Если есть несправедливость, то раздается звук

Фу Наньхуа, молодой глава города Старого Города Дракона, сейчас сидел напротив Сун Цзисиня, осторожно держа в руках маленький чайник с надписью «Горный Демон» на дне. Он так внимательно рассматривал гравировку, словно любовался изящным телом несравненной красавицы, не в силах насмотреться. Он разглядывал, поглаживал и дышал на чайник, уже полчаса вертел его так и эдак, не желая выпускать из рук. Есть люди или вещи, которые заставляют влюбиться в них с первого взгляда и вызывают радость в сердце. Для придирчивого Фу Наньхуа этот чайник для успокоения сердца был как раз из таких. Хотя между удачной находкой и ошибкой лишь тонкая грань, Фу Наньхуа был уверен, что в этот раз ему повезло, причем немало. Старый Город Дракона занимал одно из ведущих мест среди многочисленных школ на юге Восточного континента Водолея, поэтому Фу Наньхуа действительно был отпрыском богатой семьи небожителей, видавшим настоящую роскошь. Именно поэтому Цай Цзиньцзянь ранее во всем проявляла слабость.

Сун Цзисинь зевнул, съежился в кресле, устроившись поудобнее, и лениво спросил:

— Брат Фу, раз мы уже подтвердили подлинность вещи, не пора ли нам поговорить о цене?

Фу Наньхуа, которого редко называли братом, подавил легкое чувство дискомфорта в сердце, неохотно отложил чайник «Горный Демон» и с улыбкой сказал:

— Брат Сун, ты наверняка знаешь, насколько я искренен, иначе я бы не был так откровенен и не сказал бы сразу при встрече об истинной ценности этого чайника. Я бы также не мешкал и не показывал бы так прямо свое намерение заполучить этот чайник любой ценой. Все это делается для того, чтобы мы не торговались до бесконечности, впустую тратя время и портя братские чувства. Брат Сун, я, Фу Наньхуа, уже считаю тебя близким другом на будущем пути совершенствования. Сейчас мы можем спокойно вести дела, а сможем ли мы в будущем разделить радости и горести, и даже доверить друг другу свои жизни, зависит от того, насколько уверенно мы сделаем этот первый шаг сегодня.

Сун Цзисинь указал пальцем на этого искреннего молодого господина с высокой заколкой и с улыбкой сказал:

— Брат Фу, я человек очень приземленный, весь пропитан запахом денег. Конечно, я умею заводить друзей. Но когда дело доходит до деловых переговоров, если кто-то начинает говорить мне о братских чувствах, я невольно спрашиваю себя: не будет ли этот человек в будущем, когда ему понадобится апеллировать к братским чувствам, на самом деле в душе подсчитывать выгоду?

Лицо Фу Наньхуа похолодело, он откинулся назад, прислонившись к спинке стула, и легко постукивал пальцем по столу, делая это мягко и беззвучно.

Сун Цзисинь, казалось, не замечал перемены в настроении Фу Наньхуа:

— То, что я назвал тебя братом Фу и показал тебе этот чайник, уже демонстрирует мою искренность. Раз уж мы оба хотим заключить сделку, давай сделаем это быстро и четко. Брат Фу, ты назовешь цену, а я кивну или покачаю головой. У тебя будет две попытки назвать цену. После этого, считай, что упущенного не вернешь. Даже если ты пообещаешь мне горы золота и серебра, извини, брат, но я не продам.

— Тот нефритовый амулет, который я дал тебе ранее, считай подарком при встрече. Он называется «Старый Дракон Проливает Дождь» [1]. Это не какой-то мощный духовный артефакт, он лишь помогает избавиться от летней жары, очистить разум и отвести скверну. Особенно полезен он для медитации и самозабвения. Если использовать его вместе с секретными мантрами, передаваемыми в высших даосских школах, эффект удвоится.

[1] П/п.: «Старый Дракон Проливает Дождь» (老龙布雨). Это китайское выражение описывает явление, когда дождь идет при ясном небе. В китайской мифологии драконы считались повелителями дождя и воды, поэтому такой природный феномен приписывался действиям древнего дракона.

Фу Наньхуа улыбнулся искренне, без тени высокомерия или снисходительности на лице. Он положил на стол вышитый мешочек и подвинул его ладонью в сторону Сун Цзисиня, торжественно произнеся:

— Эти медные монеты в мешочке называются «деньгами подношения». Это один из видов «денег благовоний» для подношений в мире. Обычно их подносят статуям божеств в храмах Городского Бога или павильонах Вэньчана[2]. Их можно держать во рту, прятать в животе или держать на ладони, и у каждого способа есть свои тонкости и применение. Но это не самое главное. Действительно важно то, что эти монеты, похожие на золотые, на самом деле сделаны из «эссенции золота», которая гораздо ценнее золота. Бессмертные говорили: «Возможно, можно добыть водяной нефрит, но о секретах эссенции золота нельзя говорить» — это как раз об этом. Мешочек с деньгами подношения из эссенции как плата за чайник — не скажу, что этого более чем достаточно, но цена справедливая. Если добавить к этому тот амулет Старого Дракона, я, Фу Наньхуа, осмелюсь сказать, что ты, младший брат Сун, определенно останешься в выигрыше.

