Глава третий: Позабытый призрак (1)

Возвратившись в имперскую столицу, незамедлительно направляюсь в штаб-квартиру батальона имперских церемоний, дабы завершить официальный доклад.

— Благодарю за службу. Полагаю, отпуск выдался на славу? — с лукавой усмешкой произносит командир батальона, в то время как застываю перед ней по стойке «смирно», сохраняя на лице выражение крайней невозмутимости, граничащее с угрюмостью.

— Окромя пронизывающего холода, сие путешествие запомнилось лишь косыми взглядами офицеров второй дивизии, отчего приятного в нём оказалось крайне мало.

— Однако до меня дошли слухи, что ты весьма сблизился с тем очаровательным юнцом, подпоручиком кавалерии.

«Откуда ей сие ведомо? Да и вовсе он не очаровательный.»

— Проведя позже изыскания, выяснил, что семейство Макаран — весьма влиятельные в южной части империи дворяне среднего звена. Связями пренебрегать не следует.

— Справедливо. — признаёт она. — Мы ведь ступаем по тонкому льду, и чем больше опор найдётся под ногами, тем лучше. — командир батальона, гордящаяся своими роскошными золотыми локонами, на мгновение замолкает, а затем, бросив на меня ехидный взгляд, подаётся вперёд. — Ну а как продвигаются твои дела с подпоручиком Климин?

«О чём она только думает?»

— Барышня по-прежнему остаётся загадкой, и понять ход её мыслей решительно невозможно. Впрочем, её рвение в исполнении долга достойно всяческих похвал.

— О как?

— Ещё бы. — продолжаю я. — Ведь она, выступая в роли двойника главаря мятежников, собственноручно взошла на эшафот и была повешена.

— Чего?.. — командир замирает, слегка приоткрыв рот от изумления. — Ты что натворил?

— Возникла необходимость казнить человека, которого в действительности не существовало, посему вздёрнул подпоручика Климин. Таково было её личное пожелание.

— Разумеется, ты повесил её так, чтобы она осталась жива? — она пристально вглядывается в моё лицо, словно пытаясь найти там признаки безумия, а после уточняет с заметной тревогой в голосе. — Она ведь в здравии?

— Безусловно. Позволить погибнуть ценному подчинённому — деяние немыслимое. Чётко разделяю тех, кого дозволено лишить жизни, и тех, кого нет. Коль сия грань сотрётся, более не смогу исполнять обязанности палача. — поскольку подробности случившегося не желаю фиксировать в официальных бумагах, излагаю детали устно. — Вот так всё и произошло. Иного выхода из сложившейся ситуации не просматривалось.

— Понятно. Раз обстоятельства сложились подобным образом, пусть будет так. — Филия, скрестив руки на груди, откидывается на спинку кресла с видом человека, познавшего крайнюю степень изумления. — Однако ж, признаться, столь бесшабашного типа встречаю впервые. Неужто тебе вовсе неведом страх перед монаршей волей?

— Кабы не страх, я бы просто доложил, что «человека по имени Ю Невернил не существовало вовсе», и дело с концом.

«В том-то и суть, что творю всё сие именно от страха. Поймите же вы это наконец.» — чувствую себя совершенно загнанным в угол...

— Нет, право слово, это забавно! — ... но командир батальона внезапно прыскает со смеху. — Взять на себя самую неблагодарную роль, за которую в случае разоблачения неминуемо казнят, и при этом сохранять ледяное спокойствие, не выказывая ни тени страха или гордости. Ты даже не ищешь выгоды. Ты — форменный, чистокровный дурак!

«Неужто так выглядит со стороны?»

— Послушай, впредь ты останешься моим подчинённым. — внезапно тон её голоса меняется на властный. — И не надейся, что подпишу прошение о переводе, если вздумаешь его подать.

— Неужто полагаете, что на это решусь? Тем, что стал офицером, обязан исключительно вам.

— Я всего лишь порекомендовала в офицерскую школу одного толкового унтер-офицера из канцелярии, в котором разглядела потенциал. — комбат смущённо улыбается. — Всё остальное — плод твоего собственного усердия. Нет нужды чувствовать себя в долгу предо мной.

