Глава третий: Позабытый призрак (3)
* * *
На оживлённом проспекте у самой окраины имперской столицы располагается «Карабайн Миу-Тюдор» — знаменитый ресторан, занимающий второй этаж старинной сыроварни. Здесь излишки или популярные сорта сыров из лавки снизу превращают в удивительно вкусные и притом недорогие блюда. Несмотря на кажущуюся простоту, заведение славится как место, которое часто посещают не только простые горожане, но и благородные мужи, и даже священнослужители. Стоит отметить, что название на имперском языке звучит весьма благородно, однако в переводе на японский оно означает нечто вроде «Громадногрудая сосалочка», что совершенно лишает его всякого изящества.
Разумеется, речь идёт о корове, но какой остряк додумался до такого имени? Порой логика обитателей Ортодоксальной Империи остаётся для меня загадкой.
— Хм-м... — Климин с недовольным видом поглаживает себя в области груди, отчего невольно испускаю тихий вздох.
— Не бери в голову название заведения. Давай же войдём.
— Слушаюсь, господин лейтенант.
Продолжая с каким-то упорством поглаживать свой мундир, она согласно кивает.
«К слову, предпочитаю более изящные формы, так что прошу не понимать превратно. Скорее мне по душе те плавные и гибкие линии, что создаются сочетанием мышц и скелета. Впрочем, пышные формы также вызывают у живой интерес, но обсуждать подобные материи с подчинённой дамой явно не стоит, а потому храню молчание.»
— Добро пожаловать, господа гвардейцы. Вас двое? — оборачивается к нам официант, занятый уборкой посуды.
— Найдётся ли свободный кабинет? — утвердительно киваю и спрашиваю. — Дело в том, что «со вчерашнего дня красная корова пребывает в добром расположении духа».
Глаза дюжего бородатого официанта на мгновение становятся пронзительно трезвыми и внимательными.
— Позвольте узнать ваше имя?
— Фонкт. Скажите, что я от Гёэнбах, этого будет достаточно.
— Понял вас. — официант едва заметно кивает. — Прошу минуту терпения.
Климин, судя по всему, совершенно не понимает сути происходящего и лишь удивлённо хлопает ресницами, переводя взгляд с меня на официанта.
— Э-э... что это сейчас было?
— «Красная корова» — прозвище здешнего владельца, а слова про вчерашний день и настроение являются паролем.
— Поразительно...
На самом деле лишь в точности воспроизвожу слова, которым обучила командир батальона, и сам до конца не осознаю всех тонкостей шифра. С самим владельцем также лично не знаком. Вскоре вернувшийся официант обращается к нам:
— Прошу прощения за ожидание, господин Фонкт. Как раз освободилась отдельная комната, извольте проследовать за мной. Там «тихое место», никто не потревожит.
«Следовательно, помещение защищено от посторонних ушей. Весьма предусмотрительно с их стороны.»
— Благодарю. — озаряю его улыбкой и незаметно вкладываю в руку медную монету, после чего оборачиваюсь к спутнице. — Идём, младший лейтенант.
* * *
И вот теперь я нахожусь в весьма затруднительном положении.
— Помещение, безусловно, отдельное, но... — бормочу я.
Нас проводят через коридор подле кухни в самую тупиковую комнатку. В ней всего одно окно, отчего внутри царит полумрак. Наличие стола и стульев вполне естественно, но по какой причине здесь находится кровать?
— Господин лейтенант... — Климин принимается пристально рассматривать меня, заставляя изрядно занервничать.
— Я и сам в этой комнате впервые. Должно быть, помещение отдыха для персонала.
Здание само по себе невелико, оттого и отдельных кабинетов здесь раз-два и обчёлся. Вероятно, сие место предназначено для тайных переговоров или свиданий. С точки зрения контрразведки чрезвычайно удобно, но с точки зрения моего душевного спокойствия — в высшей степени болезненное. Появившаяся вместо давешнего официанта служанка принимает наш заказ, и я, вручив ей записку, прошу её удалиться.
