Первый курс. Первая половина августа. Юта Асамура

В вязком, тёплом дыхании кондиционера отец и сын бесформенно растеклись в гостиной. Именно так выглядел дом Асамура в один из августовских выходных.

«Такое Саки и Акико точно показывать нельзя», — лениво подумал я, размышляя, что делать с обедом.

— Слушай, Юта. Может, сделаем кондиционер посильнее?

— Уже на максимуме. К сожалению.

— Похоже, пора менять…

Кондиционер в гостиной однажды уже ломался, и его чинили, но то ли из-за этой безумной жары, то ли просто из-за возраста, охлаждать он стал заметно хуже. Наверное, менять его стоило ещё до начала лета. Но два года назад, когда Акико с Саки переехали к нам, мы поставили новый кондиционер в комнату Саки, и из-за этого покупку для гостиной всё откладывали. И отец, и Акико всегда сначала думали о детях, а свои нужды оставляли напоследок.

Хотя гостиная — общее пространство. С такой жарой, наверное, нам с Саки стоило бы всё-таки подтолкнуть родителей к замене. Если сложить наши зарплаты с подработки, возможно, успели бы поменять кондиционер ещё до конца лета. Потом стоит обсудить это с Саки.

— Жа-а-арко…

Отец распластался на низком столике. Полностью превратился в слизня. Хотя, если честно, я и сам был недалёк от расплавления.

— Хочу сомэн…

На его бормотание я уже хотел ответить: «Мы же и вчера ели сомэн», — но сам понимал, что аппетита на что-то тяжёлое у меня тоже нет.

— Мне тоже подойдёт сомэн.

— Тогда готовим.

Мы вдвоём лениво сползли с дивана и направились в столовую.

Кстати, Саки дома не было — она работала в офисе Руки-сан, где проходила стажировку. Подготовка к «Роппонги Арт Фесту» вошла в решающую стадию, так что домой она возвращалась поздно, а время еды у нас постоянно расходилось. Последнее время она выглядела ужасно занятой, и я немного переживал, не надорвётся ли.

Акико же, наоборот, теперь стала полноценной домохозяйкой, её режим наконец вернулся к нормальному, и сегодня она ушла пить чай со старой школьной подругой, с которой не виделась много лет. Та впервые за долгое время приехала в Токио, и отец с радостью отпустил её отдохнуть. Получалось, что сегодня мы впервые за долгое время остались дома только вдвоём.

Если подумать, до повторного брака отца наши выходные всегда выглядели примерно так: валяемся без дела, а еду либо заказываем, либо покупаем готовую. Ни я, ни отец особенно не заморачивались насчёт питания, и нас это вполне устраивало.

Хотя после свадьбы мы все начали следовать принципу Акико: «Здоровье начинается с еды». Не то чтобы кому-то хотелось жить нездорово. И речь шла не о том, что домашняя еда автоматически становилась полезной. Если готовить самому, но есть только мясо или только овощи — это тоже вредно. Главное — баланс и разнообразие.

Так что один лишь сомэн — не лучший вариант. Хотя… в холодильнике вроде ещё оставались овощи. И, кажется, один авокадо. Салат из авокадо и помидоров мне нравился. До Акико я вообще не знал о таком сочетании. Может, сделать его?

Я налил воду в кастрюлю и включил индукционную плиту, чтобы поставить лапшу вариться, когда у отца зазвонил телефон.

— А, можешь ответить. Там только воду вскипятить.

Но отец почти сразу сбросил вызов и повернулся ко мне.

— Юта. Подожди пока с готовкой.

Я выключил плиту и обернулся. Отец стоял с телефоном в руке и сиял во весь рот.

— Приехала!

Ещё до того, как я спросил «что?», я уже понял. По его лицу было ясно. Это касалось и меня тоже.

Отец купил машину. Ему сообщили о доставке.

— Может, тогда поедим где-нибудь по дороге?

То есть он собирался забрать машину из салона и предлагал мне поехать вместе, а потом где-нибудь пообедать. Ну… вода ещё даже не закипела, так что планы можно и поменять. Салат из авокадо можно сделать и вечером.

***

Мы с отцом отправились в автосалон. Самое пекло. Как назло, электричка оказалась забита людьми, да ещё и с режимом слабого охлаждения. Когда мы добрались до салона, и отец, и я дышали так тяжело, будто нас загнали жарой. Но стоило увидеть новую машину, как отец тут же просиял, словно ребёнок. Мы оформили документы и получили ключи.

— Ну что, сразу поедем кататься!

— Я не против. Но где будем есть?

— Найдём что-нибудь по дороге. В семейных ресторанах в такое время уже свободно, наверное.

Я посмотрел на часы в смартфоне. Было уже почти два часа дня. От отсутствия аппетита не осталось и следа — желудок сводило от голода. Мы сели в новую машину — за рулём, конечно, был отец. Всё-таки он не настолько азартный человек, чтобы сразу после покупки доверить автомобиль новичку вроде меня.

Следуя навигатору, мы заехали в ближайший семейный ресторан с парковкой и заказали поздний обед. Когда мы поели и отец уже строил маршрут домой, он вдруг сказал:

— Слушай, Юта. Саки ведь говорила, что участвует в чём-то в Роппонги?

— Саки?.. А, ты про «Роппонги Арт Фест»?

Отец кивнул.

— Точно, точно.

— Но разве фестиваль не начинается только в следующие выходные?

То есть через неделю.

— Даже до открытия, наверное, уже можно увидеть какие-то приготовления. Тем более это почти по пути.