— О, ну тогда, пожалуй, подам-ка рапорт о переводе в какое-нибудь интендантское управление сухопутных войск...

— А вот этого не позволю! — она бросает строгий взгляд. — Никуда не уходи от меня. Те, кто сидит наверху, и так точат на тебя зуб. Пропадёшь ведь. — становится жутковато. Затем выражение её лица вновь неуловимо меняется. — Итак, лейтенант Фонкт. Каковы ваши впечатления от инспекции региона Кавалаф?

«Наконец-то мы переходим к сути дела.»

— Похоже, ввиду того, что сии земли были присоединены к Истинной Империи позже остальных, они сохранили уникальный характер и самобытную культуру. — выпрямляю спину. — Правление там потребует недюжинного мастерства и твёрдой руки.

— Ты тоже так считаешь? — она прикладывает белые кончики пальцев к вильцу и тихо вздыхает. — К сожалению, те, кто «витает в облаках», думают иначе. Эти болваны возомнили себя великими тиранами, размахивая смертью направо и налево, однако они лишь сеют семена ненависти. Вот-вот вспыхнет мятеж.

— Госпожа командир батальона, сие звучит как оскорбление величества.

— Плевать. Если недоволен — пожалуйся своему непосредственному начальнику.

«Так ведь это вы и есть.»

— Мелкое недовольство простого люда следует гасить ещё в зародыше, давая ему выход. — прекрасная предводительница группы подпирает щёку рукой. — Властителям же надлежит прислушиваться к чаяниям народа и решать проблемы, пока те не переросли в нечто фатальное. Что в этом предосудительного?

— Ровным счётом ничего. Они и впрямь болваны.

— Эй, а вот это уже не по уставу.

— Обстановка становится крайне ненадёжной. — золотые пряди её волос, напоминающие потоки жидкого мёда, рассыпаются по столу. — В худшем случае желаю защитить хотя бы своих людей. Посему в будущем намерена поручать подобные задания преимущественно тебе. Мне почти не на кого больше положиться.

— Принято. Поскольку обычные казни наводят на меня тоску, такие поручения будут весьма кстати.

«Задания, после которых терзаешься сомнениями в духе 'а действительно ли тот человек заслуживал смерти', явно не для меня. Куда спокойнее на душе, когда цели ясны и понятны.»

— Скажите, есть ли работа, требующая моего немедленного вмешательства?

— Пожалуй, нет. Те, кто промышлял контрабандой запрещённых снадобий, были схвачены разом, и теперь их казнят одного за другим. Сегодня пополудни как раз состоится публичная казнь. Желаешь посодействовать?

— С подобными задачами вполне справится и вторая рота.

Наш батальон состоит из трёх рот. Костяк составляет первая рота, на чьи плечи ложится невидимая глазу работа: сбор информации, документооборот, ведение переговоров с иными ведомствами. Это чиновники, которых Филия переманила из разных структур, и на месте казни их не увидишь.

Вторая рота ведает типичными для карателей делами — к примеру, расстрелами на площадях. Сюда попадают образцовые военные, не знающие сомнений в приказах, люди сугубо серьёзные. Впрочем, попадаются среди них и те, кто питает странную страсть к лишению жизни или вскрытию тел.

Наконец, третья рота берёт на себя политически щекотливые дела, о которых не принято распространяться. Позволить человеку бежать, инсценировав его гибель — задача исключительно для нас. Видимо, из-за обилия странных поручений третья рота превратилась в истинное гнездо чудаков. Себя же считаю одним из немногих здравомыслящих людей в этом месте.

— Да ты в нашей роте — самый большой оригинал! Командир роты от тебя просто в восторге.

«Неужто правда? Неужели чуднее Климин или покойного Майнена? К слову, наш командир роты — тоже молодая женщина, но она уж точно эксцентричнее меня. В этом убеждён.»

— Что это у тебя за недовольный вид?

— Просто ещё не встречал человека более благоразумного, нежели скромный слуга вашего величества.

— Ха-ха-ха! Вот именно об этом и говорю! — вдоволь посмеявшись, она бросает на меня томный взгляд. — Между прочим, нынче как раз присматриваю себе в мужья кого-нибудь благоразумного...

