Чаша с водой

В переулке Цветущих Абрикосов был колодец, называемый колодцем с железной цепью. Железная цепь, толщиной с руку молодого мужчины, год за годом свисала внутри колодца. Когда появился этот колодец и эта цепь, и кто совершил это странное и бессмысленное дело, давно уже никто не знал. Даже самые старые жители городка не могли рассказать об этом ничего определенного.

Ходили слухи, что когда-то в городке нашелся любопытный человек, который, несмотря на увещевания стариков, решил проверить, насколько длинная эта цепь. Он совершенно не принял во внимание старое правило, передаваемое из уст в уста: «Тот, кто вытащит железную цепь из колодца, потеряет один год жизни за каждую вытащенную треть метра». В результате, после того как он с усилием тянул цепь в течение времени, необходимого для сгорания одной благовонной палочки, он вытащил большую кучу железных звеньев, но так и не увидел конца. Человек был уже совершенно измотан, поэтому он оставил вытащенную из колодца цепь свернутой рядом с воротом, сказав, что вернется завтра, и что не верит в эти суеверия.

Однако, вернувшись домой, в тот же день у него пошла кровь из семи отверстий[1], и он умер в своей постели, причем с открытыми глазами. Как бы родственники ни старались, они никак не могли закрыть ему глаза. В конце концов, один старик, чья семья из поколения в поколение жила рядом с колодцем, попросил родственников отнести тело к колодцу. Покойник «широко открытыми глазами» наблюдал, как старик возвращал цепь обратно в колодец. Когда вся цепь снова полностью погрузилась в глубины колодца, глаза покойника наконец закрылись.

[1] Цицяо (七窍) — семь отверстий в голове: глаза, уши, ноздри и рот.

Старик и ребенок медленно подошли к колодцу с железной цепью. Малыш, у которого из носа свисали две сопли, рассказывал эту историю четко и последовательно, совсем не как деревенский ребенок, который учился всего полгода. Мальчик задрал голову, глядя большими, похожими на черные виноградины, глазами, слегка шмыгнули носом, и две маленькие сопли-змейки втянулись обратно. Посмотрев на сказителя, который держал в руке большую белую чашу, мальчик надул губы и сказал:

— Я закончил рассказывать, теперь ты можешь показать мне, что у тебя в чаше?

Старик усмехнулся и ответил:

— Не торопись, не торопись. Давай сначала сядем у колодца, а потом я покажу тебе все, что захочешь.

Ребенок «доброжелательно» напомнил:

— Не смей отступать, иначе плохо кончишь: как только подойдешь к колодцу с железной цепью, сразу в него упадешь, и я даже не стану вытаскивать твой труп! Или вдруг ударит гром и расколет тебя на обугленные куски, тогда я возьму камень и потихоньку раздроблю…

Старик, слушая, как ребенок сыплет словами, словно горохом из бамбуковой трубки, длинную череду недобрых выражений без повторов, почувствовал головную боль и поспешно сказал:

— Обязательно покажу тебе. Кстати, от кого ты нахватался этих выражений?

Ребенок решительно ответил:

— У моей матери, конечно!

Старик с чувством произнес:

— Воистину, край талантов и процветания.

Ребенок внезапно остановился и, нахмурившись, спросил:

— Ты что, ругаешься? Я знаю, некоторые любят говорить хорошие слова наоборот, как Сун Цзисинь!

Старик поспешно отрицал это, затем сменил тему:

— В городке часто происходят странные вещи?

Ребенок кивнул.

— Расскажи мне.

Ребенок показал пальцем на старика и серьезно сказал:

— Например, ты держишь большую белую чашу, но не разрешаешь людям класть в нее медные монеты. Еще до того, как ты закончил рассказывать историю, моя мама сказала, что ты рассказываешь неплохо, но туманно, и видно, что ты привык мошенничать. Поэтому она велела мне дать тебе несколько монет, но ты ни за что не хочешь их брать. Так что же на самом деле в твоей чаше?

Старик не знал, смеяться ему или плакать.

Оказалось, это был тот самый сказитель, который ранее рассказывал истории под старой софорой. Он попросил ребенка проводить его в переулок Цветущих Абрикосов, чтобы посмотреть на тот колодец. Поначалу ребенок не хотел идти, но старик сказал, что его белая чаша имеет большое значение и содержит невероятные редкости. Мальчик от природы был живым и непоседливым, и родители говорили, что при перерождении он забыл отрастить себе задницу. С малых лет он любил бродить повсюду с компанией бездельников во главе с Лю Сяньяном. Однако ради того, чтобы поймать угря или вьюна, маленький проказник мог неподвижно жариться под солнцем полдня, проявляя удивительное терпение. Поэтому, когда старик сказал, что в белой чаше что-то лежит, мальчик сразу же клюнул на приманку.

