Первый курс. Май. Саки Аясэ

Утро после ночи, которую мы провели вместе. Я умываюсь перед зеркалом, моргаю. Проверяю цвет лица, состояние кожи. Судя по отражению, всё как обычно — и это приносит облегчение. Хотя я уже проверяла это до душа, так что, в общем, и так знала.

И всё же я думала, что после такого опыта должно произойти что-то кардинальное. Но… ничего подобного. Мир не засиял ярче, и внутренне я не почувствовала какой-то резкой перемены. Просто... настроение хорошее.

Я вдруг вспоминаю слова той самой «доцентки» (имя вспоминать не буду — принципиально).

«Если, даже общаясь с другими привлекательными парнями, ты не почувствуешь изменений в своих чувствах — значит, это настоящие чувства, и их стоит беречь».

Беречь настоящие чувства. И сейчас, утром, я чувствую удовлетворение от того, что последовала этим чувствам. Наверное, это хорошо. Хотя… при каждом шаге в области бёдер ощущается лёгкая тупая боль. Наверное, у мужчин такого не бывает. Немного обидно.

Хотя боль совсем не такая сильная, как меня пугали… и я даже не знаю, радоваться этому или нет. Может, наоборот, должно быть хуже? Но, как бы там ни было, говорят, у некоторых боль и другие симптомы держатся дольше, так что лучше ещё немного понаблюдать. Всё-таки полностью без дискомфорта не обошлось.

Но стоять перед зеркалом и размышлять бесконечно нельзя. Хоть сегодня и воскресенье, скоро Таити встанет. Нельзя же оставлять всё на Юту. И ещё нужно подготовиться к началу работы в офисе Руки. Я слегка привела себя в порядок и вернулась в столовую.

В итоге весь день воскресенья… я ощущала в теле небольшие изменения. Иногда казалось, что живот ведёт себя странно, иногда — что теряю равновесие, или есть дискомфорт в пояснице. Я знала о возможных последствиях, поэтому немного переживала — вдруг что-то не так.

Но, похоже, всё оказалось куда проще. Просто непривычные мышцы. К вечеру воскресенья всё почти прошло. Значит, это… было похоже на физическую нагрузку. И, возможно, сами переживания тоже влияли на состояние.

«Все болезни от нервов» — не зря говорят.

Юта несколько раз бросал на меня взгляд — будто спрашивал, всё ли в порядке. Но не настолько плохо, чтобы жаловаться. И уж точно не скажешь: «Кажется, у меня мышечная боль из-за тебя». Ни за что.

***

Наступило утро понедельника. Когда я проснулась, стало намного легче. Почти никакой боли. Я наконец выдохнула с облегчением.

Сегодня начинается стажировка в офисе Руки. Свет утреннего солнца падает на зеркало. Я улыбаюсь своему отражению. Вот теперь начинается моя настоящая университетская жизнь. Занятия — до обеда. А после можно идти в офис.

Первый рабочий день. Я не собираюсь говорить, что университет — это только подработка. Лекции тоже интересные. И с новыми друзьями мы иногда встречаемся. Но сейчас для меня самое важное — это работа в офисе Руки. Поэтому мысли всё время возвращаются к этому. Стажировка в дизайнерской студии Акихиро Руки.

Сердце бьётся быстрее. Тело уже в порядке. Боль почти исчезла.

Я выхожу на станции «Накано-Сакауэ». Оттуда — три минуты пешком до пятиэтажного офисного здания. Поднимаюсь на лифте на третий этаж.

Передо мной — вывеска: «Lucca Design. Studio».

Я открываю дверь:

— Простите…

— Рано пришла.

Из-за перегородки появляется сама Рука.

— Надеюсь на вашу поддержку.

— Угу. Давай работать.

— Эм…

— М?

— Всё… в порядке?

Я касаюсь рукой груди. Мне сказали, что костюм не обязателен, поэтому я пришла в обычной университетской одежде… но всё равно переживаю, достаточно ли это формально. В книжном было проще — там была форма.

— А, всё нормально. Ты в брюках? Не припомню, чтобы видела тебя так.

— Обычно я в юбке… но мне кажется, так больше подходит.