— Прошу прощения, передумал. Я — законченный безумец.

«Единственная дочь командира батальона выступает категорически против повторного замужества матери. Часто с ней вижусь, посему осведомлён об этом. Полагаю, что мой ответ — 'верный' для человека, понимающего шутки...»

— Ну да, безумец. Причём совершеннейший. — однако командир лишь тяжело вздыхает.

«Неужто сердится?»

— Чуть позже выслушаю доклад Климин. — сделав суровое лицо, небрежно взмахивает рукой, выпроваживая куда подальше. — А ты возвращайся в расположение третьей роты и доложись своему командиру.

— Слушаюсь!

Отдавая честь, втайне недоумеваю от такой перемены настроения.

* * *

Майор Филия Гёэнбах, командующая имперским церемониальным батальоном, принимает доклад от подпоручика Лиши Климин.

— Посему ради господина лейтенанта сняла мундир и испачкала нижнее бельё. Разумеется, дабы правдоподобно изобразить беглую крестьянку. Более того, он весьма крепко связал меня верёвками. Сие было просто чудесно...

— Что за небылицы вынуждена выслушивать? — комбат вздыхает и поправляет чёлку. — Лиша, послушай внимательно. Меня не интересуют подробности твоих извращённых пристрастий. Жду отчёт о выполнении миссии в Кавалафе.

— Касательно отчёта... — девица в недоумении склоняет голову набок. — Зная господина Фонкта, уверена, что он опустил данные детали в своём рассказе.

— В отличие от тебя, у него есть чувство такта. — командир кладёт ручку на стол и подпирает голову локтями. — И всё же, решиться на повешение, пусть и притворное... Ты явно выросла над собой.

— После того как выставила себя в столь неприглядном свете во время дуэли с лордом Гриеном... — Лиша глубоко вздыхает. — ... очень переживала, что господин лейтенант разочаруется во мне, оттого и приложила в этот раз все свои силы.

— Вынуждена тебя огорчить, но он на такие вещи не обращает ровным счётом никакого внимания.

— Пусть обратит! Я ведь, если на то пошло, была готова по-настоящему расстаться с жизнью!

— Ну, по крайней мере, взглянул на тебя по-новому. — глядя на девчонку, которая в порыве чувств колотит кулачками по столу, Филия лишь усмехается. — Полагаю, обузой больше не считает. Твоя решимость не пропала даром.

— Вы в этом уверены?

Встретившись с полным надежды взглядом подчинённой, комбат поспешно отводит глаза. У неё есть правило — не лгать без крайней необходимости.

— Ладно, ваши доклады не имеют противоречий, можно быть спокойной. Как и всегда, вашим словам можно доверять, хоть методы и безумны.

— Я полагала, что именно подобного безумия от нас и ждут.

— Верно. В третьей роте лишь единицы способны на такое. Потеря поручика Майнена была тяжёлым ударом. — она на мгновение воскрешает в памяти улыбку погибшего офицера и безмолвно молится за упокой его души. — В ближайшее время будешь ассистировать поручику Фонкту. Оставлять тебя одну опасно, а ему, дабы раскрыть свой талант в полной мере, необходим тот, кто его понимает.

— Слушаюсь, госпожа майор! — та вытягивается в струнку, а затем с абсолютно серьёзным лицом добавляет. — В качестве помощника господина Фонкта позвольте заявить: полагаю, для успеха будущих миссий ему лучше оставаться холостым.

— Опять подслушивала под дверью! — вздыхает Филия. — Не беспокойся. Моя дочь строго-настрого запретила выходить замуж, заявив, что сама станет супругой господина Фонкта.

— Ах, маленькая госпожа... — Лиша усмехается. — Но вы ведь и сами не прочь обставить её в этой гонке?

— И не подумаю. Да и что вы все в нём нашли?

— Он мастер своего дела, на него можно положиться, он кроток, серьёзен и весьма недурён собой. К тому же обходителен с дамами, любит детей, всегда опрятен и при всём этом в нём есть некая черта, вызывающая желание не оставлять без присмотра.

— Все вы одинаковы. — командир батальона недовольно отворачивается. — Лично считаю, что ты подходишь ему лучше всего.

