Первый курс. Ноябрь. Юта Асамура

Конец ноября. В этом году среда, 23 ноября, была выходным — Днём благодарности труду. Совсем недавно я наконец вернулся домой и угостил Саки своей домашней едой, а теперь, едва прошло немного времени, в этот праздничный день уже Саки снова пришла ко мне.

Сказав, что это ответный подарок на подарок. Я был слишком беспечен.

«Давать больше, чем получаешь»

Это ведь её жизненный принцип. Так что всё было очевидно с самого начала, и даже предугадать такое было нетрудно.

— Эм… может, я тоже чем-нибудь помогу?..

— Сиди. Это же набэ, тут особо делать нечего.

Да не может быть, чтобы совсем нечего. Овощи там нарезать или ещё что-нибудь.

— Нет. Иначе в следующий раз я уже не смогу попробовать полностью приготовленное тобой блюдо — от начала и до конца.

После этих слов Саки все мои попытки вмешаться были окончательно подавлены. Что за коварный подход. Использовать будущую возможность побаловать себя как шантаж, чтобы настоять на своём. Впрочем, если Саки так спокойнее, то ладно… Хотя чувство несправедливости всё равно понемногу начинало меня грызть.

Я бесцельно слонялся по тесной комнате, словно зверь, не сумевший впасть в спячку, но в крохотной квартире с одной комнатой и кухней попросту не могло найтись никаких дел. В итоге я снова протёр низкий столик, который и так недавно вытирал, потом зачем-то переставил посуду — в общем, выглядел совершенно потерянным.

Постепенно по комнате поплыл аромат набэ. Я втянул носом воздух, уловив сладковатый запах жира, и в этот момент услышал:

— Готово.

Я уже поднялся, собираясь взять на себя переноску кастрюли, но Саки, успевшая надеть прихватки на обе руки, уже несла её сама. Поставив кастрюлю на подставку посреди стола, она с видом фокусника эффектно сняла крышку. Запах стал ещё насыщеннее. У меня тихо заурчало в животе. За поднимающимся паром виднелся прозрачный бульон, а в нём поблёскивал глянцевый жир.

Ого… это…

— Моцунабэ.

— Ага. Стало холодно, вот я и подумала, что это поможет согреться.

Моцунабэ был из тех блюд, что берут не эффектностью, а честной классикой. Аромат чеснока, сладкий жир потрохов, сок овощей, растворяющийся в бульоне. Всё это ощущалось сразу же, стоило только открыть крышку.

— Из ингредиентов всё стандартно: говяжьи потроха, капуста, нира, тофу. Ещё чеснок и острый перец. Ты ведь всё из этого ешь?

Я кивнул. К счастью, у меня не было ни аллергии, ни нелюбимых продуктов. И в семье Асамура, и в семье Аясэ никто особо не привередничал в еде, так что готовить можно было без лишних переживаний. Даже различия в привычках за столом со временем почти перестали ощущаться. Мы постепенно привыкли к укладу друг друга. Хотя вопрос, что именно добавлять на яичницу-глазунью, так и оставался вечной темой. Впрочем, с аллергией никогда нельзя быть полностью уверенным — неизвестно, когда она вдруг проявится. Так что терять бдительность всё равно опасно.

Когда на столе уже стояли рис, мисо-суп и соленья, мы сложили руки:

— Приятного аппетита.

Набэ оказалось очень вкусным. В холодное время года особенно приятно есть горячее блюдо, от которого вместе с паром поднимается густой аромат. Казалось, тело согревается изнутри, и палочки сами тянулись за следующими кусочками. К тому же при жизни в одиночку питание неизбежно становится несбалансированным, так что возможность съесть столько овощей была особенно ценной.

Все ингредиенты были нарезаны на небольшие кусочки, так что есть было удобно. Вкус тоже получился не слишком насыщенным — ровно настолько, чтобы хорошо оттенять сладость жира. Я действительно считал, что Саки отлично готовит. Но стоило сказать ей об этом, как она неизменно отвечала что-нибудь вроде: «Я просто научилась готовить, потому что пришлось» или «Набэ вообще сложно испортить».

Саки была из тех людей, которые чётко понимают, за что именно хотят похвалы. Не из тех, кому лишь бы услышать что-нибудь приятное. Она прикладывала усилия только к тому, что сама считала ценным, и хотела признания именно за результаты своего труда.

Поэтому я просто честно сказал:

— Очень вкусно.

Совсем ничего не сказать тоже было бы неправильно.

Это был уже второй раз, когда мы ужинали вдвоём в этой комнате. Темы наших разговоров почти не отличались от тех, о которых мы обычно болтали по видеосвязи через смартфоны, но всё равно было что-то особенное в том, чтобы сидеть рядом, лицом к лицу, на расстоянии прикосновения. Дыхание собеседника, движения, едва заметные детали, которые не передаст приложение для звонков, — всё это создавало ощущение настоящего присутствия Саки здесь, рядом со мной.

— А…

Вдруг Саки повела носом и огляделась по комнате.

— Прости. Наверное, стоит проветрить.

— А… точно. От набэ запах остаётся?

— Именно. В нашем доме просторно, если включить вытяжку посильнее и побрызгать шторы спреем, ничего не чувствуется, так что я совсем отвыкла об этом думать. Но когда мы с мамой жили в квартире, приходилось следить.

— А, всё нормально. Я сам.

