Глава вторая: Повешенная женщина (4)

* * *

На следующее утро после успешной «казни» несуществующей бунтарки, пока наслаждаюсь роскошным завтраком из дичи в одном из крестьянских домов, ко мне является Макаран. Он один, без сопровождения. Вряд ли командир взвода стал бы разгуливать в одиночку, посему, вероятно, его люди ждут за околицей.

Климин, проявив тактичность, тотчас удаляется. Благодарно киваю ей и обращаюсь к гостю:

— У вас какое-то дело ко мне, младший лейтенант Макаран?

— Терзают сомнения касательно вчерашнего. Ежели у вас найдётся время, хотел бы поговорить.

— Разумеется. Здесь не самое подходящее место, давайте прогуляемся по лесу.

Мы шагаем плечом к плечу по тропинке, ведущей в горы.

— Так о чём вы хотели потолковать?

— О той женщине... что стало с телом после повешения?

— Составил акт о смерти, после чего останки были преданы земле.

— Вот как. — Макаран замолкает на несколько мгновений, а затем произносит. — Правильно ли мы поступили?

— Здесь нет места понятиям «правильно» или «нет». Мы исполнили волю императора. — отвечаю бесстрастно.

«Сие есть ложь, но разглашать истину слишком опасно.»

— Боюсь, случившееся лишь усилит ненависть жителей провинции Кавалаф к правящему дому. — он не унимается. — Ежели мыслить категориями блага всей империи, данный поступок кажется мне ошибочным.

— Мы — солдаты. — разделяю его мнение, но сознательно надеваю маску холодного служаки. — Наш долг — верность императору и безукоризненное выполнение его воли. Личное суждение допустимо лишь тогда, когда о нём спрашивают.

«Сам-то я плевать хотел на верность и творю что вздумается, но приличия соблюдать обязан. Хотя бы ради жалованья.»

— Я аристократ, и, признаюсь честно, недолюбливаю простолюдинов. — Макаран смотрит на меня с неприкрытой мукой. — Они ленивы, строптивы и коварны.

«Поверь, они о вас того же мнения.» — думаю, но держу язык за зубами.

— Однако казнить молодую женщину лишь за то, что она подала прошение лорду... сие кажется мне чрезмерным. Она ведь не убивала и не грабила?

— Верно. Единственная причина её казни — измена престолу.

«Почти все дела нашего батальона именно такие.»

— Вы ведь тоже выходец из народа! — видя моё непоколебимое спокойствие, Макаран вспыхивает. — Неужели ваше сердце осталось безучастным?!

«Для него, видать, все простолюдины на одно лицо, вне зависимости от края и звания.

— Тогда спрошу тебя как простолюдин. — глядя на его искренний гнев, решаю пойти на риск. — Макаран, чему ты верен как дворянин?

— Что?! Разумеется... Его Величеству императору...

— Ложь. Сомнения в императорском указе рождаются лишь тогда, когда в сердце сияет иной свет. Что это за свет? — подхожу к нему вплотную. Тот инстинктивно пятится, пока не оказывается прижатым спиной к могучему стволу дерева. — Отвечай. Чему ты предан на самом деле? Ежели желаешь услышать правду от меня, будь добр, сперва открой свою. — он долго мечется взглядом, борясь с собой, и наконец выкрикивает. — Я... я верен идеалам благородного рыцарства! Мой меч не предназначен для убийства беззащитных женщин!

— Золотые слова. — похлопываю его по плечу и по-дружески ерошу его светлые волосы. — В таком случае, клянись своей рыцарской честью, что ни одна живая душа не узнает о том, что сейчас скажу.

— О чём вы? Господин лейтенант, кто вы такой на самом деле...

— Ты клянёшься или нет?

— Клянусь. — Макаран колеблется, точно мальчишка, но всё же даёт ответ. — Клянусь своим мечом, тайна останется со мной до гробовой доски.

— Благодарю. Слушай же. — убедившись в отсутствии лишних ушей, шепчу ему на ухо:

— Ю Нервенил никогда не существовало. И вчера никто не испустил, люди да знать наблюли лишь за искусным представлением, имитацией казни.

— Что-о-о?!

«Голос у него чересчур громкий.»

— Та женщина — мой верный соратник. — прикладываю палец к его губам, призывая к тишине. — Мы закрепили верёвки на плечах и поясе, создав лишь видимость повешивания. Она жива, но после пережитого позора её личность должна остаться в тайне.

«Прости, Климин, но эту часть секрета оставлю при себе.»

