Глава четвертая: Дорога без возврата (1)

Какое-то время я, получив назначение на внутреннюю службу, вгрызаюсь в горы документов в штабе Имперского церемониального батальона. Подобная бумажная волокита мне не в новинку, ведь прежде уже трудился здесь в чине унтер-офицера, да и в прошлой жизни всё обстояло примерно так же.

Отсутствие компьютеров и электронной почты изрядно выматывает, однако сей факт имеет и свои плюсы — сроки выполнения задач весьма снисходительны. Даже на подготовку срочных бумаг порой отводят целых два дня. Необходимость писать всё от руки наводит тоску, но размеренный темп каждого дела не может не радовать.

— Господин поручик, вы кажетесь весьма довольным. — замечает подпоручик Климин, заглянувшая ко мне в кабинет..

... отчего, не вставая со стула, с наслаждением потягиваюсь.

— Мы хоть и карательный отряд, но здесь мне никого не приходится убивать, а жалованье при этом выплачивают в прежнем объёме, так что условия просто превосходные. — отвечаю самым обыденным тоном...

— По мне, так куда проще казнить кого-нибудь, чем возиться с этими бумажками. — ... однако Климин лишь в недоумении склоняет голову набок.

— Не говори столь пугающих вещей.

«Полагаю, вины девушки в подобных суждениях нет, виноват скорее сам этот мир, где человеческая жизнь ценится крайне дешево, а созерцание казней превратилось в излюбленное народное развлечение.»

— И что же вы пишете? — дева с любопытством заглядывает в мои бумаги.

— Очередной отчёт о том, что некоего человека казнили по не вполне ясным причинам. Привожу формулировки в надлежащий вид, дабы представить документ Императорскому двору.

Когда выдаётся свободная минутка, нас привлекают к поддержанию порядка в столице, например, для приведения в исполнение смертных приговоров через повешение для пойманных воров. Если взглянуть на деятельность батальона в целом, то выходит, что мы лишаем кого-то жизни едва ли не ежедневно. Согласно местным законам, разбой карается смертью при первом же задержании, а карманники и домушники отправляются на эшафот в случае рецидива. Казней совершается неимоверное количество, однако преступность, как ни странно, совершенно не убывает. Сие свидетельствует лишь о том, насколько глубоко в обществе укоренилась нищета.

— Может, нам стоит как-нибудь устроить совместный расстрел со второй ротой? — предлагает Климин с таким энтузиазмом, словно речь идёт о корпоративном матче по волейболу.

Мне бы очень хотелось, чтобы она перестала относиться к убийству людей с подобной легкостью. Тем не менее Императорский двор поощряет подобные мероприятия, рассматривая их как часть стрелковой подготовки, следовательно, винить подпоручика совершенно не в чем.

— Сама стрельба мне по душе, но вот чистка ствола и стирка мундира после этого — удовольствие сомнительное.

— У нас же чёрная форма, пороховая гарь на ней и вовсе незаметна. — пожимает плечами Климин. — Вы, господин поручик, прямо-таки фанатичный любитель чистоты.

«Основными компонентами дымного пороха являются селитра, то есть нитрат калия, сера и древесный уголь. Интересно, как эта смесь влияет на ткань? — переживания по сему поводу вновь возвращают мысли к желанию поскорее вернуться к бадье, дощечки и мыльному составу, точнее банальному желанию состирнуть одежду.

— Кстати, удалось ли выяснить что-нибудь по делу Ю Невернил? — отложив перо, поднимаю взгляд на подпоручика.

— Командир батальона посылла запрос лорду Хумазову, но тот ответил, что ему неизвестно, кто мог воспользоваться сим именем. Говорят, на севере даже о самом роде слыхом не слыхивали.

— Вполне ожидаемо. — в мире, где нет ни телевидения, ни даже газет, разные провинции одной и той же империи воспринимаются как совершенно иные миры, жители которых пребывают в полном неведении о делах друг друга. Я задумчиво постукиваю пальцем по лежащему на столе отчёту.

— Возможно, документ, направленный Императорскому двору, был подменён кем-то на полпути. Даже я при желании могу переписать этот сей , да и ты, подпоручик, вполне способна подменить мои бумаги.

— Достаточно просто предложить занести их по пути в канцелярию и забрать с собой. — соглашается она.

— Вот именно. Вокруг сплошные загадки.

«В данном деле до сих пор неясно, кто стоит за кулисами — сторонники императора или его противники. Вполне вероятно, что здесь переплелось множество заговоров, а недопонимание и неразбериха лишь усложнили ситуацию. Основываясь на имеющейся информации, можно строить догадки, однако в военной академии нас учили, насколько опасен подобный путь.»