«Прошу тебя, не смотри на меня так испытующе. Всё совсем не так, как кажется. Проклятье, со мной вечно так: за что бы ни взялся, всё идёт наперекосяк.»
— Оказавшись здесь, мы полностью обрываем след для преследователей. — сняв фуражку, я стараюсь улыбнуться Климин. — Ранее отправил зашифрованное послание командиру роты, так что она наверняка предпримет необходимые меры, дабы разобраться с сей слежкой.
Наша ротная, капитан Юги, в подобных ситуациях всегда ставит безопасность подчинённых во главу угла. Однако, будучи человеком решительным и склонным к силовым методам, частенько самолично бросается на передовую, что доставляет немало беспокойства подчинённым. В её надёжности сомневаться не приходится, но именно из-за подобного безрассудства нередко достаётся на орехи от командира батальона.
Спустя некоторое время подают яства, среди которых взору предстаёт огромная головка сыра. Должно быть, цилиндрический сыр для долгого хранения, разрезанный пополам. В месте среза виднеется углубление, куда шеф-повар ловко высыпает только что сваренную пасту.
— О-о-о! — не сдерживает восхищения Климин.
Повар с гордым видом начинает искусно перемешивать макароны. От жара пасты сыр плавится на глазах, превращаясь в густой и ароматный соус. Когда лишний жар уходит, раскладывает пасту по небольшим тарелкам, изящно закручивая порции.
— Наша гордость, трёхлетней выдержки сыр «Золотая корова». Извольте вкушать, пока горячо. В лавке этажом ниже его также можно приобрести.
Ненавязчивая реклама, как погляжу. Другие слуги расставляют на столе нарезку ассорти, котелок для сырного фондю и прочие закуски, после чего стремительно исчезают.
— Желаю вам приятного отдыха. — произносит шеф-повар напоследок с каким-то двусмысленным смешком и отвешивает поклон.
«Да не то это, совсем не то!»
— Ну... — вижу, что Климин пребывает в некотором замешательстве, отчего принимаюсь объяснять правила трапезы, черпая знания из своей прошлой жизни. — Вот в этом котелке — расплавленный сыр, в который полагается обмакивать хлеб и овощи. Сыр ещё не до конца растопился, поэтому начни пока с пасты.
— Понимаю. — произносит она, уже вооружившись вилкой. — Принимаю же сие с благодарностью за божественную благодать... — опустив вторую половину священного изречения государственной религии, с нескрываемым аппетитом принимается за еду. — Боже, как же это вкусно! Господин лейтенант, скорее попробуйте и вы!
«Послушай, ты ведь не забыла, что мы здесь ради того, чтобы скрыться от погони?» — невольно усмехаюсь, но, решив не портить момент занудством, тоже приступаю к обеду.
— Действительно, превосходно. Поразительно, как один лишь сыр может обладать столь глубоким и многогранным вкусом.
— Да, мне доводилось пробовать разные сорта, но этот выдержан с такой тщательностью, что вкус просто поражает. К тому же сам способ подачи весьма оригинален.
Похоже, вкус пришёлся по нраву даже юной леди из благородного сословия, отчего чувствую облегчение. Впрочем, для моей прошлой жизни в Японии подобные изыски не были редкостью. И пасту, приготовленную в сырном круге, и фондю доводилось вкушать и прежде. Однако в этом мире кулинарные традиции строго привязаны к регионам, следовательно, наслаждаться гастрономическим разнообразием могут лишь состоятельные слои населения в крупных городах вроде столицы. Помнится, во время командировки в провинцию Кавараф ранней весной из еды там не было ничего, кроме бобов и чёрного хлеба. Угощение дичью в одном из селений было пределом их гостеприимства. Даже местные лорды питались тем же чёрным хлебом, разве что с добавлением орехов или сухофруктов. В Империи лишь малая доля процента городских богатеев имеет привилегию превращать приём пищи в развлечение. От подобных мыслей еда начинает казаться горькой из-за чувства вины, но не есть было бы глупо, так что продолжаю трапезу.
— Господин лейтенант, кажется, содержимое котелка уже готово. В него нужно макать хлеб, верно?