«Ну да…»

Похоже, Саки здесь была скорее предлогом для прогулочной поездки. С этой мыслью я наклонился к экрану навигатора. А потом открыл в телефоне страницу фестиваля. И только тогда по-настоящему удивился. Масштаб оказался куда больше, чем я представлял. Я показал отцу карту на смартфоне.

— Тут территория довольно большая. И многие места снаружи вообще, наверное, не понять.

— Значит, на машине всё не объедешь…

Хотя, если главная цель — просто прокатиться, то и это нормально.

— Можно оставить машину где-нибудь у Midtown в Роппонги и пройтись только по этой части. До открытия ещё неделя, так что сами работы, скорее всего, всё равно нормально не увидеть. Но мне и подготовка интересна.

Такое я раньше почти не видел.

— А выставку уже после открытия хочу посмотреть вместе с Саки.

— О-о, это хорошая идея. Если ещё и с комментариями от Саки-чан, так вообще отлично.

— Если у неё будет свободное время.

— Это же её первый большой проект на стажировке, верно? Думаю, ей будет приятно, если ты придёшь посмотреть на её звёздный час.

— Наверное… да. Думаю, так и сделаю.

Хотя, если назвать это «звёздным часом», Саки наверняка сразу ответит что-нибудь вроде: «Это не настолько серьёзно». Всё-таки она подключилась к проекту уже по ходу подготовки и сама говорила, что ей трудно считать его полностью своей работой. Но всё равно это был её важный момент. А если это касается семьи, хочется прийти и поддержать. Тем более если речь не только о сводной сестре, но и о девушке.

В итоге мы с отцом решили немного свернуть с дороги. Оставили машину на парковке Midtown и отправились смотреть подготовку к «Роппонги Арт Фесту» до открытия. Маршрут шёл от станции Роппонги линии Оэдо до района художественного музея Suntory и обратно.

Мы раздобыли буклет фестиваля и, следуя по карте, словно на спортивном ориентировании, искали картины на стенах зданий, скульптуры и инсталляции на террасах. Хотя большинство работ было всё ещё закрыто тканью или щитами, так что увидеть удавалось в основном только сам процесс монтажа.

Но даже это было интересно. Толпы сотрудников бегали туда-сюда, занимаясь установкой экспозиций, и всё это ощущалось как возможность заглянуть за кулисы большой сцены. Я никогда раньше не задумывался, как вообще готовят подобные мероприятия.

По тому, насколько занята Саки, я и так понимал, что сейчас у них самый напряжённый период. За ограждениями, куда нельзя было заходить, собирали леса и возводили что-то огромное, похожее на гигантские ворота тории.

Когда мы дошли до площади Midtown, я заметил большую инсталляцию, полностью накрытую синим брезентом. Вокруг неё стояли люди в костюмах — то ли охрана, то ли организаторы фестиваля — и что-то оживлённо обсуждали, указывая на объект. В этот момент со стороны подошла женщина с серебряными волосами и спокойно прошла за ограждение. В волосы у неё были вплетены ярко-красные пряди, похожие на гриву. Наверное, она имела отношение к работе… возможно, даже была автором. На шее звенели крупные серебряные украшения на тонких цепочках, и выглядела она так, будто сама являлась произведением искусства. Высокая, очень худая. Возможно, даже выше меня.

Люди в костюмах обернулись и что-то ей сказали. До нас долетали обрывки английской речи. Женщина нахмурилась и быстро ответила. Те начали её успокаивать. Похоже на проблему?

Они горячо спорили, указывая на огромную инсталляцию, накрытую брезентом, — высотой в три человеческих роста. В конце концов северянка раздражённо пожала плечами, резко что-то бросила и стремительно ушла в сторону здания.

Мне послышалось имя «Рука». То есть речь шла об Акихиро Руке?

…Получается, работа Акихиро-сан — вот с такими людьми и разбираться. Причём, вероятно, ещё и на английском. Похоже, это куда тяжелее, чем я думал.

— Может, это была иностранная участница? — спросил отец.

Я кивнул.

— Судя по буклету, иностранных художников здесь много. Так что, наверное, да.

— Ничего себе… То есть они создают работы за границей и привозят сюда через море? Или делают уже здесь?

— Не знаю, где именно они работают. Может, создают у себя, потом разбирают и собирают здесь заново.

— Понятно… Всё-таки международный фестиваль. Кстати, Саки-чан ведь хорошо говорит по-английски. Да-а… Уже прямо вижу, как она уверенно общается с важными иностранцами. Впечатляет.

— А… ну да.

Надо же, мне довелось услышать классическую фразу любящего родителя. Хотя, если подумать, это и правда впечатляет. Саки ведь почти ничего не рассказывала о своей работе. И уж тем более никогда не хвасталась собой.

Мы ещё немного постояли, наблюдая за происходящим, но женщина с серебряными волосами так и не вернулась вместе с Акихиро-сан. Да и не факт, что вообще вернулась бы, не говоря уже о том, была ли там Саки. Так что вскоре мы ушли.

После этого мы с отцом решили ещё немного пройтись по Midtown. В основном потому, что здесь было полно магазинов с брендовыми вещами и косметикой, и отец заявил, что хочет заранее присмотреть места, куда можно будет потом привести Акико. Хотя, если честно, лично я просто хотел спрятаться от жары в помещении с кондиционером. Именно это было моей главной целью.

Мы медленно шли вдоль витрин дорогих магазинов, позволяя телу наконец остыть после раскалённых улиц. Причём отец разглядывал всё вокруг даже с большим интересом, чем я. Отец несколько раз останавливался у витрин, и я подумал, не присматривает ли он подарки для Акико.

Стоп. Только сейчас до меня дошло. Получается, я сейчас помогаю отцу составлять план свидания? Никогда бы не подумал, что однажды увижу, как собственный отец выбирает места, куда хочет сходить с женой. Хотя, конечно, для ребёнка в повторном браке хорошо, когда родители так ладят друг с другом. Но всё равно было немного неловко.