Лицо Макарана становится белее полотна. Оно и понятно: нарушение императорского указа и инсценировка казни караются смертью.

— Вы... вы с ума сошли?! Зачем было так рисковать...

— Невозможно казнить того, кого нет. Но тогда указ оставался бы неисполненным вечно, и кары обрушились бы на невинных. Лишь свёл концы с концами. — отстраняюсь, давая ему вздохнуть. — Что же ты теперь предпримешь? Доложишь командиру эскадрона?

— Погодите, дайте мне прийти в себя... А что будет, ежели доложу?

— Меня и лорда Хумазова казнят без промедления. — охотно поясняю обливающемуся потом лейтенанту. — Возможно, пострадают и наши семьи. Командиру нашего батальона тоже не поздоровится. Ну и, конечно же, всех офицеров, бывших на месте казни, подвергнут допросам с пристрастием по подозрению в сговоре.

— Вполне логично... — кивает он, но тут же задаёт резонный вопрос. — Но зачем же вы открыли сей страшный секрет мне? Вам ведь нет от этого никакой выгоды.

— Только и всего? — усмехаюсь я. — Просто ты верен не императору, а собственной правде. Как военный никуда не годишься. А значит...

— Значит?

— Такой же, как я.

Лейтеха застывает с открытым ртом, глядит на меня в полном оцепенении.»

«Забавный малый.»

Повернувшись к нему спиной, лишь небрежно машу рукой на прощание.

— Ты мне симпатичен. Надеюсь, наши пути ещё пересекутся, Макаран.

* * *

И вот теперь Климин методично отчитывает меня.

— Уму непостижимо! Разгласить секрет постороннему!

— Каюсь.

— А ежели что-то пойдёт не так? Вы подумали о последствиях?

— Виноват. — покорно принимаю упрёки, хотя, разумеется, не действовал наобум. — Не тревожься, младший лейтенант. Даже ежели решит донести, доказательств не сыскать. Могила Ю Невернил существует, и в ней покоится тело.

Скорее всего, какого-нибудь бедолаги, умершего в дороге. В нынешние времена болезни и разбойники — дело привычное, оттого тела странников находят частенько. На землях Хумазова отыскать подходящее тело не составило труда. Главное здесь — сам «факт» казни, засвидетельствованный множеством офицеров.

— Жители сего поселения — бывшие слуги дома Хумазовых и их потомки. Они на особом счету и освобождены от налогов, посему будут хранить тайну рода ценой собственной жизни. — данное поселение всегда на стороне лорда. Говорят, ежели другие крестьяне затевают «невестьи бунты» с невыполнимыми требованиями, эти ребята устраивают встречный бунт с прямо противоположными лозунгами. Жуткие люди. — Офицеры второй дивизии тоже не станут свидетельствовать против себя. Они будут в один голос твердить, что казнь выглядела настоящей.

— Значит, без улик любой донос — пустой звук? Страшный же вы человек, господин лейтенант.

«Страшный, не то слово.» — я уже приготовился злодейски расхохотаться про себя...

— Позвольте спросить, вам что же, и мужчины нравятся, ежели они блондины? — ... как вдруг Климин выдаёт.

«Что, простите?»

— О чём это ты, младший лейтенант Климин?

— Видела, как вы нежно гладили того кавалериста по голове. Вам ведь по душе светлые волосы, верно?

«Ну и выводы у неё. Это же была простая мужская солидарность!»

— Нет, ты всё не так поняла...

— Наш командир тоже блондин... Вот оно что, теперь мне всё ясно.

— Оставь свои домыслы. — видя, как она строит в голове бог весть что, поспешно оправдываюсь. — Не выбираю людей по цвету волос.

«Ежели на то пошло, в аниме мне больше нравятся персонажи с синими или зелёными волосами. Хотя, если вдуматься, такие цвета выбирают лишь для того, чтобы картинка не выглядела слишком мрачной. Стало быть, на самом деле мне по душе чёрные волосы?» — стоило мне об этом подумать, как слова сами сорвались с языка:

— Но коли бы пришлось выбирать, я бы сказал, что предпочитаю темноволосых женщин.

— Э-э?! — она резко замирает. Её начинает мелко трясти, точно стиральную машину при отжиме. — Г-господин лейтенант... неужели вы... на что это намекаете?!

— Да нет же, снова всё не так поняла! Не смотри так!

Из-за этой бестолковой перепалки мы тронулись в обратный путь гораздо позже, чем планировали.