообще может быть дом в реальном мире?

Позади нас высился одноэтажный традиционный домик. Темное дерево выглядело старым, почерневшим от времени; этот дом явно был построен гораздо раньше моего. Низкая крыша с длинными карнизами нависала над верандой. Вход на задний двор закрывала широкая раздвижная дверь, оклеенная бумагой васи. Через неё, в тусклом свете настольной лампы, виднелись несколько потертые маты татами.

— Можно сказать, что мой, — ответил Ями, задумчиво оглядывая здание. — А на вопрос «как»… Он просто был пуст, вот я его и занял.

— С электричеством, водой и мебелью? — я скептически прищурился.

— Да… в такую удачу сложно поверить, — он почесал затылок, стаскивая через голову грязную футболку. На его голом торсе не осталось даже намека на ту жуткую рану, что он получил в «доме». — И я не заставляю. Ты не настолько наивен.

В голове начали выстраиваться теории: от безобидной «ему правда повезло» до пугающей «он убил жильцов». Но зачем? В чем смысл убивать, если он изо всех сил старается помогать людям? Где логика?

— Я связан с этим местом, — начал он, швырнув свою потрепанную одежду в костер. Пламя жадно вгрызлось в ткань. — Объяснить… пока не могу, как именно. Просто я могу здесь находиться. Бывало, еще до нашей встречи я выбирался из своего мира, чтобы просто посидеть в этих стенах.

— А где жильцы? Или их никогда не было?

— Были. Они умерли, — парень задумался, глядя на меня. — От старости, не переживай.

Приятно было услышать хоть что-то новое о такой загадочной сущности, но я не мог заставить себя признать, как мне здесь не по себе. Ями вел себя как обычно — ничего странного или криминального. Просто… я уже не был в нем так уверен, как раньше. Даже если он не зачинщик и не проводник для того психопата в маске, он всё равно может скрывать детали, которые мешают нам выйти на след преступника.

Когда последние клочья окровавленных обносок догорели в костре, мы прошли в дом. Я сел на пол перед низким столом. Рэн поставил передо мной высокую цилиндрическую чашку без ручки, в которой дымился свежезаваренный зеленый чай. Парень опустился напротив, поджав ноги и обхватив свою чашку обеими руками.

— Спасибо, — я кивнул, глядя на темную жидкость внутри.

— Что-то беспокоит? — спросил он, вглядываясь в моё лицо.

— Да, родители, — не поднимая глаз, начал я. — Пропал на всю ночь, в школу не пошел. Понимаю, что Аяме выдала нам ту справку, мол, «не переживайте», но всё равно… На душе паршиво.

— Ты ведь собираешься пойти к ним вместе с Тоно-сан? — сделав глоток, уточнил Рэн. — В справке указано сильное пищевое отравление. У вас обоих. Если вы, по их теории, иногда проводите ночи вместе, то вполне могли съесть какую-нибудь гадость на ужин. Свали всё на кулинарные таланты Тоно-сан. Должны поверить.

— А потом за такие отмазки я сам от Тоно получу… — тихо усмехнулся я, впервые за утро почувствовав тень расслабления.

— Ладно, атмосферу слегка развеяли, — вдруг серьезно произнес Ями, и я невольно напрягся. — Я хотел обсудить кое-что именно с тобой.

— Именно со мной? С чего вдруг такая избирательность?

— Я не хочу занижать лидерские качества Тоно-сан, но в плане аналитики и логики я больше доверяю тебе, Инудзука-кун.

Я сглотнул. Разговор слишком резко сменил вектор настроения.

— Что ты думаешь о нашем докторе — Ито Аяме?

— Отношусь к ней нейтрально. Видно, что она старается помочь, но ей чертовски сложно полностью доверять подросткам.

— Значит, ты тоже заметил эту нотку… — Рэн прикрыл глаза и поставил чашку на стол. Опершись локтями о столешницу, он спрятал лицо в ладонях. — Однако, кажется, у этого «недоверия» корни куда глубже. Она не просто сомневается в нас — она боится верить. Но продолжает помогать по неведомым причинам.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Нам нужно заполучить её безоговорочную веру. Если она в какой-то момент решит отступить, мы потеряем глаза и уши в стенах больницы.

