Глава первая: Пир ядовитых насекомых и не перевариваемый мужчина

— Дождь... Не везёт. — чуть сдвигаю чёрную фуражку, пытаясь укрыться от летящих в лицо холодных капель. Кажется, в тот день, когда оставил прошлую жизнь, небо плакало точно так же. — Нужно спешить. Если не покончим с казнью графа Гриена сегодня, командир батальона устроит нам нагоняй.

— Слушаюсь, господин лейтенант. — серьёзно кивает молодая женщина в чёрном мундире с короткой стрижкой-каре цвета воронова крыла.

Это младший лейтенант церемониальной службы Лиша Кримин. Звание младшего лейтенанта в пехоте или артиллерии звучит весьма внушительно, однако в церемониальных войсках всё иначе. В нашей Империи под «церемонией» подразумевается не что иное, как казнь по прямому указу монарха.

Официально держава именуется «Богоизбранной ортодоксальной Империей Зайн-Варден, являющейся одновременно Варден-Зайн». По названию сразу ясно: при основании государства творилась какая-то неразбериха. Но все называют страну просто «Империей». Ибо других империй вокруг попросту нет. В нашей ортодоксальной державе власть правителя чрезвычайно сильна, отчего даже аристократов и священнослужителей отправляют на плаху бе лишней канители аля «мы здесь власть, мы элита, нас нельзя тронуть». Однако казнь персон высокого ранга требует особого этикета и деликатности... Именно с такой целью и создали специальный карательный отряд. Сложно сказать, продиктовано это решение разумом или безумием.

Наш Императорский церемониальный батальон в народе кличут то «отрядом Жнецов», то «бандой убийц», однако, в отличие от наёмных душегубов, мы — государственные служащие, строго чтущие закон. Отсюда и все проблемы. Желая ещё раз прояснить ситуацию, обращаюсь к младшему лейтенанту Кримин:

— Нынешний подопечный — орешек крепкий. Хоть он и обычный мятежник, но с политической точки зрения преступник особый.

— Слышала от командира батальона: его нельзя казнить иначе как через дуэль...

— Верно. Такую привилегию даровал ему лично Император. Двадцать лет назад.

— Меня тогда ещё на свете не было.

— Меня тоже. — глядя на серьёзно кивающую напарницу, тоже сохраняю невозмутимый вид и киваю в ответ.

— Вот оно как.

— Шучу.

Губы кривятся в горькой усмешке. Совсем забыл: эта девушка напрочь лишена чувства юмора.

— Но ведь мы казним его как мятежника? — Кримин с каменным лицом погружается в раздумья. — Почему бы просто не лишить его этих прав?

— Привилегия, которую можно отобрать в любой момент, не имеет смысла. Дворяне перестанут верить Императору. Подозрение в мятеже сейчас — лишь удобный предлог для чистки.

Аристократы клянутся в верности трону, а при малейшей оплошности идут на эшафот. Если обещаниям монарха перестанут верить, правление превратится в чистый террор. Бунт вспыхнет мгновенно. Да и сейчас тревожные знамения видны повсюду. Вспоминая историю прошлой жизни, осторожно ступаю по размытой горной тропе.

— Всё просто. Казнь пройдёт в форме дуэли. Вызов бросаем мы. В таком случае способ поединка выбирает граф Гриен. А инструменты предоставляем мы.

— Третья статья первого параграфа Имперского дуэльного кодекса. — Лиша отвечает мгновенно...

— Ты хорошо осведомлена. — ... и я невольно проникаюсь уважением.

— Как-никак, из полудворян.

— Прости уж меня, простолюдина.

— Да, вам далеко до моего происхождения.

— В армии звание — закон. — бросаю суровый взгляд на юную подчинённую. — Неуважение к старшему по званию карается взысканием.

— Виновата, господин лейтенант. — Лиша вытягивается в струнку, отдавая честь.

