Три из пяти

Во дворе дома Гу Цаня Истинный Господин, Рассекающий Реку, Лю Чжимао и госпожа Гу по-прежнему сидели друг напротив друга. Он протянул руку, наблюдая за тем, как распространяются линии на его ладони, и почувствовал себя неспокойно.

Он убрал руку и, подняв голову, спросил:

— Госпожа Гу, много ли в городке женщин, подобных вам, вышедших замуж за мужчин из других мест?

Госпожа Гу покачала головой:

— Наверное, немного. По крайней мере, здесь, в переулке Глиняных Кувшинов и переулке Цветущих Абрикосов, я одна такая.

Лю Чжимао немного поколебался, но все же раскрыл ей некоторые небесные тайны:

— Шесть и двенадцать лет для девочек, девять и восемнадцать лет для мальчиков — это два больших порога. Первый нужно перешагнуть самостоятельно, а второй можно преодолеть с помощью внешней силы. После этого есть еще одна вещь, которая может дать больше уверенности. Чем богаче и знатнее семья, тем больше преимуществ. Открыть дверь, войти в зал и войти в комнату — три этапа. Первые два шага действительно зависят только от удачи и судьбы, особенно первый шаг. Успех или неудача зависят только от того, захочет ли Небо дать шанс.

Глаза госпожи Гу наполнились радостью:

— Если бессмертный мастер обратил на него внимание, значит ли это, что мой Гу Цань способен самостоятельно сделать первый шаг?

Лю Чжимао с загадочной улыбкой ответил:

— Любой ребенок, выросший в этом городке, на самом деле не обладает выдающимися врожденными качествами и талантами. Хотя вашему Гу Цаню еще нет девяти лет, он не исключение.

Лицо госпожи Гу мгновенно помрачнело.

Лю Чжимао поднял ногу, топнул по земле и улыбнулся:

— Не беспокойтесь, хорошие или плохие врожденные качества, конечно, важны, но не являются решающими. Если Небеса благоволят, даже собака у обочины или сорняк могут постепенно совершенствоваться, следуя великому Дао, и в конце концов вознестись в облака. В этот раз городок в виде исключения позволил войти стольким чужакам, потому что у него не было выбора. Даже самая плодородная земля после тысячелетий возделывания, обработки и сбора урожая, а также нескольких периодов безжалостной эксплуатации, придет в упадок и в конце концов станет полностью бесплодной. Фэншуй и скрытые ресурсы этого места наконец достигли своего последнего великого года. Когда человек находится на пороге смерти, происходит последняя вспышка жизненных сил, и в этот момент его дух становится особенно сильным. Ваш Гу Цань как раз пользуется этим преимуществом. Его возможности настолько велики, что превосходят все ожидания и далеко превосходят тех одаренных детей городка, которые были раньше.

Губы госпожи Гу задрожали, она изо всех сил пыталась сдержать свою радость, а глаза наполнились слезами, излучая несколько соблазнительное очарование.

Лю Чжимао бросил на нее взгляд и усмехнулся:

— Конечно, не будьте слишком жадной. Такую великую возможность получил не только ваш сын. Грубо говоря, на всем огромном Восточном континенте Водолея, даже если и есть человек, достойный единолично обладать этой удачей, он, вероятно, еще не родился.

Госпожа Гу прижала руки к груди и прошептала:

— Этого достаточно, достаточно.

Лю Чжимао, вспомнив о молодой женщине с горы Облачной Зари, насмешливо сказал:

— Суетятся, выбиваются из сил, гоняясь лишь за внешними вещами. Поистине, теряют арбуз, подбирая кунжут. Невероятная глупость.

Затем Лю Чжимао усмехнулся:

— Впрочем, это неудивительно. Эти старые пни с Облачной Зари никогда не отличались широтой взглядов. Иначе они не позволили бы мне, старику, получить это преимущество. Имея гору сокровищ, которая практически неисчерпаема, они должны были бы купаться в богатстве и процветать с каждым днем, а вместо этого опустились до того, что им приходится полагаться на какого-то ученика, чтобы поддерживать свою репутацию.

В комнате Гу Цань, долго колотивший кулаками и ногами в дверь, стоял на скамейке, прильнув к окну, и с несчастным видом умолял:

— Матушка, пожалуйста, выпусти меня, я обещаю слушаться!

Госпожа Гу взглянула на старого бессмертного мастера Лю Чжимао, и тот кивнул. Только тогда она открыла дверь и, взяв Гу Цаня за руку, вывела его во двор. С суровым лицом она тихо сказала:

— Сяо Цань[3], не смей шалить, понял? Матушка никогда не била тебя, но если ты осмелишься не послушаться, матушка действительно побьет тебя один раз. Гу Цань издал звук «о», повесил голову и выглядел вялым и больным.

[3] Префикс 小(сяо) является одним из вариантов образования ласковых имен. Типа «Саша-Сашенька». Часто используется как ласковое прозвище. Обращение возможно и между взрослыми в неформальном общении (например, среди друзей или коллег одного возраста).

Гу Цань принес маленькую скамеечку и сел сам по себе, образовав с матерью и Лю Чжимао треугольник. Он подпер щеки руками:

— Мама, о чем вы на самом деле говорили со сказителем только что? Я не мог расслышать в комнате. Расскажите мне еще раз.