— Тебе идёт. Всё в порядке.

Я облегчённо выдыхаю. Сверху — блузка с воротником, снизу — брюки. Не костюм, но чуть более формально, чем обычно. Пока что не отругали — значит, пойдёт.

Я незаметно наблюдаю за Рукой. Она тоже не в костюме. Белая одежда и голубой кардиган. На шее — кулон с синим камнем.

«Рука» — это ведь «синий камень».

Похоже, синий — её цвет. Поэтому он всегда где-то в её образе.

— В основном ты будешь помогать мне. Можно сказать — секретарь… хотя звучит слишком громко. По сути — разные поручения.

— Поняла.

— Будешь работать рядом со мной. От ношения вещей до управления расписанием. Так… а, вот и он. Вада-сан.

Она окликнула мужчину у копировального аппарата. Тот печатал целую стопку документов. На нём была обычная офисная одежда — белая рубашка и галстук.

Лицом ко мне обернулся мужчина, которого назвали Вада, и мягко улыбнулся. Это был тот самый человек, который встречал меня, когда я впервые пришла в эту студию. На вид — около пятидесяти с лишним. Спокойный, доброжелательный.

— Да-да, сейчас закончу печать.

— Спасибо. А потом, пожалуйста, объясни ей работу.

— А, точно… вы ведь Асамура-сан, верно?

— Асамура?

Рука на мгновение растерялась, затем кивнула.

— Точно, есть же и этот момент. Слушай… Саки.

Она перевела взгляд на меня.

— Как будешь представляться?

— В каком смысле…?

И тут я поняла. В резюме я писала «Асамура Саки». Но самой Руке с самого начала представлялась как «Аясэ Саки».

— Когда работаешь под своим именем, впечатление, которое оно производит, имеет значение. Как псевдоним у писателей или мангак. Люди запоминают имя — и потом приходят именно к нему. Поэтому менять его нежелательно. Можешь выбрать любое, но лучше сразу определиться.

Впечатление от имени…

— Поэтому вы всегда носите что-то синее?

Я сказала это почти не задумываясь. Рука слегка удивилась, потом кивнула.

— Ну да. Чтобы запомнили — любые мелочи важны. Визитки у меня тоже синие. И логотип студии.

— Всё логично. Раз вы руководитель, запоминают прежде всего ваше имя — а значит, и студию, — добавил Вада.

На секунду Рука выглядела чуть смущённой.

— Ладно, не обо мне сейчас. Вопрос в том, как ты сама хочешь.

— Мне нужно решить прямо сейчас?

— Да. Я собираюсь представить тебя всем. Надо было заранее обсудить — извини.

Я задумалась. Когда подавала резюме, тоже колебалась. Формально лучше использовать имя из документов — значит, «Асамура Саки». Но вне официальных бумаг возможна гибкость. Например, у нас дома на табличке указаны обе фамилии — «Асамура» и «Аясэ». Потому что мама работает под именем «Аясэ Акико», и вся деловая почта приходит на него. Иными словами, сейчас мне нужно выбрать — как меня будут знать здесь.

Я бросила взгляд на Ваду. Он, кажется, уже знал моё официальное имя.

Рука, заметив моё сомнение, пояснила:

— Вада раньше был моим начальником. Помогал с открытием студии. Вообще, сначала я хотела, чтобы он открыл компанию, а я у него работала.

— В моём возрасте уже не хочется таких нагрузок, — усмехнулся Вада. — Сейчас я просто занимаюсь административной работой.

— Я так не считаю. Он до сих пор дизайнер, и по сути консультирует по всем проектам.

Понятно. Значит, резюме он тоже видел. Получается, моё официальное имя знают только эти двое.

Я почти не раздумывала.

— Если можно… пусть будет «Аясэ Саки».

Рука кивнула — словно ожидала этого.

Вада чуть удивился, но спокойно сказал:

— Понял. Аясэ-сан.

Он не стал задавать лишних вопросов. Именно так, наверное, и ведут себя взрослые люди. Когда я выбирала имя, мне даже не хотелось использовать «Асамура». Наверное, потому что я вспомнила тот момент, когда решила жить самостоятельно.