— Получить веру… — я задумался, глядя на чаинки на дне. — Она пошла нам навстречу только тогда, когда Амано-сан вышла из комы. Получается… нам нужно повторить это чудо.

— Правильно мыслишь. Но не просто помочь кому-то случайному. Нам нужно спасти конкретного человека.

— Её племянника, — выдохнул я, осознав масштаб задачи. — Но мы ведь даже Судзуки не смогли вытащить. А её племянник в коме уже вечность, куда дольше недели.

— До финального спасения еще далеко, поэтому для начала мы должны найти ответы. Как тебе предложение: после отдыха и восстановления вдвоем отправиться в Закулисье?

— Только вдвоем? Но… зачем? — я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Мы оба не горим желанием ввязываться в драки, верно? Если мы будем бродить там толпой, а уж тем более впятером, когда выпишут Аоки, шансы привлечь внимание духов вырастут в разы. Я бы пошел один, но… — Рэн виновато опустил взгляд. — Мне становится всё сложнее там находиться. Кажется, мой родной мир начал меня отторгать.

— Так вот почему ты ночью был таким загруженным?

— Это одна из причин. Дома, где мы нашли Аоки-куна, там быть не должно. Я пытался понять, как и почему он там появился. Прости. Я видел по твоему взгляду, что ты сомневался во мне. Я просто не мог вести себя иначе.

Я подозревал его в предательстве, когда ему самому было хреново. Обманывает он меня сейчас или говорит чистую правду? Черт его знает. Я окончательно запутался в собственных мыслях, а он подкидывает всё новую пищу для размышлений.

— Хорошо, я пойду с тобой. Но мы скажем об этом остальным. Никаких секретов за спиной у Тоно и Амано-сан.

— Конечно, если тебе так будет спокойнее.

Конечно, будет. В конце концов, если я подохну там, а ты вернешься один, Тоно хотя бы будет знать, с кого спрашивать.

Нашу беседу прервал настойчивый стук в дверь. Открыв её, мы невольно прищурились от яркого утреннего солнца. На пороге стояла взъерошенная и заспанная Рэй. Поправив очки, она хмуро взглянула на меня.

— Пошли уже. Давай по-быстрому со всем покончим, и я… спать лягу.

— Амано-сан ушла домой? — уточнил Рэн.

— Угу, — пробормотала Тоно, но вдруг замерла и криво усмехнулась. — Поползла, точнее. Как только во двор зашла и начала подниматься, рухнула прямо лбом об дверь. В таком состоянии и заползла внутрь. Не будь я сама такой убитой, ржала бы так, что вся улица проснулась.

В моей голове это выглядело болезненно… но, зная Саюри, со стороны это и правда могло показаться комичным.

Попрощавшись с Рэном, я еще раз поблагодарил его за одежду, подхватил сумку и пошел вслед за девушкой в сторону моего дома. При виде Тоно сравнение «вялая, как червяк» становилось реальностью. Раскачивая руками и сутулясь, она плелась рядом, напоминая зомби. Мы не спали одинаково долго и были в одной переделке, но я чувствовал, что протянул бы еще пару уроков, а она готова была отключиться прямо на ходу. Зная её, Тоно, скорее всего, не спала и весь день до самой вылазки.

Мы шли по окраине города. Я мельком глянул в сторону реки. В центре Комати даже в полдень довольно тихо, но здесь царила абсолютно умиротворяющая атмосфера: цветущий травянистый склон, уходящий к воде, и облака бабочек, кружащие над зеленью. Приходилось идти прямо по проезжей части, но тут и одна машина в час — не большая, но редкость.

Остановившись напротив моего забора, Рэй подняла на меня тяжелый взгляд:

— Почему я вообще должна тебя отмазывать?

— Потому что я якобы ночую у тебя. Теперь родители об этом знают.

— Ну и что?