Остановив Саки рукой, уже собравшуюся подняться, я встал и открыл окно и распахнул шторы. В ту же секунду в комнату ворвался ледяной воздух.

— Холодрыга…

— И смысл согреваться… — тихо пробормотала Саки.

Я обернулся. На мгновение мы молча уставились друг на друга, а потом от этой абсурдности одновременно прыснули со смеху.

— Пф… и правда. Столько грелись — и всё зря.

— Вот именно. Я ведь хотела, чтобы мы согрелись… Эх, вышло наоборот. В следующий раз подумаю ещё и о запахе, когда буду выбирать меню.

— Эй, не надо так серьёзно это воспринимать.

Для меня уже было огромной радостью то, что она вообще приготовила всё это ради меня. Требовать большего было бы уже настоящим моральным давлением. Хотя такая реакция была очень в духе Саки.

Быстро закончив с проветриванием, мы прибавили мощность электрического обогревателя, укрылись одним пледом на двоих и сели рядом, почти прижавшись друг к другу.

Какое-то время мы оба молча тёрли ладони и ёжились, пытаясь снова согреться. Постепенно тепло возвращалось, а близость Саки рядом успокаивала настолько, что мысли начали расплываться.

— И ещё…

Саки первой нарушила тишину, и я перевёл на неё рассеянный взгляд.

— М?

— У тебя выходные свободны?

Услышав вопрос, я мысленно открыл своё расписание. Сегодня было двадцать третье, значит выходные выпадали на двадцать шестое и двадцать седьмое.

— На следующей неделе уже не получится, на подработке начнётся аврал. Но в эти выходные ещё как-то успеваю…

— На подработке… в редакции манги?

— Ага. Тот самый «новогодний график».

В конце декабря останавливаются и типографии, и доставка. Поэтому даты выхода журналов и книг либо сдвигают вперёд, либо переносят на время после праздников. А это в итоге влияет и на график самих мангак. Причём чаще всего дедлайны просто двигают раньше. Это и называют новогодним графиком.

Манга «Раймэй», к редактуре которой была причастна Veil Factory, тоже публиковалась в журнале, попадавшем под это расписание. Поэтому каждый год в это время у них начиналась суматоха. Если говорить точнее, влияние новогоднего графика ощущалось уже с конца ноября. Но я пока всего лишь ассистент редактора, так что не чувствовал этого в полной мере. Просто работы стало немного больше, чем раньше. Хотя Торигоэ-сан уже предупреждал, что на следующей неделе объём задач возрастёт.

— А? Тогда… получается, в твой день рождения ты тоже будешь занят?

Только после её слов я понял, что вообще об этом не думал.

— …Может быть.

Мой день рождения — тринадцатого декабря. У Саки — двадцатого.

— Тогда и на мой день рождения у тебя, наверное, будет завал.

— А у тебя?

После моего вопроса Саки тоже слегка замерла. Мы оба были заняты университетом и подработками, и хотя до дней рождения оставалось меньше месяца, мы так ничего и не обсудили.

— …Кажется, пришло время нам стать взрослыми.

— …И что ты хочешь этим сказать?

— Где-то к двадцать четвёртому числу новогодний аврал уже должен закончиться.

— А-а… — она понимающе усмехнулась.

— Тогда, может, в этом году совместим празднование дней рождения с Рождеством?

Я кивнул. Когда день рождения в декабре, как у нас с Саки, в детстве его часто празднуют вместе с Рождеством. И тогда казалось, будто у тебя просто украли один праздник, так что смириться с этим было трудно. Именно поэтому зимой нашего второго года старшей школы, когда мы познакомились, мы отдельно праздновали дни рождения друг друга, не смешивая их с Рождеством. Хотя тогда мы ещё даже не были настолько явно парой.

А теперь, когда действительно стали «настоящими влюблёнными», внезапно оказалось: «Может, просто объединим всё в один день?»

Из-за занятости учёбой и работой. Вот почему мы и улыбались с такой неловкой иронией.

— Ладно, об этом можно подумать позже. Так что там насчёт выходных?

Я вернул разговор к начальной теме.

— А, ну… меня друзья позвали…

Оказалось, что межвузовский кружок, в котором состояла её подруга, собирался на выходных участвовать в каком-то «реальном квесте». Саки тоже позвали, а заодно предложили пригласить и меня.

— Квест, да? Я давно хотел попробовать что-нибудь такое по-настоящему.

Одно только слово «разгадывание загадок» уже звучало для меня интересно. Отказываться причин не было. Я любил детективы, да и квест, который на последнем школьном фестивале устроил класс Мару и Майи, мне тогда тоже очень понравился.

— И ещё… они сказали, что было бы хорошо, если бы ты тоже позвал своих друзей.

— Моих друзей?

— Говорят, чем больше людей, тем веселее. Хотя если не получится, то и ты один, конечно, тоже можешь прийти…

Понятно.

— А ты? Майю, например, не зовёшь?

— Думала об этом. Но Майя в эти выходные занята. Она вообще не из тех, у кого выходные автоматически свободные.

Точно. У Майи было много младших братьев, а родители работали, так что свободного времени у неё на самом деле было не так уж много. Раз Майя не сможет прийти, то, наверное, и Мару звать не стоит. Тогда…

Со стороны Саки должны были прийти две её подруги — девушка по имени Кёка из того самого межвузовского кружка и ещё Маю. Я уже слышал эти имена от Саки. Они сблизились после поступления в университет. Иногда Саки выкладывала в Instagram фотографии, где они были втроём, так что лица я уже знал.