— Господин майор, люблю вас! Давайте поженимся!

— Меня-то зачем приплетать? С ним и связывай свою судьбу. — Филия падает лицом на стол, разметав свои золотистые волосы. — Эх... Кабы мне встретился такой человек, когда была в твоём возрасте...

— Что толку сокрушаться? Предоставьте остальное молодым.

— Не смей называть меня старухой! По меркам света всё ещё числюсь в разряде девиц! — Лиша хранит молчание, отчего Филия раздражается ещё сильнее. — Какая же ты вредная. Смотри у меня, даже не думай о переводе. В обычном подразделении тебя живьём съедят.

— И сама это смутно осознаю. Любопытно, отчего так?

— Оттого, что ты говоришь то, о чём стоило бы промолчать, и молчишь там, где нужно сказать. Ну да ладно, вот тебе секретное задание. — Филия выпрямляется, её лицо вновь становится серьёзным. — Отныне обязана обеспечивать личную безопасность Фонкта. В том числе и вне службы. Если потребуется — стань ему хоть любовницей, хоть женой.

— Слушаюсь! — моментально отчеканивает Лиша, чем вызывает у командира горькую усмешку.

— За последние два задания он уже подвергался серьёзной опасности, а впереди ждёт ещё больший риск. В нашем батальоне, вероятнее всего, завёлся крысныш. Если сведения о его миссиях просочатся, на него могут совершить покушение или попытаться подставить.

— Следовательно, глаз с него не спускать даже в свободное время? — лицо Лиши выражает полное понимание.

— Именно. Следи за каждым его шагом. Сомневаюсь, что он пойдёт в притон, но если дело примет такой оборот — ты должна «что-нибудь предпринять».

— Слушаюсь! — вновь звучит мгновенный ответ. На лице подпоручика играет лукавая улыбка. — Господин майор, вы — мировая женщина.

— Грош цена тому командиру, что не оберегает своих людей. — сказав это, вдруг нежно улыбается. — И конечно, не гнушайся принимать защиту от него самого. Впрочем, наверняка уже оберегает тебя. Он большой мастак в вопросах сопровождения дам-офицеров.

— Я это чувствую. С тех пор как работаем в паре, прочие офицеры перестали позволять себе лишнего в мой адрес.

— То-то и оно. Когда беру его с собой в штаб гвардейского полка, те мерзавцы, что вечно норовят погладить меня по плечу или пониже спины, и близко не подходят. — в Истинной Империи, где сильны традиции превосходства мужчин, женщины-офицеры постоянно находятся под угрозой, даже в тыловых подразделениях среди своих. — Боги, в государстве приличных мужчин — раз, два и обчёлся. Прямо как в столовой для офицеров гвардии: народу тьма, а выбрать не из кого. — сдув прядь волос и словно отгоняя воспоминания о мрачном прошлом, невесело усмехнулась.

— В этом плане покойный Майнэн тоже был молодцом. Его интересовала только выпивка, и посему, будучи любительницей пропустить стаканчик, никогда не чувствовала себя в его компании неуютно.

— И то верно. Мерилом человека для него служило лишь то, может ли тот пить наравне с ним. Хотя, как по мне, тоже сомнительное качество. — Лиша усмехается вместе с ней.

Она и сама не прочь выпить, но в хмелю становится весьма навязчивой, оттого в роте её побаиваются.

— Как бы то ни было, мужчина-офицер, уважающий женщину в погонах — редкость. Береги его и позволяй беречь тебя.

— Слушаюсь, госпожа майор!

Даже в армии, где правит устав и звание, положение женщин остаётся шатким. Ни одна из них не рискнёт выйти в город в одиночку, дабы не стать жертвой солдатни.

— Интересно, если дочь узнает о таком приказе, сильно отругает?

— Наверняка.

— Ну а что мне оставалось делать... — услышав это, Филия вновь в отчаянии уронила голову на руки . — ... Мамочка ведь на работе... Это всё ради спасения твоего драгоценного господина Фонкта, пойми же ты...

— Всё в порядке, вы поступили совершенно правильно. — Лиша ласково погладила начальницу по золотистым волосам.