Экстра вторая
— Отныне вы назначаетесь вторым лейтенантом под именем Лиша Климин.
Заместитель директора военной академии вручает мне знаки отличия.
— Но ведь выпускная церемония назначена на завтра, не так ли? — с благодарностью принимая их, задаю вопрос.
— Ну... да. — лицо офицера мгновенно становится кислым. — Однако вы — женщина.
— И если закончу обучение сегодня, то не смогу присутствовать на завтрашнем торжестве?
— Видите ли, те, кто уже получил диплом, повторно выпускаться не могут.
От него буквально веет желанием поскорее закончить разговор и выставить меня за дверь.
«Право слово, стоило бы ему поплотнее закрутить кран со своими истинными чувствами. Завтра на церемонии будет присутствовать сам директор — личность почетная и весьма важная, появляющаяся лишь в исключительных случаях. Мой же диплом подписан лишь его заместителем, отчего разница в статусе бросается в глаза. Да и сама бумага кажется какой-то тонкой... Хоть юридическая сила у него та же, показывать сей документ кому-то даже неловко.»
— Проще говоря, вы решили выпустить меня пораньше, дабы не мозолила глаза на общей церемонии? — оттого не удерживаюсь от едкого замечания.
— Вовсе нет. — заместитель директора с невозмутимым видом парирует. — Просто вы столь талантливы, что завершили курс досрочно. Как славный офицер имперской армии, должны как можно скорее приступить к исполнению долга.
— Как красиво сказано. — слетает с моих губ.
«Похоже, это у меня кран с честностью открыт на полную мощь.»
— Безусловно, среди кадетов и преподавателей есть те, кто не в восторге от женщин-офицеров. — офицер вздыхает. — Поскольку вы не стоите на передовой, они не считают вас своими товарищами. Я-то, разумеется, иного мнения.
— Но ведь Империя сейчас ни с кем не воюет.
— И всё же, случись беда, каждый обязан сражаться. Вы направляетесь в батальон тылового обеспечения Гвардейского полка, следовательно, требования к вам иные. — сказав сие, сухо откашливается. — Как ваш наставник, позволю себе заметить: вам стоит быть осторожнее в высказываниях. Вы идете служить в армию.
— Знаю.
— Именно об этом и говорю.
— Слушаюсь. — становится скучно, отчего я просто отдаю честь с дежурной улыбкой. — Второй лейтенант Лиша Климин обучение закончила. Благодарю за всё.
— Да пребудет с вами воинская удача. — несмотря на усталость, он произносит традиционную прощальную формулу академии.
«В конечном счете, и здесь я не стала своей. Оставив позади три года учебы, отправляюсь в столицу. Наверняка и на новом месте никто не ждет с распростертыми объятиями.»
* * *
Первый день службы. Облачившись в черную форму в офицерском общежитии, прибываю в штаб Гвардейского полка. Меня распределили в какую-то роту церемониального батальона.
«Говорят, сие место — тихая гавань, но что это значит? Может, почетный караул?» — размышляя об этом, блуждаю по штабу, но никак не могу отыскать нужное место. Эх, надо было спросить у часового у ворот.
— Эй, ты! — оборачиваюсь на окрик и вижу двух лейтенантов в белых мундирах. — Что здесь забыл офицер церемониального батальона?
— А, простите... ищу штаб своего батальона. — старательно отдаю честь, следя за речью.
«Здесь разница в один ранг определяет всё, оттого нужно быть начеку.»
Но лейтенанты лишь презрительно ухмыляются.
— Надо же, в этот декоративный батальон опять прислали какую-то малявку.
— У них ведь и командир — баба. Наверное, будут цветы в саду собирать да чаи гонять.
«О, так командир — женщина? Я как-то проглядела это в приказе. Становится любопытно.»
— Вот как? — киваю...
— Что с ней не так? — ... отчего лейтенанты переглядываются.
— Кажется, у неё винтиков в голове не хватает.
«Да я их затянула до предела, просто вид такой. Впрочем, раз они старше по званию, продолжаю улыбаться. Улыбка — лучший щит, так всегда говорила моя сестра: если что-то идет не так — просто улыбайся. Но на сей раз сия тактика дает осечку.»