«Есть подозрение... что надо мной издеваются. В этой жизни родился в крестьянской семье. Учитывая, что девяносто процентов населения — фермеры, вполне естественно. Эх, вот бы в 'гаче реинкарнации' выпал аристократ... А вот семья Кримин — богатые торговцы. Говорят, они выкупили статус ненаследуемого полудворянства для всего клана. По сути, они — главный кошелёк императорского двора, что говорит о шатком положении казны.»

Впрочем, нужно продолжить инструктаж.

— Наш противник — старый лис по прозвищу «Стратег». Батальон уже дважды проигрывал дуэли с графом Гриеном, теряя офицеров. Если проиграем и мы, список приговорённых может пополниться нашими именами.

— Ох...

«Военные, как и дворяне, получают статус из рук Императора, так что по прихоти монарха нам вполне могут 'даровать' приказ о самоубийстве. Я вызвался на это задание, потому что не хочу умереть глупой смертью из-за чьей-то ошибки. Но дело не только в этом.»

— Лейтенант Майнен, погибший на прошлой дуэли, был моим другом. Подчищать хвосты за этим бездарным пьяницей — долг товарища. Но то, что он доставляет проблемы даже после смерти — просто верх свинства.

— Так вот почему вы вызвались... — Кримин на миг удивляется, но тут же расцветает в улыбке. — Вы всё-таки добрый, господин лейтенант.

— Добряки в церемониальном батальоне не задерживаются. Наши погоны — лишь украшение, а ненавидят нас люди всех сословий.

«Ещё бы, мы, личный карательный отряд Императора. Для оппозиции мы — символ ненависти, а для лоялистов — жуткие монстры, готовые в любой момент направить клинок на своих же.»

— Наше политическое положение крайне шаткое. Случись что, и нас всех вздёрнут на заборе казарменного плаца.

— Если до этого дойдёт, хочу висеть рядом с вами, лейтенант.

— Ты в своём уме?

«Девочка она хорошая, но эти её высказывания, выходящие за рамки здравого смысла, пугают. Хотя чего ожидать от служащей церемониального батальона... Женщины-офицеры — редкость, обычно их направляют в гвардию императрицы или подобные элитные части.»

Под дождём ускоряю шаг, стараясь, чтобы Кримине не отставала.

— Поторопимся. Хоть меня и прозвали «Прачкой», стирать одежду прямо на себе — не моё хобби.

— Милое прозвище, считаю.

— Командиру батальона показалось забавным, что стираю вещи в каждый выходной.

«Сохранив привычки прошлой жизни, моюсь и стираю одежду при любой возможности, что местным кажется дикостью. Меня считают помешанным на чистоте чудаком. В принципе, они правы. Из-за специфики работы мы часто используем псевдонимы или позывные, чтобы не нажить врагов. Позывные придумывает комбат. И это ужасно раздражает.»

— Кстати, каково происхождение твоего прозвища — «Булочница»?

— Дедушку по материнской линии сожгли на костре. А в тот момент, маменька стояла и наблюдала за всем, а я была в её животике.

— ... Прости, что спросил.

«Чувство юмора у комбата — просто жесть.»

* * *

После долгих мытарств наконец добираемся до дворянской виллы, укрытой в чаще леса. Обычно здесь устраивают охоту или тайные переговоры, но сейчас усадьба превращена в тюрьму для знатной особы. У ворот дежурят солдаты в зелёных мундирах. Армейская пехота. Хоть цвет формы и разный, мы служим одной Империи, но они так явно не считают.

— Стоять! Кто идёт! — в мою сторону направляется штык мушкета...

— Заместитель командира третьей роты Императорского церемониального батальона, лейтенант Фонкт. — ... и я отвечаю без тени дружелюбия. — О нас докладывали?

— Виноват!