— Тогда позову Кикути и Накамуру. Завтра скажу тебе, смогут ли они.

Раз Саки идёт со своими университетскими друзьями, то и мне нормально пригласить своих.

— Угу. Спасибо. Но не заставляй себя.

— Понял.

Реальный квест, значит. Звучало интересно. И больше всего радовало то, что у нас с Саки становилось всё больше возможностей проводить время вместе.

На этом разговор закончился. Мы доели, спокойно провели остаток вечера после ужина, а потом я проводил Саки до станции. Слишком поздно отпускать её одну было опасно. Конечно, можно было бы отвезти её на машине до Сибуи, но тогда дорога туда и обратно заняла бы часа два. В таком случае сам переезд сюда потерял бы смысл. Да и Саки этого не хотела. Мне, конечно, хотелось провести с ней ещё немного времени, но оставаться на ночь — это уже заставило бы Акико слишком волноваться.

Мы попрощались у турникетов, и я один пошёл обратно по ночной улице. Благодаря теплу набэ чувство одиночества после расставания ощущалось чуть слабее.

***

На следующий день я позвал Накамуру и Кикути.

— Там будут девчонки из Васэхо и Цукиномии? Да это ж почти групповое свидание!

— Это ведь одна из крупных компаний с квестами? Тогда сценарий, наверное, хороший. Я пойду.

Оба согласились практически мгновенно. Хотя причины у Накамуры и Кикути явно были совершенно разными…

***

— Было так круто-о-о!

Это выкрикнула девушка с яркими пепельно-оранжевыми волосами, но, пусть степень восторга у всех отличалась, думаю, примерно те же эмоции испытывали все присутствующие.

Мы вышли обратно на улицу и подняли взгляд на здание. На окнах крупно красовалось название аттракциона, который мы только что прошли. Похоже, в последнее время такие постоянные площадки стали открываться повсюду, и филиал в Кабуки-тё Синдзюку был одной из специализированных площадок для квестов. А Синдзюку для жителей Сибуи ощущался почти как соседний район. И кто бы мог подумать, что настолько близко появился целый центр с такими развлечениями.

Синдзюку интересовал меня только из-за большого книжного магазина, до которого можно было добраться через подземные переходы, так что я и представить не мог, что дальше, в районе Итибангай Кабуки-тё, появились такие развлекательные заведения. Здесь было много узких переулков, и стоило свернуть в один из них, как атмосфера сразу становилась какой-то сомнительной и шумной. Впрочем, в этот раз место находилось не так уж далеко от кинотеатров.

Меня удивило другое — в одном здании одновременно проходило сразу несколько квестов. Мы участвовали в одном из них, и как раз в эти выходные он только начал работу как новая программа.

Реальный квест «Лабиринт из слоновой кости». Группа из шести человек должна была совместно решать загадки, а по сюжету все шестеро были участниками университетского клуба любителей детективов. Видимо, именно поэтому выбрали этот сценарий — в него было легко погрузиться, ассоциируя происходящее с собой.

Шестеро студентов во время летних каникул занимались делами клуба в университетском корпусе, но внезапно обнаружили, что не могут выбраться наружу. За окнами ещё недавно был день, но теперь там царила полная темнота. Сколько бы они ни пытались покинуть здание, всякий раз оказывались внутри снова. И, похоже, если не разгадать скрытую тайну, им придётся вечно блуждать по кампусу. В общем, примерно таким был сюжет квеста.

Когда-то в этом университете произошёл скандал с фальсификацией исследований. Учёного, который на самом деле был невиновен, подставили, обвинив в нарушениях, и он покончил с собой. Его затаённая ненависть исказила пространство и время… И нам предстояло, раскрывая тайну прошлого, попытаться выбраться.

Всего участников в тот день было двенадцать человек. Я и двое моих друзей. Саки и две её подруги. И ещё шесть человек из межвузовского клуба загадок. То есть посторонних оказалось почти столько же, сколько организаторов, и я невольно переживал, не будет ли атмосфера слишком неловкой. Хотя причина была и во мне самом — я никогда не считал себя особенно общительным. Разговаривать с клиентами на работе мне куда проще. А вот делать вид, будто легко общаешься со сверстниками, для меня почему-то сложнее.

Так как в одной команде могло быть максимум шесть человек, нас как раз разделили на две группы. Составы перемешали случайным образом, и в итоге мы с Саки оказались в разных командах. Наверное, это было логично. В таких играх, если посадить знакомых вместе, они начинают общаться только между собой, и кто-то обязательно остаётся в стороне. А здесь общение было важной частью процесса. Хотя всё равно жаль, что мы не проходили квест вместе. Но даже так мероприятие оказалось очень увлекательным.

Я стоял у выхода, всё ещё переваривая впечатления, когда один из организаторов межвузовского клуба — парень, кажется, выпускного курса — тут же предложил:

— Кто идёт на второй раунд?

Видно было, что клуб активно занимается социализацией: даже послеквестовая программа у них была продумана идеально. Мы с Саки просто наблюдали за реакцией остальных, стараясь подстроиться под общее настроение. И тут девушка с оранжево-пепельными волосами, которая недавно громче всех восторгалась игрой, вместе с моим другом Накамурой мгновенно выкрикнули:

— Мы точно идём!

