Первый курс. Июнь. Юта Асамура

Я передал покупателю книгу, аккуратно завернутую в обложку, после того как тот расплатился кредитной картой. Проводив взглядом его спину — серебристые волосы мелькнули, когда он вышел из магазина — я, как и предписано инструкцией, сказал:

— Have a nice day.

Это стандартная фраза из раздела «Прощание с иностранными клиентами», но сразу после этого я спохватился.

Чёрт… сегодня же дождь.

С шестого числа начался сезон дождей, и последние дни лило почти без перерыва. Конечно, «хорошего вам дня» — это скорее формальность, вроде «приходите ещё». Но если человек выйдет наружу, раскроет зонт и подумает: «Ну и какой же это хороший день?»…

…Я слишком заморачиваюсь? Наверное, да. Но когда просто механически повторяешь заученные фразы, невольно начинаешь сомневаться — передаётся ли вообще нужный оттенок смысла.

Хотя… что ещё я мог сказать?

— Хорошая работа, Асамура-сэмпай.

Я обернулся.

С улыбкой стояла моя коллега по подработке — Кодзоно Эрина, руки за спиной, кончики волос окрашены в красноватый оттенок.

— Кстати, иностранцев стало заметно больше, да?

— Такое ощущение, будто они специально приходят в мои смены. И вчера, и позавчера.

— А я вчера человек пять обслужила.

— Пять?!

Наверное, это слишком явно отразилось на моём лице, потому что она тут же кивнула:

— Серьёзно.

То есть не я один чаще сталкиваюсь с англоговорящими клиентами. Скорее даже наоборот — мне попадается меньше.

— Значит, к тебе просто легче обратиться.

— Думаю, они просто видели, как я уже разговариваю с кем-то. Подряд шли.

— А-а… понятно.

Эрина говорила на английском почти свободно — на ступеньку ниже носителя. Намного лучше моего корявого «японглиша».

— Ты вообще спокойно с ними говоришь. Это круто.

Она действительно без колебаний подходила к иностранным посетителям:

— Can I help you?

Стоило им понять, что она говорит по-английски, как разговор тут же переключался на английский — даже если это не их родной язык. И когда один раз всё проходило гладко, другие иностранцы тоже начинали обращаться к ней.

— Надо было мне тоже нормально выучить английский…

— Ну, я просто со школы привыкла.

— Ты же из какой школы?

— Я вроде говорила. Аоки Кокусай.

— А… понятно.

Школа Аоки Кокусай славится усиленным английским. Там и экзамены особые, и баллы за язык выше. Поэтому туда часто идут дети, выросшие за границей или из иностранных семей.

— Да и в начальной и средней школе у меня тоже всё вокруг было связано с иностранными языками.

Похоже, родители заранее всё продумали… — мелькнула мысль, но я не стал озвучивать.

— Иногда даже обычные предметы вели на английском.

— Серьёзно?

— Например, рисование. Приходили преподаватели-носители. В классе тоже были иностранцы. Мы друг друга учили языкам.

Вот это международный уровень…

— Поэтому у меня просто слух привык.

— Завидую.

Похоже, мне и правда стоит серьёзнее заняться английским. Сам факт появления инструкции по обслуживанию иностранцев — уже признак времени. Туристов становится больше.

Вспомнилось, как на лекции по экономике преподаватель вскользь говорил об этом. Тогда это звучало как «ну да, наверное». Но когда три дня подряд приходится говорить по-английски — начинаешь чувствовать это на практике. Я поделился этим во время вечернего перерыва. Старшие коллеги тоже подтвердили — иностранцев стало больше.

— Такова эпоха, — сказала Эрина, заходя в комнату отдыха уже в повседневной одежде.

— Уже уходишь?

— Да. Сегодня иду с мамой по магазинам. Отпросилась пораньше. Хотя как младший сотрудник я, конечно, ужасно страдаю от того, что меньше работаю с вами, Асамура-сэмпай~

— Прям трагедия.

— Вы тоже можете расстроиться, знаете? Всё-таки лишаетесь моего общества. Ну? Сэээмпаай?