Штык мгновенно убирается, солдаты вытягиваются по стойке смирно, отдавая честь. Впрочем, уважения в их жесте ни на грош. Оно и понятно. Наша «рота» существует лишь на бумаге: ни одного солдата, только офицеры-бюрократы да сержанты. Погоны тоже, по сути, бутафория, но раз уж мы казним дворян, без офицерского звания выглядели бы несолидно. Проклятая работёнка.

Железные ворота распахиваются, и навстречу выходит местный командир. Тоже лейтенант. Но раз он из пехоты, то статусом повыше будет. Я отдаю честь и протягиваю документы.

— Здесь приказ Его Величества и клятва о дуэли.

— Взгляну.

Хоть мы и в одном звании, реальный вес у нас разный: я обращаюсь к нему подчёркнуто вежливо, он же не утруждает себя этикетом. Обычное дело. На поле боя жизнью рискуют они, так что всё справедливо. Если такие, как мы, станут главными — стране конец.

Внимательно изучив бумаги, пехотный лейтенант ставит подпись, подтверждая ознакомление. Затем он бросает приказ подчинённому:

— Заключённый на втором этаже. Проводи их.

— Есть. Прошу за мной. — солдат с каменным лицом козыряет и быстро шагает вперёд.

Мы следуем за ним, но за спиной я улавливаю тихий шёпот:

— Чтоб вы сдохли поскорее.

«Интересно, это он про кого?..»

Вилла не поражает роскошью, зато впечатляет размерами. Если дворянин устраивает охоту, он созывает гостей, а тем нужно где-то разместить свиту. Комнат здесь хватит на целую гостиницу. Везёт же людям. Я бы тоже от такого домика не отказался. В конце длинного коридора провожатый останавливается и отдаёт честь.

— Прибыли.

— Благодарю. — изображаю улыбку и легко киваю в ответ. Видимо, это настолько неожиданно, что солдат на миг застывает, вперив в меня взгляд. — В чём дело?

— А, нет...

— Жнецы тоже умеют смеяться. — моя коронная шутка уходит в пустоту.

Не оценив юмора, солдат удаляется, оставляя нас перед дверью.

«Нас и правда ненавидят... Ну да ладно.»

— Он свою работу сделал. Пора и нам заняться своей.

— Д-да. Конечно. — Кримин суетливо кивает, словно болванчик.

— Ты покраснела. Всё в порядке?

— Нет, ничего, всё хорошо.

«Беспокоюсь, не простудилась ли она, пока мы шли под дождём. Местные моются редко, может, поэтому у них такой слабый иммунитет к сырости? Вернёмся в штаб — попрошу налить ей чего-нибудь горячего.» — с этими мыслями стучу в массивную дверь.

— Кто там? — ответ раздаётся мгновенно.

— Заместитель командира третьей роты Императорского церемониального батальона, лейтенант Фонкт. Прибыли для дуэли, как и было условлено.

— Хорошо, войдите.

Осторожно переступаем порог. В просторной комнате пожилой джентльмен коротает время за игрой, напоминающей шахматы. В этом мире шахмат нет, их заменяет «Вартис». Если переводить название, получится что-то вроде «Военно-тактической доски». Седовласый старик худощав и совсем не выглядит крепышом. Ловкостью тоже, похоже, не отличается. Неудивительно, что он не выбирает дуэль на шпагах или пистолетах. Однако глубокие морщины и хищный, как у ястреба, взгляд выдают опыт и властность. Чувствуется, что противник опасный.

— Прошу прощения, что заставляю вас ходить сюда снова и снова. Сердце разрывается, когда вижу, как молодые люди гибнут, убирая за дряхлым стариком вроде меня.

«Явно издевается. Провокация чистой воды. Для графа Гриена мы — враги, пришедшие по его душу, так что поведение понятное, но он явно пытается расшатать нас психологически.»

— Примите наши извинения. — отвечаю спокойной улыбкой. — Сегодня мы закончим с этим раз и навсегда.

«Этот старик — убийца моего коллеги. Из-за него больше никогда не выпью дрянного дешёвого вина с лейтенантом Майненом. Не то чтобы сильно горевал, но всё равно неприятно.»