Какие же они лёгкие на подъём.

— Эй, парень Саки-чан! Ты ведь тоже идёшь, да?

Старшая девушка из клуба — кажется, четвёртого курса — довольно настойчиво обратилась ко мне.

— А? Я?..

Если бы так позвали Кикути, я бы ещё понял. Но почему именно я?

— Во время квеста ты иногда подкидывал очень интересные идеи. И если Саки-чан идёт, то и ты ведь пойдёшь?

Саки уже решила? Я повернулся туда, где она только что стояла рядом со мной, но её и след простыл. Девушка с оранжевыми волосами и ещё одна спокойная на вид студентка уже уводили её с двух сторон, а Саки смотрела на меня с откровенно растерянным видом.

— А… да. Тогда тоже присоединимся.

В итоге отправились все двенадцать человек. Местом оказался недорогой изакая неподалёку от здания с квестами, специализировавшийся в основном на якитори. Хотя… большинство из нас — я, Саки и её друзья — ещё даже не достигли двадцати лет. Алкоголь нам был нельзя, так что половина компании заказала безалкогольные напитки. Немного неловко перед заведением.

К счастью, нам достались места в глубине зала. Там мы наконец смогли нормально представиться друг другу, но двенадцать человек — это всё-таки слишком много. Для такого человека, как я, которому тяжело запоминать лица и имена, всё ощущалось довольно расплывчато. Хотя на подработке в книжном магазине постоянных покупателей я почему-то запоминал легко. Интересно, может, для этого мозг использует совсем разные механизмы?

Из-за разных заказов и напитков со временем случайная рассадка постепенно разделилась на пьющих и непьющих. В итоге в правой дальней части стола собрались в основном мои и Саки друзья.

Рядом со мной сидела Саки, а дальше — Накамура. Напротив него устроилась Мидзуками Кёка. О подругах Саки я раньше слышал от неё самой, так что понимал, кто есть кто, куда лучше, чем в случае с участниками межвузовского клуба. Кажется, именно Мидзуками-сан активнее всех продвигала сегодняшнюю встречу. И сейчас она всё ещё возбуждённо делилась впечатлениями от квеста. Накамура у нас тоже был человеком энергичным, так что именно эти двое сильнее всего поддерживали общий шум и веселье.

Ещё дальше напротив сидели шестеро старших участников клуба, но они тоже периодически включались в разговор. Благодаря Накамуре и Мидзуками-сан создавалось ощущение, будто все двенадцать человек действительно сидят одной компанией.

Рядом с Мидзуками-сан сидела Канэко Маю — спокойная девушка в довольно скромной одежде. А рядом с ней — то есть прямо напротив меня — устроился Кикути. Получалось забавно: самые разговорчивые и открытые люди оказались ближе к стороне межвузовского клуба, а мы с Кикути, не слишком умеющие поддерживать беседу, сидели ближе к стене. Впрочем, мне так даже удобнее. В тихой обстановке разговаривать легче.

— Ну и как вам сегодняшняя игра?

М? Я вынырнул из своих мыслей и посмотрел в сторону голоса. Вопрос задала спокойная девушка, сидевшая рядом с Кикути. Канэко Маю. Похоже, она обращалась сразу к нам обоим.

— …Нормально, — Кикути ответил сухо, даже не взглянув на неё.

Я заметил, как в тот момент, когда Канэко-сан наклонилась к нему почти вплотную, он слегка отодвинулся, увеличивая расстояние между ними. Хотя он и так сидел у самой стены — дальше отступать было уже некуда.

Может… Кикути недолюбливает Канэко-сан? Если она это почувствует, атмосфера сразу станет тяжёлой. Подумав так, я решил поддержать разговор более развёрнутым ответом и вспомнил сегодняшний квест.

— Загадки были хороши, но мне особенно понравился сюжет.

— Момент с двойной загадкой?

— Да… именно.

— Я так и думала, что вам понравилась и эта сторона истории. Поэтому…

Но не успела Канэко-сан договорить, как её перебила сидевшая рядом Мидзуками-сан:

— Сюже-е-ет? А там вообще был сюжет?

Канэко-сан тихо вздохнула.

— Кёка, ты всё время только сидела, вцепившись в бумажку с подсказкой, и стонала над ней. Так что тебе в следующий раз лучше быть повнимательнее — это вообще-то мешает.

— Эээ? Я мешала?

— Ну, команда была в основном из знакомых, так что никто особо не раздражался. Но ведь загадки решали все вместе. Несправедливо, если кто-то вообще не может нормально посмотреть подсказки, правда?

— А-а… точно. Прости.

Я невольно подумал, что она довольно честный человек — сразу извинилась, стоило ей указать на ошибку.

— Тебе вообще-то стоит поблагодарить Асамуру-сана.

Мидзуками-сан наклонила голову градусов на пять.

— А?

— Не «а?». Асамура-сан всё время под разными предлогами забирал у тебя листок с подсказками и передавал его остальным.

После слов Канэко-сан взгляды всех присутствующих устремились на меня, и мне стало ужасно неловко.

— Так ты этим занимался, Асаму?

Когда Кикути назвал меня «Асаму», глаза обеих девушек округлились.

— Асаму…

— Как мило звучит.

— Нам тоже так тебя называть? Асаму-сан?

— Да зовите как хотите, если человеку не неприятно. Правда ведь, Кёка-чан?