— Именно так. Попробуй также вот эти овощи на пару.
«Одной из причин, по которой покинул родные края и пошёл в армию, было известие о том, что офицеры всегда обеспечены достойным пропитанием. У простолюдина из деревни есть лишь два пути выбиться в люди без гроша в кармане: стать военным или священником. Я же выбрал тот путь, где кормят вкуснее. Однако сейчас мне необходимо обсудить с Климин важные вещи.»
— Младший лейтенант.
— Слуфаю фас? — отвечает она с набитым ртом.
— Прошу прощения, можешь продолжать трапезу, просто выслушай. Отвечать на вопросы нет нужды. — извинившись перед девушкой, у которой с губ свисает расплавленный сыр, начинаю разговор. — Мне хотелось бы, чтобы ты поразмыслила над одним вопросом. К какой стороне принадлежим мы с тобой? Являемся ли мы сторонниками Императора или же примыкаем к оппозиции?
— Оппофи...
— Нет-нет, не отвечай. Просто подумай об этом.
Так мы далеко не продвинемся...
* * *
Сия история случилась в те времена, когда на моих плечах ещё красовались знаки различия младшего лейтенанта или подпоручика, кому как удобнее величать.
— Скажи мне, младший лейтенант Фонкт. — как обычно, тягучим и ленивым голосом обратилась ко мне командир батальона. — Ты за Императора или против него?
— Является ли этот выбор обязательным для исполнения? — отрываюсь от разбора документов и с некоторым внутренним напряжением оборачиваюсь.
— Не припомню, чтобы позволяла тебе задавать встречные вопросы. — говорит она, хотя по её лицу видно, что ситуация её забавляет.
«Следовательно, могу продолжать в том же духе.»
— В Церемониальном батальоне по определению не может быть офицеров, настроенных против Императора.
— Вот как. Значит ли это, что тебя стоит считать ярым монархистом? — командир батальона улыбается столь очаровательно...
— Образцовый офицер, преданный Его Величеству, ответил бы на данный вопрос куда более однозначно. — ... что невольно улыбаюсь в ответ, качая головой.
— Выходит, ты не принадлежишь ни к тем, ни к другим... — она строит непонимающую гримасу, однако взгляд её глаз за стеклами очков остр, точно у орла, заприметившего добычу.
— Я искренне желаю, чтобы правление Его Величества длилось как можно дольше, однако полагаю, что исполнение абсолютно всех высочайших указов без оглядки на здравый смысл не приведёт к добру. — сложив документы аккуратной стопкой, тяжело вздыхаю. — У диктатуры есть свои пределы.
— Подобные речи пахнут государственной изменой. За такое и расстрелять могут. — угрожает мне златовласая красавица, хотя прекрасно понимаю, что говорит она не всерьёз.
«Впрочем, она из тех людей, кто действительно может отправить на расстрел, если сочтёт нужным. Страшно, право слово.»
— Я желаю мира и процветания своей родине, прежде всего, ради собственного благополучия. — протянув ей стопку бумаг, отвечаю с самым серьёзным видом. — Политические игры сторонников и противников трона совершенно не занимают.
— Наглец. — усмехается она, принимая из моих рук отчет о приведении смертного приговора в исполнение. Бегло ознакомившись с содержанием, произносит. — Решено. С завтрашнего дня ты — лейтенант и мой заместитель в роте.
— Разве это звание не присваивается автоматически при назначении на такую должность?
— Прояви хоть каплю радости, ведь следующего повышения тебе ждать не меньше десяти лет.
«Что ж, в этом она права. Звание капитана для многих становится потолком.»
— Ты стал действительно превосходным офицером. — комбат с довольным видом усаживается на край стола. — Я возлагаю на тебя большие надежды.
— Буду служить со всем рвением. Однако, госпожа командир...
— Что такое? — когда она, озаряя меня сладкой улыбкой, приближает своё лицо к моему...
— Будьте так любезны, не усаживайтесь своим задом на мой рабочий стол. — ... я не выдерживаю.
— Ой, ну началось... Ладно, поняла я. — она смешно надувает губы.