Она прижалась ко мне и обвила руку вокруг моей.

— Да-да, понял.

Наверное, тут стоило бы сказать, что мне тоже жаль… Но сначала — освободить руку. Иначе я реально начну касаться её слишком близко.

— Асамура-сэмпай… почему вы вообще никак не реагируете?

Нет, реагирую.

— Ну… скорее, я немного в замешательстве.

— Реакция как на маленькую племянницу.

Точно подмечено. Я уже бывал в похожей ситуации. Полтора года назад, когда мы ездили к родственникам в Нагано, дети буквально висли на мне с таким же энтузиазмом.

Ностальгия…

С тех пор уже столько времени прошло. С Эриной разница в возрасте небольшая, но с её ростом… ощущение, будто передо мной просто высокая младшеклассница. Наверное, потому что я об этом подумал.... Чёрт. Выражение лица Кодзоно становилось всё более и более суровым.

На глазах у неё проступило явное недовольство. А потом она вдруг заговорила — быстро, словно выплёскивая всё разом.

— Ну вот правда! С тех пор как вы стали студентом и у нас стало меньше смен вместе, я, между прочим, припасла это как особое удовольствие, как свой коронный приём — а вы его отменяете ещё до применения! Я рассчитывала получить питательные вещества в виде смущённого лица Асамуры-сэмпая, а в итоге выходит, что Аясэ-сэмпай уже такими и сякими приёмами вас настолько приучила, что вы вообще не реагируете? Это что, привыкание так страшно действует, да, вот оно как?!

Постой-постой-постой. Она сейчас говорила так быстро, что я почти ничего не разобрал. И вообще, при чём тут в конце Саки?

— Подумаешь, на два года раньше поступили в университет! Я тоже через два года стану студенткой! Мне уже почти восемнадцать!

Ну… это да.

— С меня скоро снимут это «до восемнадцати запрещено»!

О чём это она вообще?

— Я домой. Спасибо за работу!

Громко стуча каблуками и так же резко распахнув дверь, она ушла. Я же остался стоять, совершенно не понимая, что такого натворил.

Ну да ладно, каков бы ни был истинный смысл странного поведения Кодзоно. Если задуматься, сам факт, что моих наскоро выученных к экзаменам разговорных навыков английского недостаточно для обслуживания иностранных туристов, слегка выбивает из колеи.

Конечно, можно попробовать почитать книги на английском — возможно, станет немного лучше. Но, к сожалению, в нашем книжном нет отдела с иностранной литературой. Я уже было подумал сходить в библиотеку и взять что-нибудь там, как вдруг вспомнил слова Ёмиури-сэмпай: в университете тебе всё чаще придётся читать статьи на английском. Всё-таки большинство новейших исследований и научных работ сначала публикуются именно на нём.

Это не зависит от области. Естественные науки, инженерия, медицина, социальные науки, гуманитарные дисциплины… в любых сферах статьи сначала пишутся на английском. В отдельных областях их могут писать на немецком или французском, а с учётом численности населения — и на китайском. Но сами журналы, в которых публикуются исследования, тоже на английском. Когда в академической среде говорят «журнал», имеют в виду научное издание, и почти все журналы мирового уровня выходят именно на английском. Иными словами, общий язык науки — английский.

Это одно из того, что начинаешь по-настоящему ощущать уже в университете. Когда на лекциях преподаватели касаются новейших исследований, они дают читать статьи и журналы на английском. Но «прочитай» — не значит «легко прочитаешь». Например, в социологии есть авторитетный журнал, известный как AJS — American Journal of Sociology. Чтобы его прочесть, нужно идти либо на официальный сайт, либо в университетскую библиотеку. В обычном книжном его не найдёшь…

И тут меня осенило — университетская библиотека. Там есть и статьи, и научные журналы. Иностранных книг тоже полно. Для того чтобы привыкнуть читать на английском заодно с учёбой — идеальное место… Хотя для развития разговорной речи это вряд ли поможет, но хотя бы будет возможность чаще сталкиваться с языком. Может, сходить…

Когда я вышел из служебного помещения после короткого перерыва, взгляд зацепился за пожилую женщину, которая бродила между полками. Голубые глаза, каштановые волосы. Элегантная дама в возрасте. Похоже, из Восточной Европы. Сделав вдох, я вспомнил инструкции из мануала и обратился к ней по-английски — не нужна ли помощь.