Обойдя всё, что хотели, мы спустились на подземный этаж. Там находился старый известный магазин японских сладостей. Отец сказал, что хочет купить сувенир. Когда мы подошли, нас встретила простая чёрная занавеска-норэн с крупным логотипом.

— Раз уж мы здесь, решил заглянуть. Это очень известное место.

Сказав это, отец сразу купил небольшую стильную коробку ёкана. Он даже не колебался, так что я невольно спросил:

— А другие посмотреть не хочешь?

— Акико любит именно этот.

— Ого…

Похоже, он уже успел изучить вкусы Акико даже в японских сладостях. Купив подарок, отец сказал, что перед возвращением в машину хочет зайти в туалет, и передал мне пакет.

Я лениво листал интернет в телефоне, когда заметил красное уведомление в Instagram. Это был пост человека, на которого я подписался совсем недавно. Мы познакомились несколько дней назад на любительском бейсболе, куда меня позвал Мару. Его звали Торигоэ, и он работал редактором манги. Я открыл уведомление — и сердце подпрыгнуло.

«Кто-нибудь, помогите».

Огромные красные буквы. Я поспешно открыл пост полностью и с облегчением выдохнул. Ничего опасного для жизни. Просто объявление о наборе сотрудников.

«Нам не хватает людей! Кто-нибудь, спасите!»

А ниже:

«Набор помощников редактора. Опыт в индустрии не обязателен! Если заинтересованы, срочно присылайте резюме по адресу ниже!»

Похоже, их действительно прижало. При первой встрече Торигоэ-сан показался мне спокойным бородатым мужчиной с очень вежливой манерой речи. Даже со мной, который младше его лет на двадцать, он говорил уважительно.

И всё же с Мару они общались как старые друзья — «Мару-кун» и «Тори-сан». Я ещё тогда удивился, как этот тип вообще успел подружиться с настолько взрослым человеком. Хотя Мару, как и Нарасака, был настоящим монстром общения и при этом ярким отаку.

Редактор манги, значит… Точно, ещё в начале лета Мару говорил:

— Работа редактора — это ад, между прочим.

Мы тогда обсуждали летние аниме-сериалы, стартующие в июле. Мангу, которую мы оба любили, как раз экранизировали. И я тогда подумал, что Мару слишком уж реалистично всё описывает. Наверное, к тому моменту он уже успел познакомиться с Торигоэ-саном и наслушаться его историй. Хотя, если подумать… любая работа по-своему тяжёлая.

— Извини, что заставил ждать, — голос отца выдернул меня из мыслей. — И ещё сумку тебе спихнул.

Он потянулся забрать пакет с ёканом, но я сказал:

— Да я и сам донесу.

— Правда? Хотя… домой уже недалеко. Юта, может, сам поведёшь?

И он положил ключи мне в ладонь. На секунду у меня в голове всё опустело. А отец тем временем уже ловко забрал пакет с подарком.

Подожди. Отец. Это уже слишком рискованно.

— Нет, погоди. Мне ещё рано.

Я ведь всё ещё водитель без опыта.

— Всё нормально. Если что, я подскажу, как инструктор в автошколе. Ты же прошёл все задания на обучении? Просто веди машину спокойно и осторожно, как обычно.

Несмотря на мои попытки возразить, в какой-то момент я уже сидел за рулём новой машины отца с наклеенным знаком новичка и ехал в сторону нашего дома. Вот ведь… Получается, он изначально планировал посадить меня за руль, раз даже знак подготовил. Но это правда нормально?..

— Вот-вот. Отлично получается, — сказал отец, когда я без заминки влился с узкой улицы в основной поток.

— Ну… меня в автошколе научили нескольким приёмам.

— Значит, хороший инструктор попался.

— Наверное…

— Саки-чан тоже впечатляет. Только поступила в университет, а уже участвует в таком большом проекте. Эх… дети взрослеют так быстро.

— Мне всё ещё страшно. Я, конечно, обрадовался, когда ты сказал, что отдашь мне старую машину… Но не думал, что ты доверишь мне вести новую. И вообще, это страшно.

После моих слов отец ненадолго замолчал. А потом медленно произнёс:

— Именно этот страх и важен.

Его голос звучал необычно серьёзно, и я невольно покосился на него краем глаза.

— Если бы это была старая подержанная машина, ты мог бы расслабиться слишком сильно.

Я хотел возразить. Отец всегда хорошо следил за автомобилями, так что даже старая машина оставалась в отличном состоянии. Но… Честно говоря, человек и сам не всегда понимает, что скрывается у него внутри. Может быть, где-то в глубине действительно возникло бы чувство: «Ну, это же старая машина, ничего страшного».

— Конечно, слишком сильно нервничать тоже плохо. Но если после автошколы тебе кажется, что ты уже идеально умеешь водить — вот это, по-моему, действительно страшно. Поэтому лучше хотя бы немного привыкнуть к мысли, что машину нужно вести бережно.

После этих слов я медленно, но очень глубоко кивнул. Может быть, именно ради этого отец и взял меня сегодня за новой машиной.

***

Три часа дня.

Машина спокойно скользила из Роппонги в сторону Сибуи, не попав ни в одну пробку. До дома оставалось минут пять. И тут я понял кое-что.

— А можно… парковаться всё-таки будешь ты?

Отец рассмеялся.

— Всё ещё не привык?

— Да дело даже не в этом. Я почти никогда этого не делал. И главное… наша парковка слишком сложная.