— Правда, но ты сам какой-то слишком уж фамильярный, Накамура-кун.

— Да ладно тебе. Лучше ведь, чем только Саки-чан одну звать «Саки-чан». Если по фамилии — будет как у Юты. О! Кстати! Я давно хотел спросить! Юта, вы с Саки-чан что, правда женаты?

— Нет. Просто наши родители поженились.

Вот с этим при знакомстве Саки и возникала проблема. Акико оформила документы как член семьи Асамура. На работе она всё ещё представлялась как Аясэ Акико, но официально уже была Асамурой Акико. С Саки было так же. В старшей школе она продолжала использовать фамилию Аясэ, чтобы не менять окружение слишком резко, но после поступления в университет окончательно перешла на новую фамилию. После официального удочерения она стала частью семьи Асамура, поэтому все документы в университете подавались уже на имя Асамура Саки. Именно так её и знали подруги из Цукиномии.

Поэтому, если мои университетские друзья и друзья Саки оказывались в одной компании, мне приходилось представлять её как «Асамура Саки». Если бы я сказал «Аясэ», Мидзуками-сан и Канэко-сан тут же спросили бы: «Подождите, а как это понимать?»

То есть объясняться всё равно пришлось бы. Но если человек, о котором ты рассказывал как о своей девушке, внезапно появляется с той же фамилией, что и у тебя, естественно возникают подозрения: «Вы что, уже женаты?»

Такую логику я вполне понимал.

— Мы встречаемся, но пока не женаты.

И стоило мне это сказать, как сразу посыпалось:

— Пока!?

А следом:

— То есть вы ещё и сводные брат с сестрой!?

Я почувствовал, что разговор вот-вот уйдёт совсем не туда, и поспешил сменить тему.

— Поэтому мне было бы приятно, если бы вы называли меня по имени.

— Меня тоже можно просто Саки.

— Тогда и ты зови меня Хиронобу.

— «Тогда» тут вообще откуда взялось, Хиро?.. — сказав это, Кикути тяжело вздохнул.

— Накамура-кун всегда такой? Эй, Накамура-кун. Ты меня вообще слышишь, Накамура-кун? Или мне повторить это раз тридцать?

— Ладно-ладно. Пусть будет Накамура, я не жалуюсь…

С видом человека, молящего о пощаде, он сложил руки перед Мидзуками-сан и несколько раз поклонился. Та лишь важно фыркнула и помахала указательным пальцем из стороны в сторону. Хотя, если честно, эта поза только сильнее радовала сидевшего перед ней Накамуру. Он даже беззвучно выдохнул что-то вроде «О-о…» и откровенно уставился на её пышную грудь, когда она выгнулась вперёд. Говорят, женщины такие взгляды замечают мгновенно, но Мидзуками-сан будто совершенно не обращала внимания. Ну да ладно.

— Если вернуться к теме, я просто подумал, что шансы разгадать загадки выше, если подсказки увидят все.

Это не было ложью.

…Хотя и полной правдой тоже. Но раз уж все заплатили немалые деньги за участие, хотелось, чтобы удовольствие получили тоже все.

— К тому же есть загадки, которые можно решить только тогда, когда собираются люди с разными знаниями, характерами и опытом.

— Но разве не быстрее, когда всё решает просто самый умный? — сказал Кикути, но я так не считал.

— Я вообще не думаю, что существуют люди, у которых голова одинаково хорошо работает во всех направлениях. Нужен «odd man».

Все посмотрели на меня с выражением: «Odd man? Что это вообще такое?»

И я мысленно запаниковал, но быстро смог снова расслабиться. Это же не привычный круг общения с Мару, где такие вещи понимают с полуслова, а обычные люди из межвузовского клуба. Пришлось коротко объяснить.

Слово odd man в английском означает что-то вроде «лишний человек» или «чудак», но я имел в виду вымышленную гипотезу из научно-фантастического романа Майкла Крайтона «Штамм "Андромеда"». Суть её в том, что добавление неспециалиста в профессиональное обсуждение позволяет добиться более эффективного результата. Когда в группе все мыслят одинаково, обсуждение начинает ходить по кругу, стоит только зайти в тупик.

Конечно, это всего лишь выдуманная теория из фантастики, так что воспринимать её всерьёз не стоит. Да и сами профессиональные сообщества редко бывают настолько однородными. Но в подобных играх очень важно иметь разные точки зрения. Поэтому я не думаю, что оптимальное решение — просто свалить всё на самого умного человека.

Я кратко пересказал всё это.

— Асамура-сан читает научную фантастику?

Канэко-сан посмотрела на меня с удивлением, попеременно переводя взгляд то на меня, то на Саки.

Накамура вдруг будто что-то вспомнил, а потом сказал:

— Ну, если подумать, сегодняшнюю загадку мы бы тоже не решили без слов Саки-ча… Саки-сан.

— Моих?

— Да я ничего такого не сказала. Просто спросила: «А обязательно так всё усложнять?»

— Но Хиро прав. Если бы не это, мы бы ещё долго всё «переусложняли». Хорошо, что тогда остановились и начали думать заново.

Понятно.

Саки смущённо отвела взгляд — её так активно хвалили сразу двое.

— И всё-таки я хочу вернуться к разговору.

Канэко-сан посмотрела на меня.

— Сюжет ведь правда был интересный.

Я кивнул.