***

Когда я закончил смену и добрался домой, было уже за полночь. Собрался уходить — а снаружи усилился дождь, так что пришлось немного переждать.

— Я дома, — тихо сказал я у входа, но ответа не последовало.

Сегодня я вернулся слишком поздно. Судя по сообщению в телефоне, Саки уже спала. Ну, это понятно. Университет плюс стажировка — она сейчас очень занята. Наверное, устала.

В столовой горел только ночник. На столе стоял ужин, накрытый сеткой, — на одного. Жареная рыба. Лосось, кажется. Ещё гарнир и натто. Саки оставила записку на стикере. Мисо-суп — в холодильнике, в миске. Логично: он портится быстрее рыбы. Похоже, в этом году тоже будет жарко. К июлю придётся всё убирать в холодильник.

Стало душно, и я чуть усилил режим осушения на кондиционере. Разогрел суп, наложил рис, сложил ладони:

— Приятного аппетита.

Разделяя рыбу палочками, я ел в одиночестве. Одинокая еда кажется какой-то пустой. Но и телевизор не включишь — не хочу будить отца. Хотя я столько раз в жизни ел один, теперь, когда стало привычным ужинать с Саки напротив, одиночество ощущается куда сильнее.

Кстати, вчера я сам уснул раньше. У неё было важное совещание в офисе Акихиро-сан, и она написала, что может задержаться, так что я поел без неё. Интересно, она вчера чувствовала то же самое? Наверное, стоило подождать.

В последнее время таких мелких расхождений стало больше… Живём в одном доме, а времени вместе всё меньше. К тому же с тех пор… у нас так и не было продолжения. Мы решили, что пока дома есть родители, лучше воздержаться, и только если никого нет — тогда можно. Но таких удобных моментов почти не бывает. Мы вроде бы сделали шаг вперёд как пара — а ощущение, будто шагнули в туман.

***

— Горько…

Я случайно надкусил подгоревший кусок рыбы и тихо выругался. Сразу закинул в рот рис, чтобы перебить вкус.

Зевая, я завтракал.

— Не выспался? — спросил отец, сидящий рядом и ковыряющий мелкую рыбёшку.

Я кивнул.

— Немного засиделся ночью.

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросила Саки, сидящая напротив.

Кстати, завтракать втроём в последнее время — редкость.

— Просто после подработки поздно вернулся, и из-за этого сдвинулись и подготовка, и повторение материала…

Я пришёл после полуночи, начал заниматься — в итоге лёг после двух. А вставать приходится на полчаса раньше, чем в школе. Честно говоря, тяжеловато. Хорошо, что сегодня мало пар. Хотя первая — математика, так что вставать всё равно нужно.

Может, стоило пожертвовать подготовкой ради сна… Но тот преподаватель объясняет быстрее, чем успеваешь понять. «Это важно, обязательно разберитесь», — говорит он, и ты стараешься вникнуть, а на следующей лекции снова «это важно». Да сколько можно, линейная алгебра — сплошное «важно».

— Всё-таки далеко тебе ездить? — спросил отец.

— Ну… дальше, чем раньше, но всего на полчаса. Теперь мы просто выходим в одно время.

— Я ложусь в десять и сплю по восемь часов. Ты ещё молод, не стоит жертвовать сном.

— Ну… постараюсь.

Ответ получился как у политика. Ладно, сначала доесть. С ощущением, будто я только и делаю, что ем, сплю и снова ем… Хотя между этим ещё должна быть учёба.

— Чай будешь?

— Да, спасибо.

Саки уже закончила и налила чай из чайника в мою чашку, поставив её рядом.