А дело было вот в чём… Сейчас отец арендовал сразу два парковочных места. Парковка у нашего дома была уже полностью занята, поэтому для новой машины он снял отдельное место на соседней стоянке. Причём ему повезло найти что-то относительно недорогое и недалеко от дома. Но проблема была в том, что место оказалось ужасно тесным. Поэтому, когда отец отдал мне старую машину, он сказал пользоваться парковкой у самого дома.

— Но здесь же есть система помощи при парковке?

Система помощи при парковке — или, как её ещё называют, камера заднего вида — показывала изображение позади машины. А ещё выводила направляющие линии, помогающие понять траекторию движения. По сравнению с прежними временами, когда людям приходилось ориентироваться только по зеркалам и собственным глазам — уже от одной мысли становится страшно, — наше поколение действительно жило в роскоши современных технологий. Жило-то жило, но…

— Я… я не доверяю технике.

— Эй, современный ребёнок!

— Машина рядом выглядела слишком дорогой!

— Ну да, для открытой помесячной парковки та машина действительно выглядела слишком дорогой.

Помню, когда мы с отцом ездили смотреть место, даже шутили, что какой-нибудь рассеянный богач случайно арендовал его не там. Если поцарапать такую машину — беда.

— Ладно-ладно. Сам припаркую.

Отец сказал это с усталым смешком, а я наконец облегчённо выдохнул. Наверное, потому что напряжение спало. Или потому что впереди уже показалась станция Сибуя и дом был совсем близко.

«Ещё несколько минут…»

И вдруг я подумал, что возможность спокойно поговорить с отцом наедине выпадает не так уж часто.

— Слушай…

— Мм?

— Эм… Возможно, этим летом мы с Саки поедем к морю.

— О? На машине?

Я кивнул.

— Пока ещё не решили окончательно. Саки сейчас очень занята. Но… раз уж ты доверил мне машину… В общем, хотелось бы и к вождению привыкнуть.

Пока я говорил, во рту пересохло. Голос даже слегка сорвался.

— Хм, звучит неплохо. Море, значит… Давно я там не был. Хорошо вам.

Отец сказал это так, будто даже завидовал. Может, стоило и его взять?.. Хотя тогда это уже была бы семейная поездка, а не свидание. Ну… если подумать, поездка со сводной сестрой всё равно формально семейная.

— Впрочем, мешать молодёжи наслаждаться юностью — это уже слишком.

— То есть… можно?

— Как в Атами, на несколько дней?

У меня чуть сердце не остановилось. Потому что… если честно, я и сам хотел бы именно так. Интересно, насколько много отец уже понял?

— Думаю, лучше одним днём. Саки занята работой… И у меня тоже подработка.

И тут отец вдруг расхохотался.

— Ох, прости. Просто я вспомнил свою молодость. В наше время родители только и кричали: «Идите работать!» А теперь прошло тридцать лет — и всё будто перевернулось.

— Разве?..

— Хотя желание работать — это хорошо. Только не забывай, что ты всё-таки студент.

После этих слов я невольно вспомнил гору незаконченных отчётов. Если в качестве оправдания занятости первым делом называешь подработку — как студенту это уже немного опасно.

— Конечно, учёбу я тоже собираюсь нормально тянуть.

— Угу-угу, — отец довольно кивнул. А у меня выступил холодный пот.

Получив права, я вообще-то был уверен, что до собственной машины ещё очень далеко. Хотел когда-нибудь купить её сам. Но отец сказал: «Если не ездить, навыки заржавеют», — и отдал мне старую машину. Если после этого думать только о развлечениях, это уже слишком нагло. Да и парковка стоит дорого… Если бы не центр города, всё было бы куда дешевле. Хотя я действительно об этом думал. Из-за долгой дороги до университета идея переехать ближе к кампусу и жить одному выглядела всё более разумной.

— Значит, в тот день мы с Акико останемся дома вдвоём, — отец сказал это будто между делом.

Дорога постепенно становилась плотнее, и я уже переключался полностью на вождение, когда его слова вдруг заставили меня вспомнить, почему Акико временно ушла с работы бармена…

И тут до меня внезапно дошло: а ведь я ни разу не видел между ними ничего такого. Конечно, отсутствие доказательств ещё ничего не значит, и видеть подобное я вовсе не хочу… Но чтобы вообще не чувствовать даже намёка? Разве такое возможно?

Хотя… если уж я начал об этом задумываться, то логичнее предположить, что и про нас с Саки родители давно всё заметили. В конце концов, после самого первого раза мы ведь специально договаривались быть осторожнее и выбирать моменты, когда родителей нет дома…

Стоп. Стоп-стоп-стоп. О чём я вообще думаю?! Я поспешно тряхнул головой, выгоняя эти мысли.

— Юта, ты чего так мотаешь головой? Спать хочешь? Может, поменяемся?

— Н-нет! Всё нормально! Уже почти приехали!

Небо на западе медленно темнело. Дороги заполнялись машинами, спешащими домой. К родителям, детям, мужьям, жёнам, любимым питомцам. В отличие от людей, которые приезжают в Сибую работать или развлекаться, для нас с отцом Сибуя был местом жизни.

Огни станции словно говорили: «С возвращением».

— Наконец-то добрались…

— Спасибо за поездку. Когда припаркуем машину, зайдём ещё в аптеку за покупками.

Я кивнул отцу.

***

А спустя несколько дней…

Из-за летних каникул у меня в тот день была вечерняя смена в книжном магазине. Как только я пришёл, меня сразу отправили разбирать полки. Скоро начинался Обон. Перед длинными праздниками в магазин всегда поступала огромная партия книг, поэтому нужно было заранее освободить достаточно места, чтобы выдержать этот поток.