[2] П/п.: Павильон Вэньчан (文昌阁). Вэньчан — божество литературы и образования. Храм Городского Бога (храм Чэнхуана, 城隍庙). Чэнхуан — божество-хранитель города в китайской мифологии.

Закончив эти «искренние» слова, Фу Наньхуа стал спокойно ждать ответа.

Сун Цзисинь помолчал немного, моргнул и спросил:

— Все?

Фу Наньхуа горько усмехнулся:

— Да, это все.

Сун Цзисинь внезапно изменился в лице и хлопнул ладонью по столу:

— Фу, убирайся к чертям собачьим! Ты считаешь меня трехлетним ребенком, которого легко обмануть?! Перед тем, как вы вошли в городок, у вас должно было быть три мешочка с медными монетами. Один мешочек — для оплаты прохода, а затем за каждое приобретенное сокровище, большое или малое, полагается отдавать один мешочек. В мешочке обычно бывает от двадцати до тридцати монет, а в этом твоем тощем кошельке есть ли хотя бы двенадцать?! Вести дела без капли честности и еще пытаться получить удачу из моих рук?

Фу Наньхуа усилил нажим пальца и начал постукивать по столу, постепенно ускоряясь. Сун Цзисинь почувствовал дрожь в груди, и неожиданно ему стало трудно дышать. Его лицо покраснело, а в глазах появились кровяные прожилки. Он поспешно протянул руку и прижал ее к груди. Сердцебиение было таким сильным, словно барабанный бой, бум-бум-бум, как будто оно вот-вот пробьет грудную клетку.

Фу Наньхуа постепенно замедлил темп постукивания пальцем, и цвет лица Сун Цзисиня улучшился. Фу Наньхуа с улыбкой спросил:

— Раз уж первая цена не сошлась, то я назову цену еще раз. Двадцать четыре монеты подношения из эссенции золота. Продашь ли ты чайник «Горный Демон»?

Сун Цзисинь, обливаясь потом, колебался. Видя, что противник что-то предпринимает, он уже собирался попытаться смягчить ситуацию, как молодой господин Старого Города Дракона, привыкший к всеобщему вниманию, снова ускорил темп ударов, словно внезапный летний ливень.

Сун Цзисинь прижал руки к груди, его красивое лицо уже исказилось, в его свирепом выражении промелькнула жестокая усмешка.

Фу Наньхуа едва сдержался, подумав, что лучше было бы забить этого волчонка до смерти, но в последний момент великое искушение подняться на небеса шаг за шагом и достичь бессмертия все же пересилило личную неприязнь, поэтому он прекратил движения пальцами, пощадив Сун Цзисиня.

Сун Цзисинь тяжело дышал, его взгляд горел, он хрипло расхохотался. Фу Наньхуа никак не мог этого понять. В глазах Сун Цзисиня, казалось, не было ненависти, и Фу Наньхуа не счел это чем-то пугающим. На пути совершенствования встречается много странностей и необычных людей, поэтому он лишь с недоумением спросил:

— Над чем ты смеешься?

Дыхание Сун Цзисиня становилось все более ровным и спокойным. Он откинулся на спинку стула, вытер пот со лба и сказал, сверкая глазами:

— Стоит мне только подумать, что в недалеком будущем я тоже буду обладать такими же способностями, как у тебя, убивать людей щелчком пальцев, как сразу же становлюсь безмерно счастливым.

Фу Наньхуа улыбнулся и отбросил все мысли. Сун Цзисинь действительно был человеком, идущим по тому же пути, что и он, и это вызывало у него чувство взаимного восхищения.

С такими людьми легче всего иметь дело, если ты занимаешь более высокое положение, чем они. Но они также могут быть самыми проблематичными, если им удастся взобраться выше тебя…

Однако молодой глава Старого Города Дракона не считал, что после успешного обретения здесь удачной возможности он будет уступать юноше, который до девяти лет так и не смог покинуть маленький городок.

Сун Цзисинь взглянул на маленький чайник на столе и полмешка медных монет, затем поднял голову и сказал:

— Фу Наньхуа, у меня есть два условия. Если ты согласишься, я не только продам тебе чайник, но и предоставлю еще одну старинную вещь, не уступающую ему.

Фу Наньхуа подавил радость в сердце и постарался ответить как можно более равнодушно:

— Говори.

Сун Цзисинь, не ходя вокруг да около, сразу выпалил:

— Во-первых, я хочу, чтобы ты дал мне три мешочка золотых монет вместо двух!

Фу Наньхуа без колебаний ответил:

— Хорошо!

Сун Цзисинь пристально смотрел в глаза собеседнику.

Фу Наньхуа улыбнулся:

— Верить или нет — твое дело. Но прежде чем я уйду сегодня, ты должен показать мне вещь, стоящую два мешочка золота, чтобы я сам мог ее оценить.

Сун Цзисинь кивнул:

— Конечно!

Фу Наньхуа спросил:

— Тогда каково второе условие?