— Хорошо, можешь идти домой, я не держу, — я пожал плечами. — Просто тогда дверь и окно в моей комнате начнут запирать на все замки, а до школы меня будут водить за ручку. Если хочешь лишиться члена команды — валяй.

Рэй недовольно цокнула языком, но промолчала, убирая мобильник в карман.

Я созванивался с мамой утром, и, судя по всему, из-за моего отсутствия она даже не поехала на работу. Оставалось надеяться, что из-за моих выходок у неё не возникнет проблем…

Дверь открылась лишь наполовину. На пороге стояла мама. Стоило ей увидеть мою кривую, виноватую улыбку, как она тут же скрестила руки на груди.

— Макото, это уже ни в какие ворота! — нахмурилась она. — А ну, быстро зашел. Сейчас мы серьезно поговорим о твоих ночных похождениях.

Я молча притянул к себе Тоно, слегка выставив её вперед.

— Я с ней. Ты не против?

— А?.. — голос мамы мгновенно смягчился, когда Рэй вежливо поклонилась.

— Здравствуйте… — вяло, но с вымученной улыбкой произнесла подруга.

Вид девушки рядом с сыном явно выбил женщину из колеи. Грозность сменилась растерянностью — мама явно не ожидала такого «знакомства» прямо сейчас. Но мне это было только на руку. Мы прошли вслед за мамой в гостиную; Рэй шагала медленно, озираясь по сторонам так, будто видела наш дом впервые. Или очень умело делала вид. С ней никогда нельзя знать наверняка.

— Не думала, что нам придется знакомиться при таких обстоятельствах, — нервно улыбнулась мама, поправляя домашнюю одежду.

— Меня зовут Тоно Рэй, — ответила девушка. — Я зашла извиниться. Ину… Макото сказал, что вы очень переживали, поэтому…

Рэй поклонилась так резко и низко, что я сам вздрогнул от неожиданности.

— Т-ты чего? — прошептал я.

— Вина за состояние и ночную пропажу вашего сына лежит полностью на мне, — твердо чеканила она, не разгибаясь. — Макото говорил, что вы не против ночёвок, поэтому я не беспокоилась. Но я совсем забыла, что кулинар из меня — как из чучела великий воин. Извините, пожалуйста!

Закончив свою тираду, она выпрямилась и протянула маме медицинскую справку. Я тут же сделал то же самое.

— Пищевое отравление? — мама пробежала глазами текст и вдруг негромко рассмеялась. — Всё… настолько плохо?

— Ага. Хотела как лучше, а получилось как всегда, — неловко почесала затылок Тоно. — Даже скорую пришлось вызывать. Хотите, я дам номер моей мамы? Ну, чтобы вы могли всё уточнить на всякий случай.

Я-то боялся, что моя ложь про её готовку выроет ей яму, а она сама радостно прыгнула в неё и закопалась поглубже. Пусть Рэй и «псевдо-девушка», но какое мнение о ней теперь сложится у мамы? Впрочем, план сработал: мама согласилась взять номер мамы Тоно. Рискованно, но убедительно.

— Вам уже лучше? — заботливо спросила мама, окончательно сменив гнев на милость.

— Немного. Только есть очень хочется, — признался я, чувствуя, как желудок скручивает от голода.

— Сейчас я всё приготовлю, подождите немного.

Когда мама отвернулась и ушла на кухню, Рэй измученно посмотрела на меня. Каждая черточка её лица кричала о том, как сильно она хочет спать, но черт… мама только-только с ней познакомилась. Если она сейчас просто уйдет, это будет выглядеть странно.

— Иди в мою комнату, я сейчас, — тихо шепнул я.

Рэй, не проронив ни слова, тяжело вздохнула и поплелась в сторону лестницы, едва переставляя ноги. Я же направился на кухню. Подойдя к матери, которая как раз разбивала яйца в миску, я негромко спросил:

— Мам, а где Момо?

Она удивленно обернулась, не переставая взбивать венчиком:

— Как где? В школе, конечно. Она, в отличие от некоторых, занятия не прогуливает.