— В отличие от штабных учений, на реальном поле боя всегда присутствует элемент неопределённости, который невозможно разглядеть. За пределами фронта дела обстоят схожим образом. Если судить лишь по видимой части айсберга, невидимая его часть рано или поздно подставит тебе подножку.

— О-о-ох, мы это проходили! Как же это называлось?

— «Туман войны», подпоручик Климин. Понятие из «Очерков по оперативной деятельности» генерала Гуспэнтарфа.

«Помню, как на лекции в академии был впечатлён тем, что в этом мире используют тот же термин, что и в моей прошлой жизни. Интересно, кто ввёл сие понятие на Земле? Кажется, не Мольтке, да и Жомини вряд ли бы так выразился. Мои познания в данной области не столь глубоки, отчего имя истинного автора тонет в дымке, подобной тому самому туману. Размышлять об этом бессмысленно, так что я решаю сосредоточиться на знаниях нынешнего мира.»

— Таким мелким сошкам, как мы, не суждено разобраться во всех хитросплетениях заговоров, даже если нас в них втянут. Нужно научиться принимать неизвестность и действовать в условиях неведения.

— Ничего не понятно, но всё поняла. — кивает Климин.

— Вот и славно.

«Я и сам уже начинаю путаться в том, понимаю что-то или нет.»

— Люди страшатся неизведанного и стремятся превратить его в нечто знакомое. — поднявшись со стула, подхожу к окну и устремляю взгляд вдаль. — Однако больше всего стоит опасаться ситуации, когда ошибочно принимаешь неизвестное за уже познанное.

— Никогда не слышала подобного изречения. Чьи это слова?

— Мои. — слегка ударяю себя кулаком в грудь.

— А, ну понятно... — Климин, как всегда, не проявляет должного почтения.

«Не особо боюсь смерти лишь по той причине, что она для меня — не тайна, и раз уже испытана. Если суждено переродиться, значит, смерть — не финал, а если удастся просто исчезнуть, то и в этом есть свои плюсы. Жизнь порой бывает слишком уж утомительной штукой.»

— Суть в том, что нам с тобой нет смысла ломать голову над глобальными проблемами. Рано или поздно командир батальона что-нибудь придумает.

— Она ведь знает гораздо больше нашего. — соглашается подпоручик.

Старшие офицеры Истинной Империи имеют доступ к различным секретным сведениям, что ставит их на совершенно иной уровень по сравнению с нами. В большинстве случаев имперские офицеры выходят в отставку в звании капитана, и лишь немногим более десяти процентов удаётся дослужиться до майора. В армии существует бесчисленное множество взводов, которыми командуют поручики и подпоручики, но батальон, возглавляемый майором, состоит из девяти-шестнадцати таких взводов. По сей причине в большом количестве майоров просто нет нужды.

Имперский церемониальный батальон именуется «батальоном» лишь формально, дабы обосновать назначение старшего офицера в его руководство. Майор Гёэнбах, наш командир, является исключительной личностью, и мы питаем к ней глубочайшее доверие. Уверен, многие офицеры по её приказу готовы пойти даже против самого императора. Мой коллега, поручик Майнен, явно из их числа.

— Поэтому я буду дальше возиться с бумажками и получать жалованье, пока комбатне отдаст иной приказ.

— Какие приземлённые устремления... — вздыхает Климин.

— Весьма дерзкое замечание в адрес офицера, преданного своему долгу.

«Эта девица то и дело норовит отпустить колкость в мой адрес, так что с ней нельзя терять бдительность.»

В сей момент раздаётся стук в дверь, и я слышу голос унтер-офицера нашей роты:

— Поручик Фонкт, разрешите войти?

— Да, входи.

Унтер-офицер, отдав честь, переводит взгляд с меня на Климин.

— Как удачно, что вы оба здесь. Командир батальона приказала вам немедленно явиться в её кабинет.

— Понял, благодарю.

«Интересно, что же случилось?»

* * *

Когда мы поспешно прибываем к Филии, там уже находится наш ротная — капитан Юги.

— Все в сборе. — констатирует златовласая дамочка...

... и капитан кивает ей в ответ, после чего обе обращают взоры на нас.

Присутствие двух моих прямых начальников одновременно не предвещает ничего рядового. Невольно начинаю испытывать легкое напряжение.

— Поручик Фонкт и подпоручик Климин прибыли по вашему приказанию. — докладываю по всей форме, чего обычно не делаю...