— Неплохо. — Граф Гриен смотрит на меня и расплывается в улыбке. — Ты мне нравишься. Кажешься поумнее того лейтенанта... как его там звали?

— Польщён. Лейтенант Майнен был моим однокурсником, но, к сожалению, провалил даже столь простое задание.

«Я тебя точно прикончу.»

— Вы выбрали дуэль посредством «приёма яда», верно? — улыбаясь как ни в чём не бывало, открываю принесённый портфель.

— Именно. Мужественное состязание, где участники вкушают сладчайший яд — вот что достойно имперского аристократа.

«Если ты аристократ, сражался бы на мечах. Хлопотный дед. Скорее всего, старик прекрасно разбирается в ядах. Потому и отправил на тот свет двух предыдущих исполнителей. Я же в ядах полный профан. Уж простите, знаний из прошлой жизни на этот счёт не припас. Да и местные отравы мне совершенно незнакомы.»

— Поскольку это уже третья попытка, мы решили проявить изобретательность, дабы не показаться невежливыми. В этот раз мы подготовили вот это.

Развязываю расшитый платок, и на свет появляется чёрная деревянная шкатулка. По сути, это обычный узелок фуросики, но в Империи такой способ упаковки в диковинку.

— Хо-о, занятно.

— Самое интересное впереди. — открываю крышку.

— О-о! — восклицание графа Гриена вполне понятно.

Шкатулка разделена на ячейки, заполненные маленьким печеньем. Само по себе это не так уж интересно, но здесь кроется секрет.

— Мы заказали выпечку в честь рыцарей «Серой войны». Оттенки теста символизируют Чёрных и Белых рыцарей.

«Существует легенда, что ещё до основания Империи на этих землях шла жестокая война между Чёрными и Белыми рыцарями. Было ли это на самом деле и почему они воевали — историки спорят до сих пор.»

— Это напоминает расстановку фигур в «Вартисе». — граф Гриен с интересом заглядывает в коробку. — Словно две армии застыли перед столкновением.

— Подходящая картина для дуэли, не находите?

— Изысканная затея. — Граф ухмыляется. — Даже жаль убивать автора такой идеи.

— Не беспокойтесь, не умру.

«Умрёшь ты.»

— Печенье принёс ты. — мужчина с выражением полного превосходства заявляет. — Значит, тебе известно, в каком из них яд. Следовательно, выбирать угощение для обеих сторон буду я.

— Да, иначе поединок не состоится. Обязательно съем то, что выберет граф Гриен.

«В прошлой жизни были популярны игры вроде 'русской рулетки' с едой, где в одной из порций пряталась адская острота. Я обожал острое, так что, вытянув 'счастливый билет', только радовался. Эх, скучаю по сладостям из того мира.» — пока ностальгирую...

— Нет-нет. — ... дедок хищно улыбается. — Если есть будешь ты, это неинтересно.

— О чём вы?

— Выбранное мной печенье вместо тебя съест эта барышня. — граф указывает пальцем на помощницу.

«Стоп, что?!»

— Я?! — неожиданное предложение шокирует Кримин даже больше, чем меня.

— Да, ты. Ты довольно миниатюрна. Яд подействует на тебя быстрее и сильнее, чем на лейтенанта. И уж точно быстрее, чем на меня.

Действительно, при одинаковой дозе яда вес тела играет роль в выживании. Рост Кримин всего около ста пятидесяти сантиметров, и весит явно меньше графа.

— Дозу, которую выдержишь ты, лейтенант, эта девочка не переживёт. — Гриен смотрит с торжеством победителя.

— Позвольте, но дуэль проходит между мной и вами. Младший лейтенант Кримин — лишь секундант.

— Разумеется, я сражаюсь с тобой. Но ты ведь уверен в победе? Значит, нет никаких проблем, если твою долю съест она.

«Как же всё сложно... Ну ладно.»