Моя фамилия менялась дважды. Сначала — после развода родителей. В детстве я была Ито Саки. Я привыкла к этому имени. Но потом мама стала Аясэ. И в тот момент, когда я разочаровалась в отце и начала равняться на маму, я решила стать самостоятельной.

Тогда я была Аясэ Саки. Я думала, что останусь ею навсегда. Я не знаю, стану ли дизайнером. Но сейчас, чтобы напоминать себе, что я — независимый человек, я хочу оставаться Аясэ Саки. Это не отрицание новой семьи. Просто сейчас это имя подходит мне больше всего.

Меня представили Ваде, договорившись позже ещё раз нормально познакомиться.

— Тогда до скорого, Вада-сан.

— Хорошо.

Рука повела меня дальше.

— Все внимание!

Сотрудники, сидевшие за столами, одновременно подняли головы. Их было шестеро: двое мужчин и четыре женщины. С учётом Руки и Вады — восемь человек. Интересно, это из-за специфики работы здесь больше женщин… или просто так совпало?

— С сегодняшнего дня у нас будет работать студентка на длительной стажировке — Аясэ Саки. Пока она будет помогать мне, что-то вроде секретаря. Так что поладьте, ладно?

С этими словами Рука слегка подтолкнула меня в спину. Я сделала шаг вперёд и неглубоко поклонилась.

— Я Аясэ Саки. Имя «Саки» пишется иероглифом «са» с ключом «вода»… и «ки», как «сезон». Буду рада, если вы будете обращаться ко мне просто по имени — Саки.

Название этой компании — «Lucca Design. Studio».

Когда меня приняли на стажировку, я немного изучила это. «Лукка» по-итальянски означает «свет». А ещё, кажется, в исландском есть значение «счастье» или «удача». И, конечно, это отсылка к имени Руки.

Наверное, именно из-за этих положительных ассоциаций выбрали это название. Но, скорее всего, внутри компании большее значение придают не фамилии «Акихиро», а имени «Рука». Даже по короткому разговору было ясно, что Рука активно продвигает своё имя в индустрии. И сотрудники, похоже, это понимают. То есть важно, чтобы запоминали именно «Рука».

Конечно, в Японии не принято использовать имена в рабочем общении. Когда я впервые пришла сюда, Вада сказал: «Сейчас позову Акихиро». Но тогда же Рука добавила: «Можно просто Рука. У нас маленькая компания, все так зовут».

И сегодня Вада всё время говорил «Рука-сан». Значит, дело не только в дружелюбии. Они сознательно стараются чаще использовать имя — чтобы оно запоминалось. Если так, то и обращение по имени здесь не вызовет дискомфорта. А значит, если я буду использовать «Аясэ» как рабочую фамилию, но при этом в документах остаюсь «Асамура», это может запутать.

А вот имя «Саки» — не изменится. Поэтому, даже выбрав «Аясэ Саки», я хочу сделать акцент именно на «Саки». Вот почему я сказала: «Называйте меня по имени». Я обдумала всё это за одно мгновение.

Реакция сотрудников на моё представление была в целом доброжелательной. Кто-то улыбнулся и сказал «приятно познакомиться». Но были и те, кто не изменил выражения лица и сразу вернулся к работе. Чувствовалось напряжение. Впрочем, это естественно. Я — новичок без опыта. Так что такая атмосфера меня даже устраивает.

После приветствия я сразу вернулась к Ваде. Он как раз собирался унести стопку распечаток.

Рука сказала:

— Тогда дальше на тебе.

И вернулась к своей работе.

— Я помогу.

Я взяла половину документов.

— Спасибо, — поблагодарил Вада.

Мы отнесли их в комнату для переговоров и сложили на стол. Похоже, это были материалы для презентации.

После этого Вада повёл меня на склад. Он открыл дверь. Внутри стояли металлические стеллажи с техникой: мониторы, планшеты, принтеры, сканеры. Были и толстые профессиональные книги, старые журналы.

Немного пыльно.

— Думаю, подойдёт. Модель старая, но пока пользуйся этим.

Он протянул мне ноутбук.