Лю Чжимао удивленно воскликнул, немного подумал, затем взмахнул запястьем, и большая белая чаша снова появилась на его ладони. Он опустил голову и сосредоточенно посмотрел на нее, его глаза были темными и непроницаемыми. На поверхности воды в белой чаше появилась рябь, иногда всплескивали капли, черная линия быстро металась в белой чаше, время от времени ударяясь о ее стенки. Он пробормотал себе под нос:

— Ладно, ладно, пусть будет по-твоему.

Чтобы заполучить этого ученика, ранее в переулке Глиняных Кувшинов Лю Чжимао приложил все усилия и рискнул потерять десятки лет совершенствования, чтобы успешно вмешаться трижды. Первый раз он заставил Цай Цзиньцзянь наступить в собачьи экскременты. Последний раз он использовал тайное искусство, чтобы заставить ее поверить в свое просветление. Конечно, за пределами городка это было бы абсолютно невозможно. Даже настоящий даосский Истинный Господин не осмелился бы сделать такое. Но в городке Цай Цзиньцзянь была не более чем обычным человеком, поэтому у старика появилась возможность воспользоваться ситуацией, несмотря на огромную цену, которую ему пришлось заплатить. Второй раз был наиболее искусным, даже он сам считал это гениальным ходом — он заставил Цай Цзиньцзянь ошибочно принять доброе предупреждение Чэнь Пинъаня за хитрую месть. Он замедлил речь Чэнь Пинъаня и позволил Цай Цзиньцзянь заметить эту деталь. Это было тщательно продумано.

На пути совершенствования соратники балансируют на тонкой грани между добрыми связями и кармическими узами.

В этот момент сердце госпожи Гу, находившейся во дворе, заколотилось. Она боялась, что старый бессмертный мастер Лю Чжимао сообщит какие-то плохие новости.

Лю Чжимао дернул уголком рта. Краем глаза он заметил, как ребенок осторожно встал и бросился бежать к воротам двора. Госпожа Гу закричала.

Лю Чжимао, держа в руках белую чашу, неторопливо встал:

— Ученик, позволь учителю сначала показать тебе, насколько велики Небо и Земля, чтобы ты не пренебрегал последствиями и не разрушил наше великое дело, рассчитанное на тысячи лет!

У госпожи Гу потемнело в глазах, она потеряла сознание и упала на землю.

Лю Чжимао резко взмахнул рукавом. В следующий момент Гу Цань, только собиравшийся коснуться засова ворот, споткнулся и упал. Когда он понял, что что-то не так, он растерянно огляделся и, подняв голову, увидел стоящего рядом с ним сказителя:

— Где это мы?

Лю Чжимао, заложив руки за спину, спокойно ответил:

— Внутри чаши.

Гу Цань еще больше растерялся, но вдруг услышал громкий окрик Лю Чжимао:

— Встань!

Гу Цань инстинктивно встал, замер, и обнаружил, что стоит на краю обрыва, а прямо перед ним вдалеке простирается бескрайнее море облаков.

Затем его глаза расширились от ужаса, когда он увидел, как в белой дымке огромное тело прорывается сквозь облака и медленно движется. Но оно было настолько огромным, что невозможно разглядеть его полностью.

Гу Цань испугался и собирался отступить на шаг, но Лю Чжимао быстро положил руку ему на голову и сурово сказал:

— Если сейчас отступишь, то в будущем на пути совершенствования не сможешь сделать ни шагу! Стой твердо!

Гу Цань так испугался, что слезы сразу потекли из глаз. Этот обычно непослушный и своевольный ребенок даже плакать не смел вслух. Он совершенно не мог контролировать свое тело, его ноги дрожали, губы тряслись.

Вдалеке море облаков начало бурлить. Туманные белые облака, казалось, постепенно рассеивались.

Затем в небе появилось больше черноты, чрезвычайно длинной и огромной, как… маленький черный вьюн, которого он держал в чане для воды дома, после того как тот вырос до огромных размеров.

Эта мысль неожиданно возникла в голове Гу Цаня.

В тот момент Гу Цань был ошеломлен и невольно шагнул вперед, протягивая тонкие руки к небу. Огромная голова размером с горную вершину медленно выплыла из моря облаков.

Глаза Гу Цаня сверкали, он совершенно не боялся и даже помахал рукой, крикнув:

— Скорее иди сюда! Так вот насколько большим ты стал. Неудивительно, что я всегда замечал, как на следующий день в чане с водой пропадало много рыбы, креветок и крабов, которых я туда бросал.

Стоявший позади Гу Цаня Лю Чжимао с озера Бамбукового Свитка испытывал смешанные чувства: глубокое разочарование и зависть, но также и невольное удовлетворение.

Хотя он сам, несомненно, уже не мог иметь такой великой удачи, но обрести такого ученика было счастьем, и это путешествие определенно не было напрасным!

Лю Чжимао, своими глазами наблюдая приближение головы, прошептал:

— Чудо света.

※※※※

Чэнь Пинъань вдруг сказал Нин Яо, что ему нужно ненадолго зайти в дом. В итоге он присел в углу, спиной к ней, и спрятал что-то в ладони.

Выйдя из дома, он сообщил, что пойдет купить для нее глиняный горшок для отвара лекарств, которого не хватало в доме.

После того как он быстро ушел, Нин Яо бросила взгляд в темный угол, где стоял старый горшок.

На самом деле у нее был очень хороший слух. Предметом в ладони Чэнь Пинъаня был чрезвычайно острый осколок фарфора.