Журналы, выходившие раньше обычного, требовали заранее освободить полки, а если в сериях не хватало отдельных томов, приходилось оформлять дозаказ. Так или иначе, двигать нужно было целые горы книг и журналов. К тому же нельзя оставлять серии с пробелами. Если какого-то тома нет, покупатель воспринимает это так, будто магазин сам не считает серию важной. А если магазин не выглядит заинтересованным в книге, то и клиент вряд ли обратит на неё внимание. Поэтому пробелы оставлять нельзя.

И это работает в обе стороны. Если серия всегда выставлена полностью и аккуратно, покупатель понимает: магазин действительно её рекомендует. Но, конечно, чем длиннее серия, тем сложнее держать в наличии абсолютно все тома. Полки обычного книжного магазина всё-таки не бесконечны.

— В наше время невероятно длинные циклы и старую нишевую классику, наверное, уже должны брать на себя библиотеки, букинистика… или интернет-магазины…

Ну или электронные книги. Конечно, если оформить заказ через магазин, нужную книгу можно привезти. Но большинство покупателей считают сам процесс заказа слишком хлопотным. Поэтому чаще уходят в онлайн.

Думая о переменах времени, я вытащил с полки одну книгу. Возможно, она уже очень давно ждала здесь именно своего читателя.

— Классика киберпанка, научная фантастика, между прочим…

Я опустил взгляд на центральную выкладку — и вдруг заметил ту же самую книгу, только в новом оформлении.

— А… новое издание. Чёрт, я даже не заметил.

Тогда нет смысла держать на полке сразу две версии. Хотя… старую я, пожалуй, куплю сам. Да. В библиотеке-то я её читал, но собственной копии у меня не было. А если покупать всю серию целиком — там три здоровенных тома.

— Повезло.

Только я пробормотал это с довольством книжного маньяка, как за спиной раздался голос:

— Сэмпай, вы там чего бормочете?

Я обернулся. Передо мной стояла девушка в фартуке нашего магазина — моя младшая коллега с ярко-красной внутренней прядью в волосах и миниатюрной фигурой. Кодзоно Эрина.

— Кодзоно.

— Ага. Ваша милая младшая коллега и любовница на стороне, Кодзоно Эрина.

— Что ещё за любовница?..

— А вдруг кто-нибудь донесёт Аясэ-сэмпай? Скажет: «Недавно видела, как Юта-кун весело болтал у книжного магазина с какой-то милой девушкой».

Я невольно огляделся по сторонам. До вечернего часа пик было ещё далеко, магазин стоял почти пустой, и никто вокруг явно не обращал на нас внимания. Хотя, даже если бы и обращал, ничего подозрительного мы не делали. И вообще… нормально ли самой называть себя «милой девушкой»? Хотя, наверное, Кодзоно с её маленьким ростом и зверьковой энергией действительно относилась к категории «милых».

— Если старшего коллегу осуждают просто за ответы на вопросы младшей, то, может, мне вообще перестать быть сэмпаем?

— Нет-нет-нет! Так нельзя!

Глядя, как Кодзоно запаниковала, я демонстративно вздохнул. И тут же она обиженно надула щёки.

— Просто после того как Аясэ-сэмпай ушла из магазина, вы стали уделять мне меньше внимания, Юта-сэмпай.

— Потому что ты уже отлично справляешься сама.

Сказав это, я вернул книгу на полку. Даже если потом куплю её сам, вдруг раньше найдётся ещё кто-то, кто захочет именно старое издание.

— Я всё ещё неопытная, так что хочу, чтобы сэмпай мной занимался. Кстати, скоро перерыв. Может, чай?

— Уже?

Я посмотрел на часы. И правда, время подходило к перерыву. Я покатил тележку с книгами в сторону подсобки, и Кодзоно пошла следом.

— Кодзоно, можешь идти в офис без меня.

Я кивнул в сторону комнаты, которая служила одновременно и кабинетом, и комнатой отдыха. Тележку нужно было просто оставить, так что сопровождение мне не требовалось. Но Кодзоно на секунду нахмурилась.

— Там сейчас… атмосфера не очень. Я поэтому и вышла. Если с вами, то вернусь.

— А-а…

В это время в офисе оставались… Я мысленно перебрал лица отсутствующих сотрудников. А, эти двое. Обе обожали сплетни. По словам Кодзоно, они шёпотом обсуждали что-то вроде:

«Того-то и ту-то недавно видели обнимающимися в машине».
«Подожди, у него же жена есть?»
«То есть это измена?..»

— Даже я бы сбежал от такого разговора. Ну… говорят, большинство измен вообще начинается на работе.

— Разве тут не перепутаны причина и следствие?

— В смысле? Просто взрослые чаще всего знакомятся с людьми противоположного пола примерно своего возраста именно на работе. Поэтому в статистике измен рабочее место и оказывается на первом месте.

То есть если опрашивать людей, у которых были романы на стороне, большинство действительно назовёт работу. Но если там изначально самая большая выборка людей, это ещё не делает работу каким-то особым «местом для измен».

Пока я катил тележку, Кодзоно шла рядом своими мелкими шажками, раскачивая сцепленные за спиной руки.

— Понятно…

Потом она задумчиво пробормотала:

— Но если общество так это воспринимает, тогда, может, безопаснее вообще свести общение с противоположным полом на работе к минимуму. А то ещё слухи пойдут.

После этих слов Кодзоно грустно посмотрела на меня снизу вверх.

— Только мне будет плохо, если вы начнёте уделять мне ещё меньше внимания.

— Но ты уже почти главный козырь нашего магазина. Твои карточки «Рекомендация книжного» на прошлой неделе очень хвалили. Даже если меня здесь не станет, магазин спокойно справится.