— Можно?

— Да. Не новый, но для работы достаточно. У нас нельзя использовать личные устройства — из-за безопасности. Если будет неудобно, скажи. Может, выделим бюджет на новый.

— Поняла.

Затем он кратко объяснил настройку, безопасность и установку рабочих программ. Разумеется, с первого раза я всё не запомнила.

Когда у меня уже начинала кружиться голова, он сказал:

— Если что — спрашивай.

Я решила пока просто положиться на это. Мы вернулись в рабочую зону, и меня провели к моему месту. Свободных столов было два — один из них стал моим.

— Вот.

Он передал мне файл с распечатками. На обложке было написано: «Настройка ПК». Внутри — пошаговые инструкции, как раз по тому, что он объяснял.

— Спасибо большое.

— Как закончишь — скажи. Я вон там.

Я посмотрела в указанную сторону. Рядом с отдельным столом Руки стояло ещё одно рабочее место — с большим монитором и стопками толстых книг. Выглядело заметно более захламлённым, чем остальные. Я невольно перевела взгляд с аккуратного Вады на его стол и обратно.

— Он просто не убирает… — тихо вздохнула женщина за соседним столом.

— Ха-ха… неловко, конечно. Просто я не очень в этом хорош, — с улыбкой сказал Вада.

— П-простите…

Я машинально извинилась.

— Да ничего. Молодёжь сейчас любит порядок. Ничего удивительного. А мы, старики из эпохи Сёва…

— Не стоит всё списывать на поколение, — не поднимая головы, вставил парень с розовыми волосами.

— Верно, верно. Буду стараться.

Он спокойно принял замечание и ушёл к своему месту. Я ещё раз кивнула окружающим — уже молча, все были заняты.

Села. Поставила сумку под стол. И тут поняла... я даже не спросила, где оставлять вещи. Есть ли здесь шкафчики?

Я начала искать розетку. Тук-тук — тихий звук пальцев по столу заставил меня поднять голову. Женщина за соседним столом указала в центр «острова». Там лежал удлинитель.

— Спасибо.

— Угу. Если что-то непонятно — спрашивай.

Надёжная. Не улыбка, а скорее ухмылка — чуть резкая, почти мужская. Такие, наверное, нравятся девушкам.

Ладно... начнём.

Час спустя, сражаясь с инструкцией, я наконец добралась до последней страницы. Последний пункт — установка программы под названием Slack. Судя по описанию, это корпоративный мессенджер. Когда установка завершилась, я встала и подошла к Ваде.

— Я закончила. Не могли бы вы проверить?

Мы вернулись к моему месту, и я показала ноутбук. Он внимательно проверил, всё ли сделано по инструкции, затем сам открыл Slack и добавил меня в несколько рабочих пространств.

Каждое пространство — под отдельный проект. Доступ ограничен — чтобы сохранять конфиденциальность. В каком-то смысле это похоже на чаты в LINE. Если ты руководитель — как Рука — видишь всё. А новичку вроде меня дают доступ только к необходимому. Мне открыли три пространства.

— Насколько я понимаю, вы раньше не работали с дизайном?

— Да.

— Тогда многое будет непонятно. Попробуйте просмотреть переписки здесь. Всё, конечно, не успеете… но хотя бы до половины шестого.

Я сказала, что могу работать дольше — в книжном я ведь и ночью работала.

Но он мягко остановил:

— В первый день не стоит перегружаться.

Я кивнула. И принялась читать. Вада вернулся к себе.

Но почти сразу — пилик. В Slack пришло сообщение. От него.

«Основная задача Саки — вести переписку вместо Акихиро, передавать её решения, а также обобщать информацию и делиться с ней».

Понятно.

«Также нужно будет следить за расписанием встреч, сверяться с календарём и заниматься организационными вопросами. Подробности объясню позже».

Как всё чётко. В книжном меня всему учил Юта. И это очень помогало. Я готовилась к тому, что здесь будет сложнее. Но, похоже, мне снова повезло с наставником.

«Спасибо. Буду стараться».

Я отправила ответ и вернулась к чтению.

Начнём с этого... «Роппонги Арт Фест». Похоже на выставку…

Тук. Я вздрогнула.