— В самом начале становится понятно, что всё это из-за призрака, оставшегося с ненавистью после смерти. Именно поэтому никто не может выбраться из здания. Но что именно с ним произошло — неизвестно.

Я снова кивнул.

Потом сюжет постепенно раскрывал правду. Исследователь покончил с собой после того, как его обвинили в фальсификации научной работы. Но позже выяснялось, что это была ловушка, устроенная ради того, чтобы украсть его изобретение. По мере продвижения и поиска пути к спасению раскрывалась подоплёка произошедшего, а также настоящий виновник научных махинаций. То есть помимо загадок, необходимых для побега, существовала ещё и сюжетная тайна. Именно это Канэко-сан и назвала «двойным расследованием».

Хотя, если смотреть с точки зрения аттракциона, достаточно было просто понять способ выбраться. Но как участники мы ещё и проживали трагедию несправедливо оболганного учёного, и когда удавалось добраться до этой части истории, удовлетворение от прохождения становилось куда сильнее.

— Ого… а там, оказывается, вот такой сюжет был? — сказала Мидзуками-сан.

Судя по улыбкам остальных, почти все присутствующие всё-таки поняли скрытую историю.

— Ну, если во время разгадывания остаётся запас времени, тогда и драму можно спокойно прочувствовать.

Голос раздался у меня за спиной, и я вздрогнул, обернувшись. Позади стояла девушка с чашкой улуна. Кажется, это была та самая старшекурсница из межвузовского клуба, которая уговаривала меня пойти на вторую встречу.

— Да не обращайте внимания, продолжайте. Я просто подслушиваю впечатления младших.

Легко сказать. Когда человек стоит за спиной с улуном в руке, словно какой-то доброжелательный призрак, разговаривать всё равно не слишком удобно. И всё же вспоминать приятные моменты было само по себе весело, а благодаря мягкой улыбке «сэмпая с улуном» разговор постепенно снова оживился.

Некоторое время она просто слушала, а потом вдруг тихо наклонилась к моему уху:

— Ты ведь во время квеста пару раз специально уступал право дать ответ другим, хотя сам уже всё понял?

— Ничего такого…

— Я не упрекаю. Просто новички часто пытаются ухватить подсказки и решить всё самостоятельно. Их можно понять, но тогда остальные уже не получают удовольствия.

Она говорила так тихо, что Мидзуками-сан и остальные, наверное, ничего не слышали.

— Поэтому ты заставлял выпускать подсказки, которые кто-то зажимал, а некоторые загадки, даже понимая до конца, объяснял только частично… ведь так?

— …Я просто не был уверен в своих ответах.

— Пусть будет так.

Улыбка на её лице стала глубже, и она отстранилась. В ушах ещё оставалось эхо её шёпота. Сладкий запах — наверное, духи — будто задержался у меня на шее, и я невольно мотнул головой. И в этот момент заметил профиль Саки. Она молча смотрела вслед старшекурснице, уже ушедшей к другому столу.

***

Когда вечеринка закончилась, было уже после девяти вечера. Некоторые старшие собирались продолжить пить дальше, но мы, группа восемнадцати-девятнадцатилетних, на этом расходились. Несколько старших тоже решили закончить на сегодня.

Мы всей толпой двинулись к станции Синдзюку. Ночной Кабуки-тё в выходные всё ещё сиял огнями. Со всех сторон доносились шум и голоса. Пьяных было много, а некоторые вообще валялись прямо на дороге. Хотя зима уже почти наступила.

Я невольно подумал, что хорошо бы кто-нибудь их всё-таки разбудил. Говорят, раньше в Кабуки-тё стоило просто пройтись по улице, как к тебе начинали приставать зазывалы, насильно таща в заведения. Но сейчас такое вроде бы запрещено, поэтому мы добрались без особых неприятностей.

Накамура и Мидзуками-сан, похоже, чувствовали себя здесь как дома — шли впереди и что-то весело распевали. Странно. Все ведь пили только безалкогольное.

— Ты не изменился, Юта.

— А?

— То, о чём тебе говорила та старшекурсница из Васэхо.

— Сэмпай с улуном?

Поскольку имени я так и не запомнил, сказал именно так, и Саки сразу рассмеялась:

— Что это ещё за прозвище?

— Ну… у неё же была чашка с улуном.

— Ага.

— Я просто не смог запомнить имя.

Саки тяжело вздохнула, а потом слегка улыбнулась.

— Хотя… наверное, так мне даже спокойнее.

— М?

— Я слышала, что она тебе сказала. Что ты сдерживал себя, чтобы всем было весело.

— А… ну…

Мы шли в самом конце колонны, так что никто посторонний этот разговор, скорее всего, не услышал. К тому же сэмпай с улуном осталась с компанией для третьего захода, так что здесь её уже не было.

— Ты правда не изменился… Я вспомнила бассейн во втором году старшей школы. Тогда я подумала, что ты из тех людей, которые, если понадобится, могут быть добрыми к кому угодно, — сказала Саки.

— Разве это не звучит так, будто обычно я не добрый?

— Наверное, именно поэтому мне и было спокойно рядом с тобой… Но знаешь...

Саки мельком посмотрела на друзей, идущих впереди, а потом снова покосилась на меня.

— Ты не изменился. Но всё-таки изменился.

— …Правда?

Я растерянно улыбнулся. Честно говоря, сам я не чувствовал, что пережил какие-то большие перемены. Я просто отчаянно пытался измениться. Шаг за шагом двигался вперёд, даже не зная, где находится правильный ответ.