— Вольно. — ... и майор Гэхэнбах едва заметно кивает. — Для начала доведу до вас суть миссии. Капитану Юги и вам двоим надлежит ликвидировать адмирала Тэрдзена, командующего Южным флотом Имперского флота.

«Приказ об убийстве свалился на голову совершенно внезапно, причём целью стала одна из самых значимых фигур во флоте.»

Несмотря на крайнее изумление, мы вытягиваемся во фрунт, отчего командир батальона понимающе усмехается.

— Полагаю, требуются разъяснения?

— Если это возможно, госпожа майор. — подтверждаю я, и Климин за моей спиной часто-часто кивает.

— На самом деле подобные приказы поступали и раньше. — она глубже устраивается в кресле и скрещивает руки на груди. — Однако я, пользуясь своей властью, раз за разом давала отпор, заявляя, что наш батальон не обладает возможностями для проведения подобных тайных операций.

«Воистину поразительный человек. Каким же политическим весом нужно обладать, чтобы позволять себе подобные дерзости?»

— Я питаю отвращение к политическим убийствам, считая их самым подлым способом устранения оппонентов. Казни тоже не жалую, но в них хотя бы соблюдена юридическая сторона дела, что делает их более приемлемыми.

«Безусловно, превращение убийства в инструмент политики — дело крайне нездоровое. В играх прошлой жизни любил выбирать персонажей-ассасинов, но именно осознание предосудительности подобных деяний делало процесс увлекательным.» — выразительно киваю...

— Но раз уж сей метод столь грязен, то за согласие его применить можно потребовать соответствующую цену. — ... и командир снова усмехается. — А именно — расширение полномочий и увеличение численности личного состава, достаточных для проведения подобных операций.

— Это было бы весьма кстати. — соглашаюсь я.

«Вспоминая недавнюю слежку, понимаю, что будь у нас больше людей, мы бы без труда задержали преследователей. С нашим нынешним штатом в несколько десятков человек, большую часть которых составляют писари, проводить активные действия крайне затруднительно.»

— Посему на сей раз приняла приказ. — дамочка тяжело вздыхает. — К тому же адмирал Тэрдзен — настоящий злодей, который распоряжается военными кораблями как своей собственностью и занимается контрабандой запрещённых снадобий. Стало известно, что именно он стоял за крупной партией контрабанды, раскрытой на днях. Должно быть, он неплохо на этом нажился.

«Многие имперские офицеры, получив власть и бюджет, пускаются во все тяжкие. Мой комбат, хоть и не набивает собственные карманы, тоже порой действует весьма самовольно.»

— Небольшую контрабанду обычно прощают как негласную привилегию, но характер товара на сей раз привёл императора в ярость. Его Величество весьма рьяно ратует за искоренение незаконных снадобий.

«Несмотря на то что наш император — личность довольно недалёкая, оторванная от реальности и одержимая казнями, в целом его политический курс выглядит вполне разумным, отчего подданные по-прежнему сохраняют ему верность.»

— Император вызвал адмирала Тэрдзена на допрос, но тот, почуяв неладное, проигнорировал приказ. В итоге Его Величество расценил это как намерение поднять мятеж и принял решение об устранении адмирала без лишнего шума.

— В таком случае не проще ли было задействовать другие флотилии и блокировать порт? — спрашиваю я.

«Не хотелось бы, чтобы проблемы флота решались силами сухопутных войск, впрочем, подобные мысли слишком отдают бюрократизмом, надо быть осторожнее.»

— Наш мудрый император, судя по всему, утратил доверие к флоту как таковому. — она криво усмехается. — Он опасается, что другие адмиралы примут сторону Тэрдзена, что выльется в полномасштабный бунт. К тому же предугадать общественный резонанс в случае официального суда крайне сложно, отчего и было выбрано тайное устранение.

«Когда правитель перестаёт доверять собственной армии — это начало конца. Очевидно, что дни страны сочтены.»

— Следовательно, выбор пал на нас как на подразделение, подчиняющееся напрямую императору? — .

— Именно так. В свете недавних событий вокруг дела Ю Невернил положение нашего батальона и так шаткое, нам крайне невыгодно попасть в немилость. Если урежут финансирование или сократят штат, не смогу вас защитить.

«Печально сознавать, что Имперский церемониальный батальон, при всём скепсисе по отношению к монарху, в конечном итоге полностью зависит от его милости. Любая попытка укрепить позиции неизбежно превращает нас в инструмент проимператорских сил. И всё же эта страна долго не протянет... Какая досада.»