— Офицеру не подобает скалиться!
— Девчонка, а ведет себя нагло!
«Перечить нельзя.»
— Виновата. — принимаю серьезный вид и вновь отдаю честь.
— Что это за тон?!
«Да я же просто серьезно ответила! Что опять не так? — их крики привлекают внимание прохожих, вокруг начинает собираться толпа. — И что мне делать? Вечно так: дома всё было в порядке, но стоит выйти в свет — и снова влипаю в неприятности. Неужели родные видели во мне то же самое? Ладно, сейчас надо как-то утихомирить этих двоих. Хотя всего лишь младший лейтенант, мне кажется, что больше подхожу для армии, чем они, и со временем наверняка их обгоню.»
Мои мысли лишь сильнее злят офицеров, и один из них хватает меня за воротник.
— Дрянь, по твоему лицу видно, что ты нас ни в грош не ставишь!
— Вы ошибаетесь. Прошу, отпустите.
— Вот об этом я говорю!
Я уже готовлюсь к удару...
— Считается ли доблестью для офицера запугивать женщину в коридорах штаба? — ... как вдруг сзади раздается твердый голос. Из-за того, что меня держат за ворот, не вижу говорящего, но его тон смягчается. — Как бы то ни было, прошу простить нашу новенькую за дерзость. Лично займусь её воспитанием в батальоне, так что, может, простите её на первый раз?
Лейтенанты переглядываются и отпускают меня.
— Кричать на салагу в первый день и впрямь несолидно.
— Ладно. Слышь, батальон потрошителей, приструните её там как следует.
— Будет сделано.
Чья-то рука мягко, но уверенно тянет назад, и оказываюсь за широкой спиной. На нем такой же черный мундир, как у меня. И в следующий миг он гремит на весь коридор:
— Ты должна знать, что неуважение к старшим карается по уставу! Хочешь, чтобы тебя с позором вернули в академию?!
«В тот же миг инстинктивно вытягиваюсь в струнку. Не от страха. А оттого, что по телу пробегает какая-то странная дрожь... чувствую небывалое возбуждение. Хочется, чтобы он кричал еще. И, честно говоря... ну, не будем об этом.»
На меня холодным взором взирает высокий молодой офицер. Тоже лейтенант, но рангом выше, старший уже. Черты лица у него правильные, но в голосе и мимике чувствуется скрытая доброта, отчего его гнев вызывает во мне... странный зуд.
— Виновата, господин лейтенант!
Моя безупречная стойка смирно, кажется, утихомирила обидчиков.
— Вот так-то лучше. Новичок должен знать свое место.
— Надеемся на вас, церемониймейстеры. Не позорьте имя Гвардии.
Высказав всё, они довольные уходят.
— Ну и ну... Кое-как уладили. — мой спаситель хмуро провожает их взглядом, а когда толпа редеет, тяжело вздыхает. — Итак, ты лейтенант Климин?
— Так точно, господин лейтенант.
— Я — Фонкт из третьей роты церемониального батальона. Не то чтобы мне поручали тебя встречать, но неопытные новички часто забредают в штаб полка, вот и решил проверить.
«Неопытные новички» — невольно поджимаю губы...
— Ладно, не дуйся. — ... отчего Фонкт усмехается. — Пойдем, лейтенант Климин.
— Слушаюсь.
«Ох уж этот господин лейтенант... Погодите, он ведь меня спас? Мне же нужно его поблагодарить, а не обижаться. Может, нарочно так сказал, дабы не чувствовала себя неловко? И пришел ведь сам, без приказа. Боже... какой он добрый.»
* * *
Фонкт ведет меня прочь из штаба к небольшому зданию неподалеку.
— Формально мы подчинены Гвардейскому полку, но задачи у нас свои, оттого и здание отдельное. В штаб ходить незачем, запомни это, иначе опять попадешься тем двоим.
— Слушаюсь.
Я смотрю на него с нескрываемым восхищением, но Фонкт почему-то опять вздыхает.
— Конечно, в первый же день попасть в лапы к такому грубияну — дело пугающее.
— Что вы сказали?
— Вижу, ты вся напряжена, вот и переживаю. У офицеров нашего ведомства низкий статус, так-то подобные сцены могут повториться. Привыкай.