Прежде чем я успел это озвучить, Саки продолжила:

— Изменился. Хотя… скорее, стал шире.

— Шире?

— Твой мир, Юта.

Придерживая рукой волосы, растрёпанные холодным ветром между высотками, Саки медленно подбирала слова.

— Сегодня ты выглядел счастливым. И не только сегодня — в последнее время вообще.

— Раньше я настолько мрачно выглядел?

— Не до такой степени.

Сказав это, Саки сделала шаг ближе ко мне, словно уходя от толпы. Настолько близко, что наши кисти почти соприкасались.

— Мне нравился и прежний ты. Но сейчас… кажется, что сам ты стал счастливее. И мне от этого радостно.

— Ну… не то чтобы я совсем этого не замечал...

Играть с Мару в бейсбол. Болтать о всякой ерунде с Накамурой и Кикути. Увидеть объявление Торигоэ-сана и впервые всерьёз представить себя редактором. Получить водительские права и везти отца на пассажирском сиденье. Поехать вдвоём к морю. Стоять рядом с Саки в Роппонги и смотреть на огромную инсталляцию, ставшую результатом её работы. Общаться в личной жизни со студентами из других университетов. Мой мир и правда постепенно расширялся. В нём становилось всё больше связей с людьми.

— Но знаешь… — я немного помедлил, прежде чем продолжить.

— Иногда мне кажется, что быть слишком активным — тоже не очень хорошо.

— М?

— Ну… вдруг ты подумаешь, что я могу изменить или что-то вроде того.

Я попытался сказать это шутливо, чтобы в словах не чувствовалось ничего серьёзного. Но Саки слегка прищурилась и внимательно посмотрела мне в лицо.

— Мм. То есть ты всё-таки это осознаёшь?

— Э? Нет, ничего такого у меня нет.

— Кто знает. У активного парня ведь и соблазнов становится больше, верно~?

Она нарочито пожала плечами и бросила на меня косой взгляд. И от этого движения у меня внутри вдруг похолодело. В памяти всплыло лицо Кодзоно. Тот скрытый уголок в Сибуе, вдали от чужих глаз. И младшая, которая беззастенчиво говорила: «Я бы даже просто любовницей согласилась быть».

Молчание длилось меньше секунды. Но Саки эту секунду не упустила.

— …Хм?

Она слегка наклонила голову.

— Сейчас ведь была пауза, да?

— Нет, это…

— Подожди. Неужели…

Она остановилась. Расстояние между нами и идущими впереди участниками клуба чуть увеличилось. В глазах Саки смешались шутка и серьёзность.

— У тебя есть что-то, за что тебе стыдно?

— Нет. Совершенно нет.

Я ответил сразу. И это была правда. Я ничего не сделал. Когда мне признались, я чётко отказал. Но сам факт того, что воспоминание об этом заставило меня на мгновение замолчать, уже вызывал чувство вины.

— Мм?

Саки подозрительно сузила глаза… а потом тихо выдохнула и смягчилась.

— …Ладно, проехали.

— Вот так просто?

— Угу. Я тебе доверяю.

С этими словами она взяла меня за руку.

— Но знаешь…

На этот раз уже я остановился посреди шага.

— Чем шире становится круг общения, чем больше становится мир… тем больше и соблазнов. Наверное, это правда.

Мимо нас, смеясь, прошла молодая парочка. Провожая их взглядом краем глаза, я подбирал слова.

— Не в смысле, что дело именно во мне. Просто… как часть окружения. Таких «возможностей» теперь, наверное, гораздо больше, чем раньше.

— …

— И я… собираюсь держать себя в руках. Я твёрдо решил это для себя. Но всё равно…

Пока я говорил, внутри болезненно сжималось что-то тяжёлое. В памяти всплыла та ночь, когда Саки не вернулась домой, а я смотрел на экран телефона глубокой ночью и не мог перестать думать.

— Я правда не понимаю, как сделать так, чтобы ты не тревожилась. …И как самому перестать тревожиться — тоже.

Я чувствовал её взгляд на своём лице. Мой голос звучал как-то странно, как будто отделённым от шумной ночи Синдзюку.

— Даже если сто раз повторить: «Всё будет хорошо, не переживай», — слова всё равно можно предать. Я ведь тоже не идеальный человек. Наверное, любые мужчина и женщина сначала говорят друг другу именно это.

Вспоминая собственных родителей, я мысленно презирал свою слабость, но сердце всё равно честно нажимал на газ и цеплялся за Саки.

— Поэтому… я и думаю иногда, что нам делать дальше.

Это почти походило на жалобу. Но сейчас мне почему-то хотелось показать ей даже такую свою слабость.

Саки слегка опустила взгляд. Смех участников клуба впереди постепенно удалялся.

— …Вот как, — тихо сказала она. — Значит, ты и правда об этом думаешь.

— А?

— Да нет. Ничего.

Когда она подняла лицо, на нём уже снова было привычное спокойствие. Саки слегка улыбнулась и пожала плечами.

— Ну, вообще-то для этого и существуют обручальные кольца. Что-то вроде флага захваченной территории.

— Звучит угрожающе.

— Но ведь это правда. Это способ ясно показать окружающим: «У этого человека уже есть партнёр».

Она легко помахала безымянным пальцем левой руки.

— Удобная штука. Одним кольцом можно провести границу. Мол, дальше вход запрещён.