— Поэтому взамен на исполнение приказа об устранении действующего адмирала потребовала расширения наших сил. — тут комбатша хитро прищуривается. — Нам выделяют два пехотных взвода, примерно сотню линейных пехотинцев. Пусть это и не дотягивает до полноценной роты, такого количества людей хватит для организации патрулирования и охраны.

«Для батальона, конечно, хотелось бы видеть пятьсот или шестьсот штыков, но для небоевого подразделения и сие — роскошь. Для караульной службы в штабе сил вполне достаточно. Тем не менее такая реорганизация кажется весьма смелой. Где же они нашли сотню свободных солдат?»

Видимо, мои сомнения отражаются на лице, потому что командир отводит взгляд.

— Ну, вообще-то это инвалиды и ветераны, списанные из обычных частей из-за ранений или преклонного возраста. В затяжной марш они пойти не смогут.

— И как же мы будем с ними работать?

— В пешем переходе или штыковой атаке они, возможно, и сплохуют, но в нашем батальоне подобные задачи вряд ли возникнут. — буднично отвечает майор. — Их делом станет охрана штаба и исполнение приговоров, а максимум, что потребуется — патрулирование столичных улиц.

— В сем есть смысл.

«Для пехоты важнее всего умение ходить и бегать, но в нашем случае достаточно того, что солдаты способны нажать на спусковой крючок.»

— Я распределю по одному взводу во вторую и третью роты. Вы, как офицеры, вольны брать с собой до четырёх человек по своему усмотрению.

— Это существенно облегчит задачу. Можем ли мы задействовать их в текущей миссии?

— Если сочтёте нужным. Но помните, что ожидать от них эффективности кадровых солдат не стоит.

Тем не менее присутствие четырёх бойцов с мушкетами на плечах создаёт совершенно иную атмосферу и внушает уважение окружающим. Работать станет куда проще. Хотя, будь их четверо или пятьдесят, для открытого столкновения с силами адмирала флота всё равно мало.

— Кроме того, наш батальон получает исключительное право на ведение следствия и проведение судов. Впредь нам не нужно запрашивать разрешение у других ведомств. Теперь вы имеете право арестовывать даже офицеров вплоть до вашего чина без лишних проволочек.

«Настоящая тайная полиция. В стране, где революция может вспыхнуть в любой момент, нам уготована роль стражей самых тёмных закоулков политики. — чувствую, как по спине пробегает холодок, но понимаю, что иного пути нет. — Мы — палачи на службе императора, и единственное, на что можем опираться — его авторитет.»

— Итак, я увеличил количество твоих козырей настолько, насколько смог. — золотоволосая начальница улыбается, глядя на меня. — Сможешь теперь устранить адмирала Тэрдзена?

— Не уверен, что справлюсь идеально, но иного выбора нет. Возможно, придётся немного нашуметь.

— Действуй. — подбодрила майор, подперев щеку рукой. — Почти любые последствия возьму на себя, так что просто забери жизнь Тэрдзена. Но только не геройствуй без нужды.

— Никогда не делаю ничего сверх необходимого.

Командир усмехается, и капитан Юги тоже тихонько смеётся.

— Не беспокойтесь, господин майор, я за ним присмотрю.

— Ты и сама по себе повод для беспокойства, но постарайся вернуть этих двоих в целости. Они — незаменимые кадры для нашего батальона. Как и ты, разумеется.

— Ох, как приятно сие слышать. — кокетничает капитан.

Веселые у меня начальники. Капитан Юги оборачивается к нам и с таким видом, будто приглашает на прогулку в парк, произносит:

— Что ж, давайте обсудим детали. — она расстилает карту на столе в кабинете командира. — Адмирал, в силу своей должности, базируется в акватории залива Дзелан, где находится штаб Южного флота. Этот район является ключевым узлом морской торговли. — владеть флотом в таком месте и заняться контрабандой — верный путь к несметным богатствам.

— Проблема в том, что корабли постоянно перемещаются, и никто точно не знает, где именно в заливе он находится в данный момент. Он может пребывать на флагмане, в штабе на берегу или вовсе отправиться куда-то на другом судне.

«В эпоху, когда нет ни спутников, ни авиации, мобильность корабля сопоставима с полётом — стоит ему выйти в открытое море, и перехватить становится невозможно. Крайне опасный противник.»

— Стоит мне оказаться перед ним — и вмиг прерву его дыхание, в этом не сомневаюсь... — лицо капитана Юги принимает озадаченное выражение.