— Не перенапрягайся.

На столе передо мной стоял бумажный стакан с держателем. Внутри — тёмный кофе. Та самая женщина с соседнего стола держала такой же.

— Пей.

И села рядом.

— Спасибо.

— Да ладно. Просто взяла оттуда.

Она кивнула в сторону кофемашины у стены.

— Это у нас как часть «соцпакета». Пользуйся.

— Как автомат с напитками?

Она рассмеялась.

— Ну да. Для студентов логично так подумать.

— В школе у нас тоже был… но кофе платный, я почти не пользовалась.

— Здесь бесплатно. Правда, не уровень кофейни. Но пить можно.

— Поняла.

— Ну? Есть что непонятное? — она кивнула на мой ноутбук.

— Если честно… непонятно почти всё. Даже не знаю, с чего начать.

Я сказала это прямо. Она на секунду удивилась — а потом рассмеялась.

— Ха-ха! Прямолинейная. Нравится. Да ты, похоже, талант.

— Та… лант?

Некоторые сотрудники поморщились от её громкого смеха, но никто не сделал замечание. Похоже, это её обычное поведение. Неловко продолжать звать её просто «она».

— Эм… Я Аясэ Саки.

— Знаю. Ты уже представилась. А, точно. Я — Сатодзаки Рёко.

Сатодзаки Рёко. Запомнила.

— Сатодзаки-сан, а… что вы имели в виду под «талантом»?

— Мне сказали, что со следующей недели у нас будет стажёр. И что это «одарённый человек, поступивший в Цукиномию с первого раза».

— Понятно…

…Но я ведь вообще не изучала дизайн. Какой ещё «талант»?

— Поэтому мне сказали — не превращать тебя в игрушку.

— …

То есть, проще говоря — не изводить новичка. Ну да. Человек без опыта приходит в профессиональную среду — неудивительно, если к нему относятся настороженно. Я была к этому готова.

— Если честно, я сама не понимаю, почему меня взяли.

— Ты изучала дизайн?

Я покачала головой.

— Даже рисовать не училась.

— Хм.

Она усмехнулась, и я невольно задумалась, что означает эта улыбка.

— Ну, если сможешь работать — уже хорошо. И, возвращаясь к твоему вопросу… ты даже не знаешь, что именно спрашивать, да?

Я задумалась. Я только что закончила читать один рабочий канал…

— Вот этот «Роппонги Арт Фест»…

Я указала на экран.

— Угу.

Похоже, это масштабный проект — выставка искусства по всему району Роппонги.

— Судя по обсуждениям… Акихиро… то есть Рука-сан здесь отвечает за… э-э…

Я заглянула в ноутбук.

— «Креативное руководство»?

— Ага.

— То есть она курирует общую композицию, размещение работ… не просто следит за внешним видом, а ещё и за тем, чтобы каждая работа раскрывалась и производила нужное впечатление?

— В целом — да. Конечно, не она одна этим занимается.

— Ничего себе…

— Для нашей небольшой компании это огромный проект. Можно сказать, самый крупный с момента основания.

Вот именно.

— А… я вообще смогу чем-то помочь в таком деле?

Сатодзаки снова ухмыльнулась.

— Нет, конечно.

Ответ прозвучал мгновенно. Я мельком посмотрела вокруг — некоторые сотрудники даже слегка кивнули.

Ну да.

— …Логично.

С моими навыками было бы странно ожидать иного.

Но, пока я опускала плечи, она спокойно добавила:

— Поэтому ты и секретарь.

— А?

Я не сразу поняла.

— Если бы у тебя были нужные навыки, тебе бы дали конкретную задачу. Конечно, дизайнеру полезны умения — чувство цвета, композиции, работа с вниманием зрителя, владение инструментами…

— У меня, кажется, ничего из этого нет.

— Если бы у тебя было всё, мы бы остались без работы.

Снова лёгкие смешки и кивки вокруг.

— Но дизайн — это не только это. Важны логическое мышление, умение решать задачи, способность к абстракции. И вот это как раз можно ожидать от студентки Цукиномии.