Даже когда старик сначала выдвинул странное требование — попробовать поднять его, чтобы узнать, насколько он тяжелый, и весит ли он сорок цзиней[2], ребенок без колебаний согласился, ведь от того, что его несколько раз поднимут, он не потеряет ни куска мяса.

[2] Цзинь — мера веса, равна 0,5кг.

Но затем произошло нечто, от чего мальчик раз за разом закатывал глаза: старик, державший чашу в левой руке, изо всех сил своей правой рукой пытался поднять его пять или шесть раз, но ни разу не смог успешно это сделать. В конце концов, мальчик покосился на тонкие руки и ноги старика, покачал головой и подумал, что хоть они оба худые, но сила того нищеброда Чэнь Пинъаня намного больше, чем у этого старика. Однако, помня о том, что он еще не увидел содержимое чаши, ребенок, словно повзрослевший не по годам, сдержался и не сказал ничего, что могло бы поставить старика в неловкое положение.

Надо сказать, что в районе переулков Глиняных Кувшинов и Цветущих Абрикосов, когда дело доходило до споров и ругани на улицах, особенно до саркастических замечаний, этот мальчик мог занять третье место, вторым был образованный Сун Цзисинь, а первой — мать этого ребенка.

Старик подошел к колодцу, но не сел на его край.

Древний колодец был сложен из серого кирпича, с небольшим устьем. Взглянув внутрь, старик не смог разглядеть дна, и более того, у него возникло смутное ощущение, будто кто-то смотрит на него в ответ.

Незаметно для себя старик начал тяжело дышать.

Мальчик подошел к колодцу, повернулся к нему спиной, подпрыгнул и приземлился ягодицами прямо на край.

Увидев это, старик покрылся холодным потом. Одно неосторожное движение, и мальчишка мог бы упасть прямо вниз. Учитывая историю этого древнего колодца, даже тело будет трудно найти.

Старик медленно сделал несколько шагов вперед, прищурился и наклонился, внимательно рассматривая железную цепь, один конец которой был крепко привязан к основанию ворота.

«Место с превосходным фэншуй, лучшее во всей области», — подумал он.

Старик оглядел окрестности, испытывая смешанные чувства, и подумал:

«Интересно, кому в конце концов достанется этот важный артефакт?»

Он вытянул свободную левую руку и пристально посмотрел на ладонь. Линии на ней были сложными и неясными. Но появилась новая линия, которая медленно удлинялась, напоминая трещину на фарфоре.

Мудрецы читают по ладони, как по карте гор и рек. Однако этот старик в данный момент просто смотрел на самого себя. Он нахмурился и с удивлением произнес:

— Всего за полдня ситуация стала такой печальной, тогда как же обстоят дела у тех нескольких человек?

Ребенок уже стоял на краю колодца, одной рукой упершись в бок, а другой указывая на старика, и громко торопил:

— Ты покажешь мне наконец белую чашу или нет?!

Старик беспомощно сказал:

— Быстро слезай, быстро слезай, я сейчас тебе покажу!

Ребенок, все еще сомневаясь, в конце концов спрыгнул с края колодца.

Старик на мгновение заколебался, затем с серьезным выражением лица сказал:

— Малыш, нам суждено было встретиться. Я могу показать тебе чудеса этой чаши, но после того, как увидишь, ты не должен рассказывать об этом посторонним, даже твоей матери. Но если не сможешь сдержать обещание, то даже если ты, малыш, будешь тыкать меня в спину, я и глазком не дам тебе заглянуть.

Ребенок моргнул:

— Начинай.

Старик торжественно подошел к краю колодца и, наклонив голову, обнаружил, что мальчишка на этот раз сидит на краю колодца, широко расставив ноги и немного пожалел, что связался с таким непослушным ребенком.

Отбросив посторонние мысли, старик повернулся лицом к колодцу, пятью пальцами обхватил дно большой белой чаши и начал едва заметно наклонять ладонь.

Ребенку казалось, что прошло довольно много времени, но белая чаша над его головой оставалась неподвижной, а старик сохранял ту же позу.