— И то верно. Лейтенант, поешь за меня.

— Е-есть! — глаза её округляются до размеров блюдец, но, вспомнив, что она военная, девушка собирается с духом. — Раз таков приказ!

— Извини. Если отравишься, выполню любую твою последнюю волю.

— В таком случае — с радостью. — Лиша слегка краснеет и чётко отдаёт честь.

— Ха-ха-ха! — увидев это, граф Гриен разражается хохотом. — Недаром вас боятся как батальон Жнецов. Хладнокровно использовать подчинённую как расходный материал!

— Она не расходный материал. Сегодня умрёте вы. — желая поскорее закончить сей фарс, протягиваю графу серебряные щипцы. — Всего двадцать четыре печенья. Укажите, какие мы съедим первыми.

— Хорошо. — Гриен с ухмылкой начинает придирчиво изучать сладости. — Раз это выпечка, значит, яд не теряет свойств при нагревании. И чтобы спрятать его в таком маленьком кусочке, нужна невероятная токсичность. Я прав? — он смотрит на меня с самодовольным видом.

— Не обязан отвечать. — я же, наливая чай, стараюсь сохранять каменное лицо. — Дуэль уже началась.

— Хм-м, кажется, вижу скрытое волнение? — ухмыляясь, граф сравнивает печенья. — На стороне Чёрных рыцарей полумесяц... Герб герцога Кайзаса. Это отсылка к Четвёртой битве. Он переметнулся от Белых рыцарей, когда его мать отравили... Хм, весьма символично.

«Какой же он болтливый, этот старик-знаток. Но чем больше он ломает голову, тем ближе его конец. Пусть думает.»

Внезапно он пожимает плечами.

— ... Нет, гербы — это отвлекающий манёвр. Пыль в глаза. Значит, нужно скормить девчонке то, что выбрал бы сам. — без колебаний он указывает на печенье в форме рыбы со стороны Белых рыцарей. — Ты ешь это. А я возьму вот это. — он выбирает печенье в виде башни. — Вкушу-ка я судьбу герцога Баххельма, что проиграл войну и испил чашу с ядом.

— Это точно можно есть? — Кримин берёт указанную «рыбку» и испуганно косится на меня.

— Ну, как сказать...

Моё лицо непроницаемо. Лиша, понурившись, отправляет печенье в рот.

— Если умру, прошу вас, лейтенант, присутствуйте на вскрытии.

— Договорились.

— Прошу, ваша очередь. — киваю и поворачиваюсь к графу.

— Мгм.

Сморщенными пальцами берёт печенье и с хрустом его съедает. Выглядит уверенным. Продолжим в том же духе.

— Выбирайте следующее.

— Хм. Подожди-ка. — сделав глоток чая, Гриен скрещивает руки на груди. — Что же выбрать... Хочется поскорее увидеть, как барышня корчится в муках. Сыграю-ка я поострее. — он выбирает чёрное печенье в форме листа. — Ивовый лист — герб герцога Фенчинена, но этот какой-то слишком толстый. Словно его специально сделали таким, чтобы спрятать начинку. Отдаю это тебе.

— П-поняла... — Кримин с опаской берёт печенье. — У-у-у... Иду на прорыв... — она жуёт, с трудом проглатывая кусок, а затем поднимает на меня взгляд. — Лейтенант, там внутри что-то горькое было. Теперь точно умерла.

— Успокойся. Симптомы проявятся не сразу.

— И это меня должно успокоить?!

— Теперь вы. — пропуская мимо ушей вопли подчинённой, тороплю графа.

— Я выберу это.

Гриен берёт белое печенье в форме лягушки.

— Герб с жабой — дурной вкус, но говорят, ведьмы использовали их для зелий. Ты, небось, рассчитывал, что побоюсь брать то, что так явно намекает на яд.

— Ешьте уже.

«Только время тратит.»

