Сокрушить их всех
Споры при дворе о низложении старого императора и возведении нового не утихали, подогреваемые тремя принцами и высшими сановниками. Однако единственными, кто неизменно призывал Регента лично взойти на престол, были Левый и Правый министры.
Каждый раз, когда кто-то из принцев предлагал выбрать «нового достойного наследника», Левый министр Янь Цинчэнь выходил вперед с поклоном:
— Ваш слуга полагает, что Регент — самая подходящая кандидатура.
Правый канцлер Се Тинлань тут же подхватывал:
— Ваш слуга придерживается того же мнения.
Лица троих принцев бледнели, и они лицемерно соглашались:
— Стратегии императорского дяди бесподобны, он доблестен и отважен. Он действительно лучше всех подходит на роль монарха-завоевателя, но...
— ...Но наследие страны всегда передавалось от отца к сыну. Даже если нынешний император неспособен править, не следует ли избрать преемника из числа других сыновей покойного государя?
— К чему такие сложности? — Се Тинлань небрежно махнул рукой. — Регент совершил выдающиеся подвиги, его имя заставляет содрогаться соседние страны. Только его воцарение станет лучшим сдерживающим фактором для врагов. У других, боюсь, не хватит для этого духу.
Левый министр кивнул:
— Если избрать кого-то другого, мы наступим на те же грабли. Новый император окажется посредственным, начнет опасаться великих заслуг Регента и его контроля над армией. Он будет всеми силами пытаться вернуть военную власть или вовсе избавится от Регента, когда тот станет не нужен. По-моему, лучше Регенту взойти на трон напрямую. Так мы избежим ненужных подозрений, а страна Юн будет лишь крепнуть, заставляя врагов трепетать от страха.
Слова министров звучали столь дерзко и прямолинейно, что у присутствующих в зале перехватывало дыхание. Никто не смел вставить ни слова. Не потому, что были не согласны, а потому, что речи канцлеров граничили с безумием — «избавится после использования», «некомпетентный император»... Такие слова могли навлечь беду. А что, если Регент всё же откажется и посадит на трон одного из принцев? Тогда этот принц наверняка припомнит министрам их речи и четвертует их.
В зале стояла такая тишина, что было слышно дыхание. У принцев в горле застряли тысячи аргументов, но им не давали вставить ни слова. Подобные сцены повторялись почти каждый день. Цзи Юйцан же хранил таинственное молчание, и никто не мог разгадать его истинных намерений.
В мгновение ока наступил сентябрь. В страну Юн прибыли послы из Мобэй (Северной пустыни), привезя с собой принцессу Сюэ Сянь.
В главном зале наследный принц Мобэй, Сюэ Цзычэнь, со смиренным, но твердым видом выразил надежду на брачный союз:
— Я слышал, что князь Ци в вашей стране еще не женат. Я готов отдать свою сестру ему в главные жены.
Чиновники невольно обернулись к Цзи Ханю (князю Ци). Тот стоял молча, не проронив ни звука.
— Выдать за князя Ци? — губы Цзи Юйцана тронула холодная усмешка. — С чего бы это? Неужели Мобэй намерена поддержать князя Ци в захвате престола?
Лицо князя Ци резко изменилось:
— Дядя, у меня и в мыслях такого не было! Прошу Вас расследовать это со всей строгостью!
— Если у тебя нет таких мыслей, значит, Мобэй действует по собственной инициативе, пытаясь вмешаться во внутренние дела Юн? — взгляд Цзи Юйцана стал острым как бритва, когда он перевел его на принца северян. — Я помню, что война между нашими странами прекратилась лишь два года назад. Наследный принц желает разжечь её снова?
Сюэ Цзычэнь вздрогнул:
— Разве слова Регента уместны? Я проделал путь в тысячи миль ради дружбы наших народов. Как я могу желать войны? Я привез прекраснейшую принцессу Мобэй. Неужели она не имеет права даже выбрать себе мужа?
— Права выбрать мужа? К сожалению, нет, — Цзи Юйцан ледяно улыбнулся. — У вас нет права даже на союз. У меня нет намерения брататься с Мобэй. Я намерен растоптать ваши земли своей железной конницей и включить их в карту великой империи Юн. Что наследный принц думает об этом?
Зал ахнул. Принц Мобэй в шоке отступил на шаг:
— Ты... что ты сказал? Регент, ты провоцируешь войну? Цзи Юйцан, как ты смеешь...
— Наследный принц Мобэй вмешался в дела Юн, что является тягчайшим преступлением, и вступил в сговор с князем Ци. Стража! — Цзи Юйцан властно вскинул руку. — Арестовать всех послов Мобэй!
Послы в панике закричали:
— Регент, мы пришли с миром! Вы не имеете права! Вы нарушаете договор между странами!
— Даже во время войны послов не убивают! Вы вызовете гнев всего мира!
— Просим Вас, одумайтесь!
Князь Ци, Цзи Хань, рухнул на колени, расправив полы халата:
— Дядя! Ваш племянник вел тихую жизнь в своем поместье, не касаясь дел двора и не вступая в сговоры. Молю Вас о беспристрастном расследовании!
Взор Цзи Юйцана сверкнул молнией:
— Я расследую всё до конца. Я никогда не обижу невиновного, но и никогда не упущу того, кто лелеет скрытые мотивы!
Сердце Цзи Ханя ушло в пятки.
— Стража, — скомандовал Регент. — Взять князя Ци под стражу.
— Дядя, Вы не можете! — в отчаянии выкрикнул Цзи Хань. — Эта страна — наследие моего отца! Даже если Ваши заслуги велики, Вы лишь подданный и принц! Неужели Вы, опираясь на армию, решились на мятеж?!
Слова эти ударили подобно грому. Чиновники зашумели:
— Князь Ци, замолчите!
— Следите за языком! Регент — бог войны, охраняющий нашу страну. Даже если он взойдет на трон, это будет ради восстановления порядка!
Цзи Юйцан поднял руку, и стоящий рядом евнух вынес стопку писем и тайных документов. Он почтительно передал их Регенту.
— Это — твоя тайная переписка с принцем Мобэй. Вы договорились, что после брачного союза принц Сюэ поможет тебе занять трон, а ты обещал сделать их принцессу своей императрицей.
Цзи Хань смертельно побледнел, качая головой:
— Невозможно... Это не я писал...
Его переписка должна была быть уничтожена! Они договорились с Сюэ Цзычэнем сжигать каждое письмо сразу после прочтения. Как они могли оказаться здесь? «Это подделка, точно подделка!» — билось в его голове.
— Хочешь знать, почему они у меня? — Цзи Юйцан, казалось, прочел его мысли, и его губы изогнулись в усмешке. — Потому что то, что ты сжигал, было копией. Твои письма перехватывали в пути, копировали один в один и только потом доставляли тебе.
Сердце князя Ци окончательно разбилось, но он всё еще цеплялся за соломинку:
— Раз их можно скопировать, значит, улики сфабрикованы!
— На этих письмах стоит личная печать твоего поместья, — холодно отрезал Цзи Юйцан. — Или ты скажешь, что и печать у тебя украли?