Саки может выходить из дома в то же время, что и в школе, и всё равно успевать. В мае она всё равно вставала раньше, потому что хотела идти вместе со мной, но в последнее время занятия стали сложнее, да и стажировка выматывает, поэтому она всё чаще просыпается на тридцать минут позже меня. В итоге и выходим мы теперь по отдельности.

Сегодня она встала рано, потому что готовила завтрак, а я, наоборот, проснулся чуть позже обычного — вот и получилось, что мы снова сидим за одним столом. И всё же… мы начинаем расходиться даже по таким мелочам, из-за которых у нас всё меньше времени, которое мы проводим вместе.

Мысли со вчерашнего вечера вдруг всплыли в голове. Следом за ними поднялось какое-то смутное, бесформенное беспокойство. Внутренний пейзаж словно потемнел, потерял яркость. Даже рис передо мной показался серым… нет, стоп, это неправда. Он серый, потому что я залил его натто с соевым соусом.

— Ну как автошкола? — вдруг спросил отец.

Я не сразу понял, о чём он. Мозг, занятый размышлениями о натто, не так быстро переключается на тему вождения.

— А… да. Нормально… вроде.

Ответ получился до смешного расплывчатым.

— Ну, сразу ведь не пойдёт, — спокойно сказал отец.

Он не стал ни отрицать, ни ругать, просто поддержал разговор — и я снова почувствовал, насколько мы разные. Я бы, наверное, спросил в лоб: «То есть всё плохо?» — и испортил бы атмосферу.

— Ты ведь уже месяц ходишь? Чем занимаетесь?

— Сначала была теория, часов десять. Правила, законы…

— Всё ещё только теория?

— Нет, есть и практика. Вождение по площадке.

С теорией, кажется, я справлюсь. После курса идёт экзамен — нужно набрать 45 из 50 баллов. По сравнению с подготовкой к университету — не так уж сложно.

Проблема — практика. Когда я ездил с отцом пассажиром, я этого не ощущал. Но когда сам сел за руль… Честно и просто — страшно. Нажимаешь газ — и машина рвётся вперёд, пейзаж начинает стремительно уноситься в стороны. Такое ускорение не сравнить с бегом. Это буквально «лететь».

И тут я вспомнил: я почти никогда не играл в гоночные автоматы. Раньше Мару постоянно звал меня поиграть, но мне было неинтересно, и со временем он перестал предлагать. Интересно, если бы я тогда попробовал… было бы легче? Хотя в автошколе тоже есть симулятор. «Тренировка реакции на опасные ситуации», кажется. Уже от одного названия становится не по себе. Что если облажаюсь? Даже просто водить самому — уже страшно. А уж возить кого-то…

Когда я честно это сказал, отец усмехнулся.

— Все сначала так. Если бы кто-то с самого начала был уверенным водителем — это было бы страшно. Осторожность — это даже хорошо. Не торопись, научишься.

— Когда-нибудь…

— Да всё нормально, — уверенно сказал он. — Я вот уже жду, когда прокачусь с тобой.

Я так спокойно к этому относиться не мог…

— Кстати, Саки, ты права не собираешься получать?

Саки, которая слушала вполуха, ответила:

— Пока не думаю об этом.

— Почему?

— Если честно, стажировка и так сплошные новые вещи. Больше просто не потяну.

— Понятно. В городе, в принципе, и без прав можно жить.

Она кивнула.

— Но если захочешь — лучше получать, пока молодая. С возрастом начинать что-то новое сложнее.

…Папа, если честно, мне уже сейчас тяжело. Начинать что-то новое…

Я мысленно вздохнул. Это правда требует огромной энергии.

— Ют… ой, то есть брат.

Саки чуть не назвала меня просто по имени, но, заметив отца, быстро поправилась. Я поднял голову. Она указала на часы.

— Тебе не пора?

Я посмотрел — и в этот раз уже запаниковал. Чёрт. Если пропущу поезд — точно опоздаю.

— Прости! Я побежал!

— Да иди уже! Я уберу!

Бросив всё на столе, я схватил сумку. Вбежал на станцию — и успел запрыгнуть в поезд под самый звонок. Прислонился к двери, тяжело дыша. Успел…

С пересадками, быстрым шагом от станции — и я едва-едва успел к началу лекции.