— …В этом есть смысл.

— Только мы пока не можем этим пользоваться, — Саки нарочно изобразила печальный вздох. — Мы ведь ещё не женаты. И пока даже не планируем.

— Очень практичный подход.

— Отношения без взгляда на реальность долго не живут.

Сказано это было с совершенно серьёзным лицом, и я не нашёлся с ответом. Но за её рациональностью я всё равно почувствовал едва заметную грусть, и внутри что-то тревожно дрогнуло.

— …Тогда… — Саки помедлила, словно сомневаясь, прежде чем продолжить. — Может, использовать что-то другое?

— Другое?

— Что-нибудь, что вместо кольца покажет: «Сейчас этот человек принадлежит мне».

Сказав это, она мельком посмотрела на спины участников клуба впереди. Мы уже заметно отстали. Если они не остановятся на светофоре, то можем вообще потерять их из виду.

— Давай немного свернём.

— Эй, подо…

Не дав договорить, Саки схватила меня за запястье и потянула за собой в узкий переулок чуть в стороне от неонового сияния Кабуки-тё. Задний вход какого-то здания. Серебристые вентиляционные трубы. Место для мусора. Стоило отойти всего на десяток шагов от яркой улицы, как воздух сразу менялся. Гудели внешние блоки кондиционеров, пахло влажным бетоном.

Саки обернулась и легко толкнула меня в грудь.

— Спиной, наверное, будет жёстко. Прости.

Как она и направила, я прислонился спиной к бетонной стене. Будто соломенное чучело, прибитое к стене гвоздём по имени Саки. В её глазах больше не осталось прежней шутливости, они отражали ночной свет — тёмные, прямые.

— Слушай…

Она подошла ещё на шаг, словно потянулась вверх ко мне.

— С моим ростом…

Прошептав это, Саки слегка наклонила голову. На таком расстоянии обычно всё заканчивается поцелуем. Наверное, любой подумал бы именно так. Но в последний момент её лицо вдруг изменило направление. Её губы коснулись не моего рта. Скользнули ниже — мимо горла, к шее.

— …!

Тепло. Влажно. И лёгкая боль. Прижавшись, её губы медленно провели по коже, словно впитываясь в неё. Я невольно напряг плечи. Пальцы Саки сжали ткань моей рубашки на груди, не оставляя пути к отступлению.

— Что ты… — с трудом выдавил я, и у самого уха раздался тихий смешок.

Шёпот будто касался кожи прямо на шее.

— Засос.

От одного этого слова кровь ударила в голову. Я не мог к такому привыкнуть. Да, само понятие мне было знакомо, но никогда раньше я не ощущал его как что-то происходящее со мной.

— Вместо кольца.

Она отстранилась от моей шеи и посмотрела на результат с едва заметным удовлетворением. Её взгляд опустился к моей коже.

— За один день точно не исчезнет, да?

— …Проблема не в этом.

— Тебе не нравится?

— Я не говорил, что не нравится.

Голос прозвучал неожиданно хрипло. Даже для меня самого. Саки чуть прищурилась.

— Тогда будет нечестно.

С этими словами она убрала волосы на одну сторону. Белая линия шеи и ключицы открылась прохладному ночному воздуху.

Я сглотнул.

— …Что ты…

— Поставь и мне тоже.

Она говорила будто бы шутя, но в глубине глаз была серьёзность. Не проверка. Только искреннее ожидание… и немного тревоги.

— Пока у нас нет чего-то настоящего. Ну, вроде брака или помолвки…

Не опуская волосы обратно, Саки продолжила:

— Может, пока мы можем вот так понемногу оставлять друг на друге следы того, что у нас есть партнёр.

— …

— Да, это не так надёжно, как кольцо. Может исчезнуть в любой момент. И, возможно, никто даже не заметит.

Она вдруг улыбнулась.

— Но ведь в этом и есть прелесть. Будто секретное заклинание, которое видно только нам.

Знак, существующий только для двоих, посреди грязноватой изнанки шумного города. Доказательство, не имеющее силы ни для закона, ни для общества. Но для нас… этого, наверное, было более чем достаточно.

Я закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание, и медленно приблизился. Передо мной была шея Саки, освещённая слабым неоновым светом, проникающим в переулок. Плавная линия от затылка к плечу. Пальцы, удерживающие волосы, едва заметно дрожали.

— …Если будет больно, скажи.

— Угу.

Я осторожно коснулся её кожи губами. Тепло. И запах — не духов, а самой Саки. Когда я чуть сильнее втянул воздух, её плечи дрогнули, и с губ сорвался тихий выдох.

Прошло несколько секунд. Или несколько десятков секунд. Ощущение времени вдруг стало расплывчатым. Пульсирующее тепло на шее. Прикосновение губ. Тепло переплетённых пальцев. Мне показалось, будто на ещё пустую страницу нашего фотоальбома медленно ложится новая фотография этой ночи.

Наверное, такие следы однажды исчезают бесследно. Даже то, что мы оставили друг на друге сейчас, возможно, уже к утру станет едва заметным.

И всё же мир продолжит расширяться дальше. Мы будем встречать новых людей, видеть новые пейзажи и, наверное, ещё не раз сталкиваться с искушениями.

И всё же… Даже если волны снова и снова будут смывать следы на песке, я уже знаю: всё равно буду сам раз за разом стремиться к одному и тому же человеку.