— После того как ушла Ёмиури-сэмпай, потом Аясэ-сэмпай… а теперь ещё и Юта-сэмпай уйдёт? Это уже слишком большая дыра вообще-то.

Когда такое говорят настолько серьёзно, становится и приятно… и одновременно неловко. Для меня ведь это всё-таки всего лишь подработка. Если спросить, хочу ли я посвятить жизнь работе в книжном магазине… Любить книги — да. Но как профессию?.. Тут я уже не был уверен. Но это не значит, что я понимаю, чем вообще хочу заниматься.

— А раз Юта-сэмпай когда-нибудь уйдёт, значит, мои шансы ограничены.

— Какие ещё шансы?

— Ну… шанс стать вашей любовницей.

— Не станешь. И вообще…

Кодзоно была младше меня на два года. То есть ей сейчас шестнадцать… максимум семнадцать. Несовершеннолетняя.

— Взрослому парню связываться с несовершеннолетней — это уже проблема.

Услышав это, Кодзоно резко изменилась в лице.

— То есть как, уже поздно?! Получается, раз я не соблазнила вас до вашего совершеннолетия, моё поражение было предрешено? А теперь это уже считается подстрекательством к преступлению?

Вообще-то, раз она сама несовершеннолетняя, не факт, что её бы в чём-то обвинили. Скорее общество решило бы, что виноват тот, кто поддался. Но важнее было другое.

— И вообще, ты сейчас исходишь из того, что я готов изменять?

— Ну, я бы вам разрешила.

— Даже если ты говоришь это так уверенно…

Мы оставили тележку в подсобке и вошли в комнату отдыха. К счастью, в офисе уже сидели другие сотрудники, и обсуждение сплетен закончилось.

— Кодзоно, тебе чай?

Я взял у автомата два бумажных стаканчика.

— А, сэмпай, я сама…

— Сиди уж, я налью.

Я принёс чай нам обоим и сел напротив неё. Мест вокруг стола было полно. Садиться рядом и провоцировать ненужные слухи мне не хотелось. Кодзоно недовольно смотрела на меня поверх стаканчика, который держала обеими руками, но у меня самого была книга, которую хотелось почитать за короткий перерыв. Хотя…

Когда Саки ещё работала здесь, во второй половине её смен у нас почти всегда было одно и то же: сидим вдвоём, пьём чай и болтаем о всякой ерунде.

И тут меня вдруг осенило. Если смотреть со стороны… мы ведь тогда выглядели как очень близкие коллеги? Если бы те любительницы сплетен нас увидели, они наверняка обсуждали бы это как «нечто подозрительное»…

Я открыл книгу, но текст совершенно не лез в голову. Весь короткий перерыв я думал о словах Кодзоно. Измены чаще всего начинаются на работе. Точнее… я анализировал самого себя. У меня подобного желания не возникало вообще. Но при этом нельзя сказать, что такое невозможно для других людей. Например… для Саки.

Я ведь совершенно не знал, как устроена её новая рабочая среда в дизайнерской студии. Какие там у неё старшие коллеги, младшие коллеги, о чём они разговаривают… Рациональная часть меня напоминала: «Вспомни Саки в начале работы в книжном магазине. Тогда она почти даже на перерывах с тобой не разговаривала».

Да, что бы ни стало причиной, Саки всегда серьёзно относилась к работе. И даже спустя время, когда мы начали встречаться, это не изменилось. Кроме коротких перерывов, она никогда не тратила время на ненужные разговоры. Я просто не мог представить Саки, которая, оказавшись в месте, куда сама захотела попасть ради дизайнерской работы, вдруг увлеклась бы чем-то посторонним. Но…

Одной рациональностью человеческие чувства не объяснить. И снова задуматься о собственных эмоциях, которые невозможно контролировать, мне пришлось той же ночью.

***

Саки не возвращалась домой. Давно перевалило за полночь. Если так продолжится, получится уже настоящее возвращение под утро.

Конечно, она написала. Сообщила, что задержится из-за переработки. Но после этого — ничего. Даже у «задержусь» ведь есть предел…

Я взял телефон и начал придумывать сообщение.

«Может, сегодня ты вообще не успеешь домой?»
«Ты точно в порядке после ночной работы?»
«Не слишком ли тяжело?»

В голове рождались десятки фраз, полных тревоги и беспокойства за Саки. Но ни одна не казалась правильной. Я набирал текст, стирал, снова набирал.

Время шло. Так я вообще никогда не усну. От слишком долгих размышлений начала болеть голова. Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и вдруг понял, что хочу пить. Пошёл на кухню. И по пути взгляд зацепился за дверь спальни родителей.

«Отец уже спит…»

Когда Саки написала, что задержится, отец ведь спокойно сказал:

«Раз предупредила, значит всё нормально».

Тогда я подумал, что он просто привык к поздним возвращениям Акико. А я — нет. Разница в этом действительно была. Но… Только ли в этом? Может быть, отец не сидел и не ждал потому, что чрезмерное беспокойство — это тоже форма недоверия.

Эта мысль внезапно всплыла у меня в голове. То есть, ложась спать, он как бы показывал доверие. Понятно…

Получается, даже если я решил чаще говорить о своих чувствах, это ещё не значит, что любые эмоции нужно сразу вываливать на другого человека. После истории в автошколе я действительно начал думать, что нужно самому выражать свои мысли. Но…

— Это… оказалось куда сложнее, чем я думал.

Саки ведь не молчала совсем. Она честно предупредила, что задержится. А значит, если я сейчас начну засыпать её сообщениями, это будет выглядеть так, будто я не верю её словам. Саки уже взрослая. Она предупредила, что задержится из-за работы. И если я начну слишком сильно переживать и показывать это, то фактически скажу: «Я тебе не доверяю».