Черт… Совсем вылетело из головы. Сердце болезненно сжалось — после того кошмарного видения в Закулисье мне до безумия хотелось поскорее увидеть сестру, просто убедиться, что она в порядке.

— Рэй твоя что из еды любит? — прервала мои мысли мама.

— А? Я-я не знаю…

— Весь в отца, — она мило усмехнулась. — Любит всем сердцем, убить за меня готов, а как спросишь: «Какой мой любимый цвет?», так зависнет на несколько минут. Если что, Макото, запомни: у меня все важные вещи фиолетовые. Даже те, что он мне дарил. Лаванда у нас в горшках в трех местах по дому стоит. В общем, ты понял намек. Иди, развлекай гостью, а я пока соображу вам поздний завтрак.

Заходя в комнату, я уже морально готовился увидеть, как моё спальное место нагло оккупировали, но нет. Рэй стояла у стола, увлеченно перелистывая мой школьный альбом еще со времен средней школы. Рядом, на столешнице, лежали веером мои старые рисунки — детские каракули, которые я зачем-то хранил годами. Она явно решила провести здесь полную инспекцию.

— Ты знала, что в чужих вещах лазить не принято? — спросил я, бесцеремонно вырывая альбом из её рук.

— А ты прекрасно знал, что к моральным принципам я отношения не имею. И вообще, сам виноват — нечего всё на виду оставлять!

— Проще спросить, в чем я не буду виноват, — проворчал я.

Тоно проигнорировала шпильку, взяв в руки один из листков. На некоторых каракулях еще можно было разгадать силуэт дома или дерева, но на остальных творился настоящий сюрреалистичный бред.

— Это что за «шедевры»? Прямо уровень как у этого… Эйнштейна! — иронично выдала Рэй.

— Эйнштейн был физиком, — поправил я. — А у тебя что, в начальной школе уровень рисования был как у Леонардо да Винчи?

— Ну… не прямо как у него, но всяко получше этого, — она покрутила мой рисунок под разными углами, пытаясь найти в нем смысл. — Зачем ты их вообще хранишь?

— Как зачем? История жизни. Когда-то я видел себя не в столичном университете науки, а за мольбертом, с краской на физиономии.

— Погоди, что? — она отложила бумагу. — А где ты сейчас себя видишь?

— Я же сказал: Токийский университет науки. Собираюсь туда после старшей школы. Даже коплю потихоньку, еще со второго года средней.

Я приоткрыл ящик стола, где в аккуратной стопке лежала заначка — чуть меньше ста тысяч иен.

— Украдешь — я тебе устрою, — в шутку пригрозил я, заметив её удивленный взгляд.

— Ты за кого меня принимаешь?! Сейчас как дам! — она замахнулась, но сразу остыла.

Рэй по-хозяйски запрыгнула на мою кровать и облокотилась спиной о стену.

— Значит, уезжать собрался?

— Если бы я не хотел ничего добиться, пошел бы сразу после школы в какой-нибудь комбини. А так — да. А ты что планируешь?

— Дожить бы до выпуска, — Рэй уставилась в потолок. — А так… без понятия. Никогда не задумывалась. В Комати останусь, наверное. Поступлю на что-нибудь простое в соседнем городе.

Стало как-то грустно. Не из-за того, что наши пути после школы разойдутся, а потому, что она совсем не видит своего будущего. Сложно, наверное, когда не знаешь, куда двигаться, и просто плывешь по течению.

В ожидании завтрака Рэй прилегла у стены, лениво тыкая кнопки на своей раскладушке и то и дело зевая. Вскоре она окончательно отключилась, выронив мобильник прямо себе на лицо. Неудивительно — всё утро она держалась на чистом упрямстве. Стоило голове коснуться подушки, и её выбило из реальности.

Пока подруга отдавалась сну, я устроился рядом с книгой. Роман попался меланхоличный — главный герой переживал самоубийство лучшего друга. Каждая страница была пропитана одиночеством и смертью.

Сам не заметил, как начал клевать носом. Пытался взбодриться, тер глаза, но бессонная ночь взяла своё. Книга выпала из рук, и я провалился в тяжелый, беспросветный сон…