Как раз в тот момент, когда две струйки соплей у мальчика почти дошли до уголков рта, и его терпение было на исходе, из белой чаши полилась струйка воды толщиной с палец и беззвучно упала в глубину колодца.

Мальчик оскалил зубы, собираясь разразиться руганью, но внезапно закрыл рот, несколько удивленный. Через мгновение выражение его лица сменилось с шокированного на растерянное. Затем он начал испытывать страх, внезапно опомнился, спрыгнул с края колодца и побежал домой.

Оказалось, что количество воды, которое старик вылил из белой чаши в колодец, уже давно превысило объем большого кувшина. Но вода продолжала литься и литься.

Мальчик решил, что он определенно увидел призрака средь бела дня.

※※※※

Лю Сяньян небрежно сорвал у обочины дороги ветку с только что проклюнувшимися почками и начал практиковаться в фехтовании. Он крутился как безумный волчок, совершенно не жалея своих новых сапог и поднимая на тропинке бесчисленные клубы пыли.

Лю Сяньян покинул городок и шел с севера на юг. Ему нужно было только миновать крытый мост, построенный на деньги господина Суна, и пройти еще три-четыре ли, чтобы добраться до кузницы, открытой отцом и дочерью семьи Жуань. На самом деле, Лю Сяньян всегда был высокомерен, но мастер Жуань заставил его преклоняться перед собой всего одной фразой:

— Мы пришли сюда только для того, чтобы разжечь печь и выковать меч.

Ковка меча — это здорово! Как только Лю Сяньян подумал о том, что в будущем у него будет настоящий меч, он не мог сдержать своего возбуждения, бросил ветку и побежал, крича на ходу.

Лю Сяньян вспомнил несколько боевых стоек, которым мастер Жуань обучал его в частном порядке, и начал практиковаться. Его движения выглядели довольно правдоподобно и энергично.

Он приближался к крытому мосту. На ступенях у северного конца моста сидели четверо: изящная и пышная красавица, держащая на руках мальчика в ярко-красном халате. Мальчик высоко задрал подбородок, словно полководец, только что одержавший великую победу. На другом конце ступеней сидел высокий старик с седой головой, тихо утешая надувшуюся маленькую девочку. Девочка была изящна, как самая искусная фарфоровая кукла в мире, ее нежная кожа сияла на солнце, настолько прозрачная, что можно было ясно разглядеть голубые вены под ней.

Дети только что поссорились, маленькая девочка была готова расплакаться, а мальчик выглядел еще более довольным собой.

Старик был крупного телосложения, словно маленькая гора. Сидящая рядом женщина бросила на него извиняющийся взгляд, но величественный старик сделал вид, что не заметил этого.

Внизу лестницы стоял молодой человек, который был старшим внуком главы семьи Лу и звали его Лу Чжэнчунь[3]. Возможно, родная земля действительно взращивает своих людей, ведь уроженцы маленького городка всегда выглядели лучше, чем мужчины и женщины из других мест. Однако Лу Чжэнчунь уже давно растратил себя на вино и женщин, и в глазах четверых, сидящих на ступенях, выглядел просто неприглядно.

[3] Лу Чжэнчунь (卢正淳). Лу — распространенная китайская фамилия. Может означать «олень» или «спокойный, тихий». Имя Чжэнчунь можно интерпретировать как «истинная чистота».

Семья Лу владела драконовыми печами, которые превосходили все в городке как по количеству, так и по масштабам. Род Лу был тем родом, чьи члены чаще всего уезжали в другие места, чтобы пустить там корни. Однако Лу Чжэнчунь, который когда-то был весьма влиятелен в городке, теперь выглядел скованно, лицо его побледнело, и весь он был напряжен, словно малейшая оплошность могла привести к конфискации имущества и истреблению всего его рода до девятого колена.

Мальчик говорил слова, непонятные простым жителям городка:

— Матушка, этот маленький червячок по фамилии Лю, его предок действительно тот самый…

Как только он собирался произнести имя, женщина тут же закрыла ему рот:

— Сколько раз твой отец наказывал тебе перед выходом из дома, что здесь нельзя называть чьи-либо имена.

Мальчик разжал руки женщины, его глаза горели, и он спросил приглушенным голосом:

— В их семье правда из поколения в поколение передаются драгоценный доспех и «Канон Меча»[4]?

[4] «剑经» — «Канон Меча» или «Трактат о мече». Обычно относится к древним китайским текстам или трактатам, посвященным искусству владения мечом, техникам фехтования и философии боевых искусств, связанных с мечом.