Сун Цзисинь медленно произнес:

— Убей для меня одного человека.

Фу Наньхуа покачал головой:

— Раз ты знаешь, сколько медных монет в мешке, то должен понимать, что мы, «чужаки», не можем здесь убивать по своему усмотрению. Иначе нас немедленно изгонят из городка, возможно даже лишат части «корня и кости». Мудрец с помощью даосских методов отнимет связанные возможности, это будет ужасно, и семья потеряет все шансы в этом месте.

Уголки рта Сун Цзисиня приподнялись:

— Не спеши отказываться. Можешь просто понаблюдать за ситуацией, как тебе?

Фу Наньхуа с улыбкой спросил:

— Мне любопытно, кого ты хочешь убить?

Сун Цзисинь ответил полушутя-полусерьезно:

— Я тоже над этим размышляю.

Фу Наньхуа снова взял маленький чайник, ощущая тонкую текстуру его поверхности, и небрежно сказал:

— Что ж, тогда я буду ждать и смотреть.

За столом напротив Сун Цзисинь машинально потер шею, его лицо было крайне бледным.

※※※※

Ранее Чжигуй проводила Цай Цзиньцзянь до ворот дома семьи Гу, а затем отправилась гулять по улицам. Когда Цай Цзиньцзянь вошла в ворота, она застыла на месте, словно пораженная громом. Глядя на старика, сидящего на длинной скамье, дрожащим голосом спросила:

— Уважаемый, не вы ли тот Истинный Господин, Рассекающий Реку, который тайно совершенствовался на озере Бамбукового Свитка[3]?

[3] П/п.: на самом деле, более дословный перевод — «Озеро Письма, 书简湖». Но в древнем Китае «书简» означало бамбуковые дощечки для письма, которые связывались вместе и скручивались в рулончик, образуя своеобразную «книгу» или «свиток», потому «озеро Бамбукового Свитка».

Старик спросил:

— Как ты узнала меня?

Цай Цзиньцзянь почтительно ответила:

— Младшая Цай Цзиньцзянь с горы Облачной Зари. Десять лет назад я сопровождала отца к озеру Бамбукового Свитка, чтобы увидеть чудесное зрелище появления черепахи, несущей каменную стелу. Мне посчастливилось издалека увидеть ваш благородный облик, и это воспоминание до сих пор свежо в моей памяти.

Старик кивнул:

— Понятно.

Цай Цзиньцзянь с некоторой тяжестью на сердце сказала:

— Истинный Господин, я хотела…

«Сказитель», известный как «Истинный Господин, Рассекающий Реку, мельком взглянул на нее и равнодушно произнес:

— Из уважения к патриарху горы Облачной Зари, я не буду обращать внимания на твой незваный визит, но пусть это будет в последний раз. Выходя со двора, не забудь закрыть дверь.

Цай Цзиньцзянь помолчала мгновение, затем кивнула:

— Младшая удаляется.

Она действительно ушла, не забыв аккуратно закрыть за собой дверь — ее движения были мягкими и безупречными.

Во дворе женщина посмотрела в сторону ворот и обеспокоенно спросила:

— Бессмертный мастер, она не похожа на человека, который так просто сдастся. Не будет ли из-за этого проблем?

Старик, удостоенный почетного титула «Истинный Господин», усмехнулся:

— Войдя в городок, даже вздох или выпущенные газы могут вызвать неприятности. Неужели из-за этого стоит отказываться от возможностей?

Женщина не нашлась, что ответить.

Старик улыбнулся:

— Позволь мне спросить тебя, Гу. Если бы у тебя был выбор, ты бы предпочла, чтобы Гу Цань отправился совершенствоваться на гору Облачной Зари или последовал за мной на озеро Бамбукового Свитка? Не торопись с ответом, — старик жестом остановил женщину, чтобы она не спешила высказываться. Он неторопливо продолжил: — Гора Облачной Зари — это второсортная, низкоуровневая школа на Восточном континенте Водолея. Однако если ты думаешь, что эта гора не стоит внимания, то глубоко ошибаешься.

— Камни Корня Облаков, добываемые на горе Облачной Зари — настоящие сокровища небес и земли. Не только на Восточном континенте Водолея, но и во всем мире они уникальны. Поэтому гора Облачной Зари занимает исключительное положение, и все относятся к ней с уважением, особенно даосская школа Алхимического Котла, которая поддерживает с ней тысячелетние связи. Я же всего лишь один из отшельников озера Бамбукового Свитка, владеющий островом посреди озера. Моих учеников можно пересчитать по пальцам, а слуг — меньше сотни.

Госпожа Гу, женщина средних лет, все еще очаровательная, улыбнулась:

— Разница между мной и той женщиной с горы Облачной Зари такая же, как между ней и вами, бессмертный мастер. Как я могу позволить Гу Цаню отказаться от благословенного места ради следования за той женщиной, чтобы он рылся в грязи в поисках пропитания?

Истинный Господин рассмеялся от души, но вдруг вспомнил кое-что и сказал серьезным тоном:

— Каково происхождение того юноши? Госпожа Гу, расскажи подробнее. На всякий случай.