Ты действительно настолько смелая?
После выздоровления Шэнь Нин возобновила свои ежедневные утренние тренировки, одновременно с этим внимательно следя за переменами в политических верхах. Слухи о том, что принцесса Пинъяо намерена захватить трон, распространялись по столице, становясь всё более пугающими. Её дерзкая выходка в главном зале, где она в открытую противостояла чиновникам, поразила всех своей дерзостью.
Эта суматоха отодвинула на второй план вопрос о контроле Регента над двором. Люди гадали: неужели принцесса намеренно выбрала этот момент, чтобы сорвать заговор дяди Циня против Цзи Юйцана? Теперь чиновники больше не обсуждали «монополию власти» Регента. Большинство из них пришли к мысли, что если уж выбирать нового монарха, то лучше поддержать Регента, чем безумную принцессу Пинъяо. Конечно, вслух об этом никто не заикался.
Тем временем интрига дяди Циня обернулась против него самого: обвинения в коррупции и создании фракций заставили клан Цинь содрогнуться от страха. Дядя Цинь, чей план рухнул, скрежетал зубами от ненависти к принцессе.
Вечером восьмого числа Цинь Юймо, возвращавшийся в поместье принцессы после службы, был насильно остановлен гвардейцами и доставлен обратно в дом семьи Цинь. Дядя Цинь, глава рода, глубоко презирал этого «непутевого» сына, который, по его мнению, торговал своей внешностью ради милости принцессы и предал родителей. Он приказал немедленно отвести его в родовой храм для экзекуции.
Четверых охранников, сопровождавших Юймо, не пустили за ворота. Хрупкий ученый, Цинь Юймо не имел сил сопротивляться суровости отца и многочисленной страже. Его заставили встать на колени перед поминальными табличками предков. Вскоре перед ним поставили стол с бумагой, кистями и тушью. В сердце Юймо закралось дурное предчувствие.
Раздались знакомые шаги.
— Приветствуем госпожу, — голоса слуг подтвердили его догадку.
Пришла госпожа Цинь. Выражение лица Юймо изменилось, руки невольно сжались в кулаки. Прожив всю жизнь под её гнётом, он питал к матери глубоко укоренившийся страх, который невозможно было стереть за несколько дней свободы.
— Цинь Юймо, — госпожа Цинь села в кресло и посмотрела на него сверху вниз. — Бумага и кисти готовы. По воле твоего отца ты сейчас же напишешь доклад, обличающий принцессу Пинъяо в подготовке мятежа, а также начертишь схему военного развертывания её личной гвардии.
Юймо спокойно посмотрел на письменные принадлежности и ответил тихим, но твердым голосом:
— У принцессы Пинъяо нет намерений бунтовать, и я не знаю расположения её войск.
Взгляд госпожи Цинь стал ледяным. С тех пор как она потеряла старшего сына, Цинь Яньшу, её ненависть к Юймо стала безграничной. Если бы он не был нужен ей живым прямо сейчас, она бы разорвала его на куски.
— Не знаешь? Ты думаешь, я в это поверю?
— С тех пор как я вошел в поместье принцессы, я никогда не шпионил и не пытался вникать в военные дела, — безразлично ответил он.
— В таком случае, сначала напиши донос на неё, — скомандовала мать.
— У принцессы Пинъяо нет намерений бунтовать, — повторил он.
Глаза госпожи Цинь сверкнули яростью:
— Введите их! Начать наказание!
В зал вошли две дородные прислужницы с ротанговыми розгами.
— Если он не напишет сегодня, забейте его до смерти! Пусть отправляется вслед за Яньшу!
Розги с беспощадным свистом опустились на тонкую спину Юймо. Его крепко держали за плечи, лишая возможности уклониться. Хоть он и привык к побоям с детства, период роскошной жизни у принцессы разнежил его тело, и боль казалась невыносимой. Вскоре на его одежде проступила кровь. Лицо побледнело, лоб покрылся испариной, но он стиснул зубы и не издал ни звука.
— Будешь писать или нет? — ледяным тоном спросила госпожа Цинь.
Юймо молчал. Видя это, мать сама выхватила розги:
— Ублюдок! Позорище рода! Даже если я убью тебя здесь, Пинъяо и пальцем не шевельнет ради какого-то сына наложницы!
От боли у Юймо потемнело в глазах. Он в отчаянии прикусил собственную руку. Неужели он действительно умрет здесь сегодня?
— Госпожа! Госпожа! — в храм вбежала бледная служанка. — Беда! Принцесса Пинъяо... она ворвалась с людьми и требует, чтобы господин немедленно выдал императорского зятя, иначе... иначе...
Лицо госпожи Цинь исказилось. Она нанесла Юймо сокрушительный удар, словно желая перебить ему хребет:
— Иначе что? Она собирается разрушить поместье дяди императора?
— Нет... Принцесса Пинъяо приказала схватить молодую госпожу, — заикаясь, проговорила служанка. — Она сказала, что если вы не отпустите Юймо, она... она разденет молодую госпожу догола и бросит в публичный дом...
Занесенная рука госпожи Цинь застыла в воздухе. Воздух в храме, казалось, превратился в свинец.
— Что ты сказала?
— Люди принцессы ворвались в покои барышни и уволокли её...
Госпожа Цинь была в ярости, но статус главы дома не позволял ей сразу отступить:
— Не верю, что она на это пойдет! Продолжайте бить его!
Внезапно снаружи послышались звуки ударов и крики, а следом раздался холодный женский голос:
— Раз госпожа Цинь не верит, эта принцесса с удовольствием доведет дело до конца.
В двери грубо втолкнули человека. Тот, спотыкаясь, рухнул на пол в растерзанном виде.
— Ах! — вскрикнула госпожа Цинь, узнав свою дочь, Цинь Чжилань.
Принцесса Пинъяо вошла следом и, небрежно наступив ногой на спину девушки, прижала её к полу.
— Пинъяо, что ты творишь?! — вскипела госпожа Цинь. — А ну отпусти Чжилань!
Принцесса взглянула на окровавленного Юймо, а затем перевела ледяной взгляд на хозяйку дома:
— Госпожа Цинь, как вы посмели тронуть мужа принцессы без моего разрешения? У вас, я смотрю, печень выросла больше, чем у медведя и леопарда!
Лицо госпожи Цинь то зеленело, то бледнело. Она не понимала, как Пинъяо так быстро оказалась здесь. Разве люди её мужа не должны были заблокировать вход?
— Гвардия, — лениво приказала Пинъяо, убирая ногу со спины девушки. — Госпожа Цинь нарушила субординацию и зверски избила императорского зятя. Взять её и Цинь Чжилань и доставить в моё поместье. Я лично проведу допрос.
— Слушаемся!
Несколько крепких женщин-воинов ворвались в храм. Одна схватила госпожу Цинь, другая — Чжилань. Принцесса Пинъяо развернулась и пошла к выходу:
— Сегодня я привела с собой две сотни человек. Любой, кто в поместье дяди императора посмеет дернуться — будет убит на месте!
Госпожа Цинь замерла, её лицо стало мертвенно-бледным.