— Какая гадость. — граф с недовольным видом съедает печенье и запивает чаем. — Неужели нельзя было приготовить что-то получше?

— Прошу прощения. Не хотел тратить казённые деньги на еду для смертника и скромного служащего.

— Пытаешься разозлить, чтобы затуманить рассудок? — услышав чистую правду, граф фыркает. — Бесполезно. Впрочем, надоело. Выберу остальное разом.

— Как вам будет угодно.

Получив согласие, Гриен отбирает десять штук из оставшихся двадцати.

— Это мне. Остальное — тебе.

— Е-есть... — с напряжённым лицом Кримин берёт печенье и начинает грызть его передними зубами, как белка.

— Лейтенант, а сколько здесь отравленных? Мы оба не сляжем?

— Если оба сляжем — миссия будет считаться выполненной.

— У-у-у... Зверь, а не начальник...

«Оскорбление старшего по званию наказывается, гауптвахтой, между прочим.»

Крайне неловкое чаепитие продолжается некоторое время, пока всё печенье не исчезает в желудках двоих едоков.

— Ох, ну и мерзкая же выпечка. — вытирая рот салфеткой, граф Гриен вздыхает. — В следующий раз подготовь инструменты получше. И да, лейтенант, в следующий раз есть будешь ты. Мне захотелось тебя убить.

«Следующий раз?»

— Следующего раза не будет. — невольно усмехаюсь. — Казнь исполнена.

— Что?.. — с грохотом отодвинув стул, граф Гриен встаёт. Дальше ждать бессмысленно. Яд уже начал действовать. — Да ты брежишь... — договорить он не успевает, в ужасе зажимая рот рукой. — Ш-што?!..

— Язык начал заплетаться, верно? Скоро откажут ноги. Потом потеря сознания и смерть. Чтобы наверняка, дал вам десятикратную смертельную дозу.

Пуская пену изо рта, Гриен цепляется за спинку стула. Вращая налитыми кровью глазами, он обводит комнату взглядом и замирает, уставившись на Кримине.

— П-пош-чему... пош-чему она шива?!

— Это же очевидно. Какой командир станет травить симпатичную подчинённую? Глупости. — бросив это, начинаю собираться. — Не забудь посуду, Кримине. Я одолжил лучший сервиз в штабе. Если не вернём, вычтут из моего жалованья.

— П-пос-стой... — опрокидывая стул, граф с перекошенным от ярости лицом пытается испепелить взглядом.

«Но это уже неважно. Он труп.»

— Противоядия не существует. Остаток жизни будет коротким, но зато у вас есть время поразмыслить, почему вы проиграли.

«Лейтенант Майнен, я отомстил. — открываю дверь и подзываю солдата, ожидавшего снаружи. — Этот парень явно подслушивал. Информация о том, что у Гриена есть свои люди даже среди низших чинов, подтвердилась.»

— Казнь исполнена. Вызовите военного врача для констатации смерти.

— Е-есть! — ошарашенный солдат отдаёт честь и бегом устремляется вниз по лестнице.

«Граф, которого уже списали в покойники, багровеет от гнева, но тело его больше не слушается. Умирать в долгих муках от отравления — жалкая участь. Так он уйдёт легче. В этом и есть моё милосердие.»

— Не бойся, ты яд не ела. — окликаю встревоженную Кримин. — И не делай такое глупое лицо. Мы на задании.

— Е-есть, господин лейтенант! — она вытягивается по струнке, но затем неуверенно спрашивает. — А точно безопасно?

— Объясню позже. Не будем просвещать непутевого господина в детали проведенной хитрости. — я ухмыляюсь и поворачиваюсь к графу спиной. — Если встретите в аду лейтенанта Майнена, передайте ему, чтобы вернул долг за выпивку. Мы договаривались платить поровну, а этот подлец заставил оплатить весь счёт.

— Ах ты-ы-ы!.. — лишившись последних сил, Гриен падает на пол и ползёт.