Я пытался отдышаться, когда сидящий рядом Накамура заговорил:

— Ну ты даёшь. Сегодня прям на грани.

— Да… впритык.

В этот момент вошёл преподаватель. Ни приветствия, ни разговоров — сразу начал лекцию. Беспощадно. Чёртова линейная алгебра.

После первой пары у меня была только третья. Значит, впереди почти три часа свободного времени. Я отправился в университетскую библиотеку. Поискал в каталоге несколько книг на английском. Социологические журналы оказались только для чтения в зале — брать нельзя. Я решил почитать пару прямо там.

А из того, что можно взять домой, нашёл оригинал книги, которую рекомендовал преподаватель. У меня уже есть перевод — можно будет сравнивать. И ещё я заметил, что в библиотеке есть не только научные книги, но и обычные романы.

— О…

Я невольно вслух отреагировал.

На глаза попались «I, ROBOT» и «Tales of Black Widowers». Уже по оригинальным названиям легко догадаться о переводах: первое — «Я, робот», второе — «Рассказы чёрных вдовцов». Жанры разные — научная фантастика и детектив, но автор один — Айзек Азимов. Настоящий мастер фантастики. Обе книги — сборники рассказов, и когда-то я уже читал их на японском. У Азимова и перевод был понятный, так что, может, и в оригинале получится… В итоге я решил их взять.

Оформив выдачу на стойке, я остался пролистать журналы прямо там. В научных изданиях оказалось столько сложных терминов, что взгляд буквально скользил по тексту, но общее содержание статей я, кажется, уловил… наверное.

С книгами под мышкой я сначала зашёл в столовую и пораньше пообедал, а потом направился в аудиторию на третью пару. Пока ждал начала лекции, открыл книгу — и тут ко мне снова подошёл Накамура. Рядом с ним был и Кикути. У нас с ними часто совпадают занятия. В общем, неудивительно, что мы сдружились.

— Это что у тебя?! Ты что, такую мощь читаешь?!

Он явно преувеличивал. Даже слишком. Наверняка специально.

— Думал, может, пригодится для английского, — ответил я.

Кикути взглянул на обложку и сказал:

— Для чтения — может и да. Но для разговорного — вряд ли.

— Не поможет?

— Разговорный и письменный язык — разные вещи. Да и слух ты так не натренируешь.

Справедливо. Я и сам это понимал. Если серьёзно учить разговорный английский, лучше делать как Саки — слушать записи диалогов или хотя бы смотреть фильмы без субтитров. Я это знаю. Но мне всё-таки больше нравится читать.

— Ну, хоть какая-то польза будет. Всё равно рано или поздно придётся читать статьи на английском. Лучше привыкнуть к длинным текстам.

Кикути кивнул:

— Логично.

А вот Накамура тут же возмутился:

— Да ну их, эти английские статьи!

— Тогда кредиты не получишь, — спокойно заметил я.

Он скривился и начал ворчать:

— И зачем вообще этот английский так нужен?

Кикути ответил:

— Это зависит от того, что ты дальше хочешь. Если в магистратуру — английский обязателен. Сейчас считается, что магистр должен свободно говорить. Бывает даже, что занятия полностью на английском.

Кстати, «магистр» — это степень после университета, а «кандидат наук» — после аспирантуры. Обычно это два и три года соответственно.

— Да никуда я не пойду. Зачем ещё учиться после университета?

— Вообще-то университет — это место для тех, кто хочет заниматься наукой, — заметил Кикути.

Он был прав, но в реальности таких людей немного. Большинство студентов не собирается посвящать жизнь науке. Я и сам не уверен, что отношусь к таким. Хотя… кто знает насчёт Кикути. Вроде не похоже, но всё же.

Пока мы болтали, в аудиторию вошёл преподаватель. Я поспешно убрал книгу в сумку. Слушая лекцию, я невольно прокручивал в голове слова Кикути:

— Университет — это место для тех, кто занимается наукой.