А это плохо. Но… Мои переживания ведь тоже реальны. И от этого всё становилось только сложнее.

И тут я вдруг кое-что вспомнил. На первый взгляд — совершенно не связанное с этим. Нет, не разговор Кодзоно про измены. Ещё раньше. Когда я разбирал полки в магазине…

Если в серии нет пропусков, это естественным образом показывает покупателю, что магазин действительно старается продвигать именно эту серию. И тут я подумал: а нельзя ли так же естественно показать Саки, что я ей доверяю… и одновременно всё равно переживаю за неё?

Пока я ломал над этим голову, время шло. Я машинально проверил расписание поездов на телефоне и понял, что последний поезд уже ушёл. Конечно, если учитывать дорогу от станции пешком, Саки могла ещё не добраться домой… но неужели она действительно собирается работать до утра?

«Последний поезд уже ушёл, но…»

Я рефлекторно начал печатать сообщение — и замер. Нет, подожди, Юта. Подумай хорошо. Ты же именно над этим только что мучился. Нельзя сейчас отправлять что попало. Если Саки прочитает такое сообщение по дороге домой после тяжёлой смены, ей может показаться, будто я упрекаю её за недостаток информации. А значит, заставлю её лишний раз переживать.

— М-м…

Я опустил взгляд на экран и заметил своё предыдущее сообщение — простой стикер «Понял» в ответ на её «Вернусь поздно». И только тогда осознал: сообщение даже не прочитано. То есть… она действительно сейчас ужасно занята.

Когда мы с отцом недавно проезжали мимо, казалось, что установка экспозиций уже почти закончена… Но, наверное, сейчас у них тот самый финальный адский аврал. Скорее всего, у Саки даже времени на отдых нет, и она написала мне только короткое сообщение в редкий свободный момент. А значит, если я сейчас отправлю длинный текст, она либо вообще не прочтёт его, либо это вымотает её ещё сильнее.

«Вернусь поздно»…

Что именно Саки имела в виду? Я автоматически решил, что речь о последнем поезде. Но, возможно, для неё это уже означало «вернусь первым утренним». Стоит ли ждать до начала движения поездов? Или всё-таки правильнее будет просто лечь спать?

Я проверил время первых поездов. Я не знал, где именно сейчас Саки — в офисе в Накадзано-Сакауэ или ещё на площадке в Роппонги, — поэтому на всякий случай посмотрел оба маршрута до Сибуи. Неважно, будет ли это линия Оэдо, Намбоку, Хибия или Маруноути — первый поезд всё равно отправлялся около пяти утра.

Значит, чуть позже Саки уже должна быть в дороге, и тогда у неё хотя бы появится возможность прочитать сообщения. Если поспать часа три-четыре, а потом проснуться по будильнику и отправить…

— Нет-нет. Если написать в такое время, она решит, что я вообще не спал и ждал её.

И правда. Если Саки получит сообщение в часы, когда я обычно ещё сплю, что она подумает? Наверняка почувствует вину. А этого я хотел меньше всего. Я не собирался заставлять Саки страдать из-за чувства вины. Что же делать…

Но если проснуться как обычно — вместе с отцом перед его выходом на работу — будет уже почти семь утра. К тому времени Саки наверняка уже вернётся и ляжет спать. В семье Асамура график подъёма подстраивался под того, кто уходил первым, то есть под отца. Мы с Саки готовили завтрак по очереди.

Но если я поступлю так, то покажу только доверие. А беспокойство — нет. Я всё-таки не отец. У меня пока нет его спокойствия и уверенности. Да и изображать невозмутимость бессмысленно. Тогда… Наверное, остаётся только написать в такое время, когда моё бодрствование ещё будет выглядеть естественно…

Если Саки сядет на первый поезд, то доберётся до Сибуи примерно к шести. Шесть утра… Ну, в такое время ещё можно поверить, что я просто рано проснулся.

Я словно придумывал себе алиби, как преступник из детектива. И от одной этой мысли становилось немного мерзко. Ладно. Время отправки пусть будет таким. Остаётся только придумать текст.

Как сказать: «Я тебе доверяю, но всё равно переживал»?

Пока я мучился над этим, время шло. Когда я посмотрел на часы, было уже два ночи. Плохо. Если так продолжится, я точно не лягу. А если Саки увидит меня после бессонной ночи, это опять же заставит её чувствовать себя виноватой. И всё же ещё через полчаса мучений мне удалось выдавить из себя до смешного обычные слова.

«Завтрак стоит на столе под крышкой».

К этому я добавил: «В холодильнике есть молоко, йогурт и бананы».

Стороннему человеку это могло показаться бессмысленным. Но молочные продукты содержат триптофан — вещество, которое помогает выработке мелатонина, гормона сна. А бананы богаты магнием, который расслабляет мышцы. Конечно, насколько это вообще эффективно — вопрос спорный. Да и есть перед сном не всегда полезно. Но реальный эффект здесь был не так важен.

Не факт, что это действительно поможет уснуть. Просто Саки всегда думает о подобных вещах, когда готовит. Что лучше есть, в каком состоянии, что помогает организму… Поэтому я надеялся, что она хотя бы почувствует: я волновался за неё. Хотя больше чем наполовину это было просто моим самоудовлетворением.

Я заранее подготовил сообщение. Оставалось только поставить будильник чуть раньше шести и отправить его в такое время, когда раннее пробуждение выглядело бы естественно. А потом я попытался поспать.