— Способность к абстракции…

— Например, прочитать огромный объём переписки и выделить из неё суть. Это важный навык. Посмотрим, справишься ли. Так что старайся, — она снова ухмыльнулась и вернулась к работе.

Я задумалась. Посмотрела в стакан с кофе. На дне осталось примерно треть. Я слегка покачала его — тёмная жидкость закружилась, скрывая дно.

В голове снова прозвучали её слова: «Не сможешь, конечно». Чёрт. Это очевидно… но всё равно обидно оказаться в этой «очевидности». Я допила кофе залпом.

Осталось два канала. Я точно закончу сегодня.

***

Два часа спустя, с трудом пробравшись через всё, я наконец дочитала и сделала заметки. И в этот момент меня легонько похлопали по плечу.

— Всё, на сегодня достаточно.

Я обернулась. Позади стояла Рука. Подняв взгляд, я увидела, что стрелки настенных часов только что перевалили за пять вечера. Вокруг никто даже не собирался уходить.

— Эм… но…

— Нет-нет. В первый день не стоит слишком усердствовать. Работа — как домашние дела. Конечно, бывают авралы, но в целом перегружаться — вредно.

— Как домашние дела… То есть идеал — делать их спокойно, каждый день?

— Именно. Ты только начала. Если выдохнешься сейчас — толку не будет. Кстати, завтра у тебя занятия днём, да?

— Да.

— Во сколько сможешь прийти?

Завтра четвёртая пара заканчивается в 16:30, значит…

— Самое раннее — около 17:20.

— Тогда нормально. С завтрашнего дня будешь ходить со мной на встречи.

— На встречи?

— Ага. Будет совещание по «Роппонги Арт Фесту».

— И я тоже…?

— Ты же мой секретарь. Значит, должна знать проекты, которыми я занимаюсь. И протокол будешь вести.

— …Поняла.

Я слегка занервничала. Но это тот самый проект, который я читала первым. И конспект по нему у меня самый подробный. Может, мне повезло.

— С семи вечера, часа на два. В Роппонги. После сразу можешь ехать домой — не будет слишком поздно.

— Да, всё в порядке.

У старшеклассников есть ограничения по времени работы, но я уже студентка. Хотя заканчивать за полночь — всё равно не вариант.

— Кстати, среднее время подработки у студентов — около девяти часов в неделю. Меньше, чем я думала.

— Понятно…

— Я изучала, чтобы понять, насколько можно тебя загружать.

«Загружать»… — типично в стиле Руки.

— В общем, ориентируйся: около двух часов за раз.

— Два часа…

Честно говоря, этого мало, чтобы чему-то научиться.

— Зато приходить желательно чаще. Лучше бы каждый день, но у тебя ведь бывают поздние пары?

— Один день в неделю есть пятая пара — до 18:10. Тогда смогу прийти только к семи.

— В такие дни не нужно. Если придёшь голодной — толку не будет. А если сначала поешь — вернёшься слишком поздно. Учёба пострадает.

Я молча кивнула. Всё верно.

— Сейчас я не оцениваю тебя как дизайнера. Я даже не видела твоих работ. Если бы это была твоя сильная сторона, ты бы пошла в профильный вуз.

…Спорить бесполезно.

— Пока что я ценю в тебе то, что ты студентка Цукиномии.

Те же слова, что говорила Сатодзаки.

— Поэтому не забрасывай учёбу. Это твоё преимущество. Конечно, если вдруг работа станет интереснее университета — разговор другой. Но это сложный выбор. Диплом всё ещё важен. Без него пробиваться — всегда тяжело. Общество смотрит иначе.

— Да… я понимаю.

Именно поэтому я и поступала в сильный университет.

— В общем: приходи почаще, работай по два часа и не растягивай время впустую. Сможешь?

— Смогу.

Нет — сделаю. Рука кивнула, ещё раз коротко повторила план на завтра, а я записала всё в заметки на телефоне. После этого попрощалась с сотрудниками, выбросила стаканчик, убрала ноутбук и вышла из офиса.