Наконец, по лестнице с грохотом поднимается военный врач, и я уступаю ему место.

— Оставляю его на вас.

— Д-да. — доктор с напряжённым лицом кивает и подставляет плечо графу. — Побуду с вами до конца. Давайте на кровать.

— Я... и вправду умру?..

«Умрёшь. Я тебя убил. Но разговор окончен.»

— Идём, лейтенант Кримин.

— Есть.

Мы закрываем дверь и отправляемся ждать в соседнюю комнату, пока не подтвердят смерть.

* * *

Смерть графа Гриена констатировали только вечером того же дня. Даже потеряв сознание, его сердце упорно продолжало биться, так что мы задержались дотемна. Получив свидетельство о смерти и не дожидаясь благодарностей, спешно отправляемся в обратный путь.

— Я правда не ела яд? — всю дорогу Кримин не находит себе места от беспокойства...

— Конечно. — ... что вызывает у меня кривую улыбку. — В печенье не было ни капли отравы.

— А?! — она резко останавливается. — П-подождите, лейтенант! А как же вы тогда его отравили?!

— Неужели не понятно? Что он употреблял внутрь, кроме печенья? Только чай, верно?

— А-а-а?! — глаза девицы становятся круглыми. — Неужели тот самый убойный чай из запасов батальона? Самый простой вариант?

— Тише, лейтенант. Хвоста вроде нет, но осторожность не помешает.

— П-простите. — понизив голос, догоняет меня. — Но, лейтенант, разве это не нарушение правил?

— Ни разу не сказал, что яд находится в печенье. Условие дуэли — заставить противника принять яд. Он сам виноват, что не проверил чай.

«Стратеги часто становятся жертвами собственных интриг. Он так увлёкся поиском подвоха в коробке с печеньем, что забыл об основном. Сыграло роль и то, что после двух побед нас недооценивал. Поверить, что мы будем играть честно — глупость несусветная. Хотя, если бы тот солдат-шпион вмешался, они могли бы сорвать любой план. Спасибо прошлым неудачам — мы были начеку.» — вспоминая улыбку друга, на миг замираю.

— Гриен в расцвете сил легко раскусил бы этот детский фокус. Говорят, он был выдающимся умом. Но старость и страх смерти притупили его чутьё.

— А... если бы он разгадал уловку, что бы мы делали?

— Я бы неловко посмеялся и предложил другую игру. Вообще-то я припас ещё две коробки. Ловушки, в которых выживу с вероятностью почти сто процентов, даже если что-то пойдёт не так.

— Столько?!

— Столько сил потратил на подготовку, а всё решилось на первой же коробке. — глядя на изумлённую напарницу, я усмехаюсь. — Теперь выгляжу идиотом, подавшим заявку на расходы за три комплекта. Комбат живьём съест.

«Остальные две коробки стоили бешеных денег.»

— Кстати, а что там были за способы?.. — Кримин с горящим от любопытства взглядом спрашивает.

— Есть особый гриб, о котором знают только лесорубы и охотники. Говорят, невероятно вкусный.

«В прошлой жизни его называли 'говорушка булавоногая'. Поискал и нашёл похожий в этом мире.»

— Сам по себе гриб безвреден, но если запить его алкоголем, наступает страшнейшее отравление. Секрет в вине. Я бы сделал лишь глоток, а графу подлил бы побольше — и он бы свалился первым. Дальше дело техники.

— Это бесчеловечно. Узнаю вас, лейтенант.

«Это ведь не комплимент, да?»

— А третий способ? — Кримин не унимается.

— Если расскажу, ты меня совсем уважать перестанешь. Так что откажусь.

— Не перестану! Для меня, лейтенант, ваш авторитет непререкаем!

«Правда, что ли?»

— Ладно, надо выбраться из леса до заката. Поспешим.

— Ну подождите, лейтенант! Что там было в последней коробке?

— Попробуй угадать. — злорадно ухмыляясь, бодро шагаю вперёд.