Но сам не заметил, как прошло слишком много времени и небо начало светлеть. Я так и не сомкнул глаз. В какой-то момент остался просто лежать, уставившись в часы. И наконец наступило шесть утра. Я решился. И отправил сообщение. Только после этого смог наконец выдохнуть. В итоге я всё равно не спал всю ночь.

«Надо хотя бы немного поспать…»

С этой мыслью я рухнул на кровать. Но едва начал проваливаться в дрёму, как услышал звук открывающейся входной двери. Я тут же вскочил. Саки и Акико вернулись домой. И встретил я их с лицом человека, который вообще не спал.

Я сумел сказать:

— Главное, что ты в порядке.

Но если по моему виду Саки поняла, насколько сильно я переживал, значит, я всё-таки провалился. Надо исправляться. И всё же…

Почему я так теряю спокойствие, когда вижу, как Саки искренне старается и выкладывается настолько, что готова даже ночевать на работе? Проваливаясь обратно на кровать под накатившей сонливостью, я продолжал думать об этом. Может быть, если бы у меня тоже было что-то, ради чего я готов не спать ночами, я смог бы лучше понять чувства Саки. Если бы у меня тоже появилось что-то, чему я мог бы так же посвятить себя. В затуманенном сознании мне снова показалось, что спина Саки всё так же далеко впереди меня…

***

Сообщение в LINE от Мару пришло на следующий вечер после того, как Саки вернулась домой глубокой ночью после переработки.

— …Ну и что значит «свободен?»…

Именно с этого начиналось его сообщение. То есть ему явно что-то от меня понадобилось. С недоумением я прокрутил переписку дальше.

«Помнишь Тори-сана, с которым мы познакомились на любительском бейсболе?»

А-а, того редактора манги… Я смутно вспомнил. Точно, он ещё выкладывал в Instagram пост с криком «Помогите», набирая людей. Интересно, сработало ли то объявление?

«Он попросил меня помочь, но у меня этим летом самого дел по горло. Так что я подумал предложить вместо себя Асамуру».

Подождите. Стоп-стоп-стоп. Что вообще происходит?

Дальше в сообщении было краткое описание работы, которое, судя по всему, прислал сам Тори-сан… то есть Торигоэ-сан.

Я тут же ответил Мару: «Можно поговорить?»

И только потом посмотрел на время. Одиннадцать вечера. Хотя Мару в такое время наверняка ещё смотрит ночное аниме. Наверное, не спит. Стоило мне так подумать, как телефон сразу зазвонил.

— Йо, Асамура. Чего такое?

— В смысле «чего»? Такое сообщениями не кидают вообще-то.

— Ну и серьёзный ты тип… Ты разве не видел пост Тори-сана в инсте? У них там на работе полный завал. Ищут людей на помощь. Похоже, всё из-за успеха «Раймэй».

— Видел… И да, это круто, конечно.

«Раймэй» — название манги. И я, и Мару читали её ещё с выхода первого тома. Шедевр. А Торигоэ-сан как раз был редактором этой манги. Понятно. Значит, набор людей действительно из-за внезапного успеха.

— Тогда всё просто. Когда я вас познакомил, ты выглядел заинтересованным. А я этим летом помочь не могу, так что пообещал поискать вместо себя кого-нибудь толкового.

Толкового… Да я вообще ничего не понимаю в работе редактора манги. Это уже перебор. Но когда я так сказал, Мару спокойно ответил:

— Ну, я тоже не особо понимаю.

…И ведь правда.

— В общем, предложение я тебе отправил. Если заинтересует — свяжись с ними. Похоже, нормального человека они пока не нашли.

Я уже собирался ответить: «Но у меня ведь есть работа в книжном магазине…»

И вдруг проглотил эти слова.

После этого мы ещё немного поболтали о жизни и завершили разговор. Я снова перечитал сообщение Мару. Потом ещё раз открыл тот пост в Instagram. Оказалось, компания Торигоэ-сана находилась в Хатиодзи. И, если точнее, это было не издательство, а редакционное агентство. Они занимались книгами самых разных жанров — философия, общественные проблемы, зарубежная литература — и выпускали проекты через крупные издательства. Компания не особо известная, но некоторые зарубежные детективы, которые они выпускали, я читал.

Помню их из-за странных названий. Такие своеобразные книги… детективы, наполовину приключения. И, судя по всему, это агентство понемногу занималось ещё и мангой. А их неожиданным хитом как раз оказался «Раймэй», который мы читали с Мару.

Я смотрел информацию и невольно думал: «Надо же…»

Почему-то я всегда считал, что все книги создаются исключительно внутри самих издательств. Но, оказывается, часть проектов делается внешними редакторами, которые работают с авторами отдельно, а потом уже публикуют книги через издательства. Именно такой работой и занимались сторонние редакционные агентства.

Для человека, считавшего себя любителем книг, было довольно унизительно осознать, насколько мало я об этом знал. Словно мне ткнули в лицо собственной невежественностью. И вот теперь это агентство искало помощника редактора. Мир, совершенно не похожий на привычную подработку в книжном магазине. Наверняка там всё будет трудно и непонятно. И всё же… Я не смог сразу отказаться. Из-за одной небрежно брошенной фразы Мару.

«Ты выглядел заинтересованным».

Я вспомнил тот день на бейсболе. Когда я познакомился с Торигоэ-саном. Но ведь всё произошло буквально за секунды. Мару вскользь представил его как редактора манги — той самой «Раймэй», которую я читал. По-настоящему я осознал это только тогда, когда получил визитку. Неужели Мару успел заметить что-то по моему лицу за этот короткий миг?

И всё же факт оставался фактом: я инстинктивно не смог отказаться сразу. А значит… Может быть, где-то внутри я и правда бессознательно хотел чего-то нового. Не привычной уже подработки в книжном. А какого-то нового опыта.