«Он беспокоился обо мне! Какой же он замечательный...» — киваю, пропустив мимо ушей остальное.
— Ты хоть знаешь, чем занимается наш батальон?
— Да. Мы — подразделение по приведению смертных приговоров в исполнение.
— Верно. — он улыбается, словно хваля прилежную ученицу. — Казнить простолюдина — дело нехитрое, но когда речь идет о дворянах или священниках, требуется особый этикет. У них есть достоинство, честь семьи. Если казнить их как чернь, сие ляжет пятном на весь род.
— Значит, их заботит то, что будет после смерти? — удивляюсь я.
— Глупо, скажешь ты? Но если люди у власти перестанут об этом заботиться, начнутся проблемы. Посему капризничают. Например, требуют, чтобы при казни присутствовала женщина-офицер.
— О-о-ох...
«Лучше бы просто тихо умирали.»
— Ты, верно, подумала о преступниках-мужчинах? — лейтенант качает головой. — Но казнят и женщин. Вид сурового мужчины вроде меня может лишить их последнего спокойствия в роковой миг.
— А, понимаю. В этом есть смысл.
— Моим первым заданием была казнь пожилой знатной дамы. — Фонкт вдруг задумчиво смотрит вдаль. — Её муж натворил дел... сработала семейно-коллективная ответственность. Наш командир добилась, чтобы детей и внуков не тронули, но кто-то должен был ответить. А сам виновник покончил с собой.
— И отвечать пришлось ей.
— Именно. Великая была женщина. — он останавливается и снимает фуражку. — Даже принимая чашу с ядом, не теряла достоинства. Взглянув в лицо мое, лишь усмехнулась: «Ну и пугающее лицо у вас, господин офицер. Улыбнитесь мне что ли, или расслабьтесь. Если сами напряжены — по челу видно, как мне прикажет с миром уйти?»
«Пугающее? Ну, в его случае суровость даже придает шарма...»
— После той казни долго не мог прийти в себя. До сих пор жалею.
«Если сей добрый человек так страдает, значит, месть той дамы удалась. Она оставила в его сердце вечный шрам. Изящно.»
Фонкт возобновляет путь, и я семеню следом.
— Нам еще не доводилось, но нельзя исключать, что придется казнить и детей. В такие моменты присутствие мягкой и доброй женщины-офицера, как ты, может облегчить их страх.
— Вы так думаете?
«Не считаю себя мягкой.»
— Будь я тем ребенком, то бы предпочел видеть перед смертью такую красавицу, как ты. — лейтенант понял мои слова по-своему. — Держась за твою руку, было бы легче справиться с ужасом.
— Хотите, подержу вас за руку?
— Обойдусь. В общем, ты — важный кадр. Тебя взяли не для счета. Те лейтенанты из Гвардии никогда не справятся с твоей ролью.
«Значит, я полезнее их? Ого, а мне уже начинает нравиться это место. Фонкт умеет расположить к себе. Надо быть осторожной, не то он украдет мое сердце.»
— Приму это к сведению.
— Гм... Кажется, такие речи — прерогатива командира, я её опередил. Теперь получу нагоняй. — бормочет он, и даже его профиль в этот миг кажется мне безумно привлекательным.
«Он не презирает меня, не смотрит как на вещь. Он другой.»
Впрочем, понимаю, что он ведет себя так со всеми. Немного досадно, отчего принимаюсь пристально его разглядывать.
— Что такое?
— Ничего.
— Не смотри на меня так грозно.
— Вовсе не грозно смотрю.
— Ну-ну... — вновь вздыхает и останавливается перед дверью. — Это кабинет командира батальона.
Фонкт четко стучит.
— Кто там?
— Лейтенант Фонкт. Привел второго лейтенанта Климин.
— О-о-ох, заходи! — голос звучит весело.
«Кажется, человек она хороший.»
— Ну, ступай. — Фонкт ободряюще улыбается мне. — Представься как следует.
— Слушаюсь. Благодарю вас.
Открываю дверь и шагаю из полумрака коридора в залитую светом комнату. Возможно, здесь наконец обрету свой дом.» — с надеждой, тревогой и тайной уверенностью делаю свой первый шаг.