И правда. Я ведь поступил сюда не ради прав и не ради подработки. Я хотел попасть на лекции профессора Мори. Об этом нельзя забывать. Хотя желание получить права ради будущего с Саки — тоже искреннее.

После третьей пары я вышел из аудитории. Солнце ещё стояло высоко. В автобусе до автошколы я снова открыл книгу и параллельно думал о следующем походе в библиотеку.

Сегодня я впервые там был, и времени хватило только на поиск книг и разбор с системой. В следующий раз можно сосредоточиться на литературе из списка к учебникам. Это тоже новый шаг. Хотелось бы сделать его привычкой.

Тем временем практика в автошколе становилась всё сложнее. Программа расширялась: S-образные повороты, «змейка», старт на подъёме, парковка… задач становилось всё больше.

Но времени не хватало — университет и подработка никуда не делись. К концу июня мой прогресс в вождении был, мягко говоря, черепашьим. Сдать до каникул — уже под вопросом.

И на фоне всей этой суеты на работе тоже начали происходить перемены. В тот день…

Сразу после прихода я направился в служебное помещение. Нужно было поздороваться с менеджером и сдать документы на компенсацию проезда за прошлый месяц. В школе я ездил на велосипеде, но теперь добираюсь на электричке — значит, проезд оплачивается.

— Можно?

Я постучал и открыл дверь. В комнате управляющий разговаривал с каким-то незнакомым мужчиной. Высокий, в костюме — раз он в офисе, значит, имеет отношение к книжному, но я его раньше не видел. Я невольно прислушался.

— Осенью, значит?

— Полная реконструкция. Думаю, займёт месяца четыре.

— Если на это время придётся закрыть магазин, часть сотрудников может уйти. Тогда лучше заранее подать объявления о наборе… о, Асамура, привет.

— Да… я вот… хотел подать заявление на компенсацию проезда… может, позже зайти?

Раз они не прервали разговор, когда я вошёл, значит, ничего особо секретного не обсуждали. Но всё равно — вдруг я мешаю.

— Да нет, не переживай. Просто обсуждали ремонт, о котором я уже упоминал.

— А… понятно.

Я подошёл к шкафу с документами, достал нужный бланк и начал заполнять, краем уха слушая разговор. Речь шла о масштабной реконструкции магазина. Точно, управляющий ведь уже как-то намекал. Похоже, осенью следующего года начнутся серьёзные работы, а к весне всё полностью обновят. И более того — возможно, после этого книжный магазин уже не будет основным направлением.

Книжный магазин, в котором книги — не главное. Я и сам отношусь к тем, кому это не нравится. Но, наверное, такова тенденция. С учётом роста числа иностранных туристов и спроса на новые форматы, идея использовать расположение в Сибуе иначе — вполне понятна.

Управляющий, правда, возражал:

— Но ведь есть иностранцы, которые хотят покупать книги на японском…

Судя по реакции второго, особого отклика это не вызвало. К этому моменту я уже заполнил бланк. Без дела задерживаться не стоило — к тому же смена уже начиналась.

— Я закончил.

— Ага, оставь как обычно.

Я сдал документы и вышел из офиса. Переодеваясь и направляясь в торговый зал, я думал о том разговоре. Этот книжный… к которому я уже привык — всё-таки четвёртый год работаю — может измениться.

Время течёт, как река, и не останавливается. Согласно второму закону термодинамики, энтропия в замкнутой системе только растёт. Ничто не остаётся неизменным. Люди тоже не могут вечно оставаться на одном месте.

Я вдруг особенно остро почувствовал эту простую истину: постоянства не существует. «Обыденность» — это не про неизменность, а про то, что всё понемногу меняется каждый день.

Как говорила Нарасака… Восемнадцать — это начало подготовки ко взрослой жизни. С моего дня рождения прошло уже полгода… Новый университет, новые друзья, новый опыт…

Саки пошла на стажировку в офис Акихиро-сан — ищет себя дальше. Наверное, и мне пора искать «следующего себя». Интересно… я уже начал готовиться к тому, чтобы стать взрослым? Хотелось бы верить, что хотя бы понемногу двигаюсь вперёд…