В поезде, по дороге домой, я вспоминала сегодняшний день. В рабочих чатах обсуждали проект люди с разным функционалом, часто используя сложные термины, которые я не до конца понимала. Поэтому я сосредоточилась на высказываниях Руки.

Я ведь её секретарь. Значит, важно понять, что она думает и зачем говорит то, что говорит. И если смотреть так, постепенно начинает проступать её позиция в проекте. Детали всё ещё расплывчаты. Но это… интересно.

Я прислонилась к двери вагона и смотрела на ночной город. Чем ближе к Сибуе, тем ярче становились огни.

Красиво…

И прежде чем осознала, в руке уже был телефон. Я вспомнила: если фотографировать через стекло, лучше прижать камеру вплотную. Попробовала — навела на огни зданий вдали и нажала на кнопку.

Несмотря на тряску, получилось неожиданно хорошо. Я открыла редактор, убрала лишние вывески, подкорректировала яркость, насыщенность… и выложила снимок в Instagram.

Просматривая пост, я вдруг заметила аккаунт Юты среди подписок. Он ведь создал профиль… но ни разу ничего не выкладывал.

Я открыла его страницу. Пустая. Только одинокая иконка. И, глядя на неё, я вдруг вспомнила, каким он был, когда мы только познакомились. Впервые — да, именно тогда, когда мы встретились в семейном ресторане.

После этого, когда мы поговорили о том, что у нас есть сходство, и решили постепенно притереться друг к другу, образ Асамуры Юты начал понемногу вырисовываться. Но в самом начале, если честно, я почти не понимала, что он за человек и о чём думает. Можно сказать — мне было неинтересно.

Сейчас всё иначе. Мне интересно. Я уже кое-что о нём понимаю. Но мне хочется знать больше. Если бы Юта делал фотографии — что бы он снимал, о чём думал бы в этот момент? Ведь по снимкам тоже можно многое понять о человеке.

…И тут я вдруг подумала — а ведь это касается и меня. Я невольно открыла свой Instagram и пересмотрела профиль.

…Слишком много еды.

Нет, это ведь не выглядит так, будто я пытаюсь всем сообщить, что я вечноголодный монстр. Есть же и фотографии одежды. Да. …Перед кем я вообще оправдываюсь?

Мне немного любопытно, какие фотографии стал бы выкладывать Юта, если бы начал пользоваться Инстаграмом… но, наверное, у каждого своё.

***

На следующий день, во вторник, я сразу после занятий отправилась в офис и пришла к 17:20. Мы встретились с Рукой и поехали в Роппонги на совещание. Я думала, поедем на метро — но нас ждало такси, и это стало для меня неожиданностью. Вот так легко пользоваться такси… взрослые действительно живут по-другому.

От Накано-Сакауэ до Роппонги почти десять километров — поездка обошлась примерно в пять тысяч иен. Плюс ещё платная дорога. А оплату Рука провела через приложение — даже платить при выходе не пришлось. Я уже от одного этого внутренне растерялась. Если привыкнуть к такому образу жизни, потом обычная жизнь покажется совсем другой.

Мы прибыли в Роппонги примерно без десяти шесть. Это были Хиллз. Те самые — огромный комплекс, символ Токио.

Едва выйдя из машины, Рука спросила:

— Ты ела?

— Нет, ещё нет.

— Встреча в семь. Есть час. Давай зайдём в кафе, перекусим.

— Хорошо…

Я машинально подумала о содержимом кошелька. Надо было поесть заранее…

— Не переживай, я угощаю. Моя ошибка, что не сказала поесть заранее. В следующий раз просто сразу приезжай сюда после университета.

— Поняла.

Мы зашли в первое попавшееся кафе, быстро перекусили и направились на встречу. В холле Рука назвала своё имя и компанию. Администратор проверила запись и выдала нам пропуска. Без них дальше нельзя было пройти. Я поспешила за Рукой.

— В следующий раз будем встречаться здесь, — сказала она.

— Хорошо.

— Пока лучше заходить вместе. Так проще.

— Да…

Самой пройти все эти процедуры я бы точно не смогла. По крайней мере, пока.

Мы прошли мимо охранника. Рука лишь слегка кивнула — и прошла. А я, чувствуя на себе его взгляд, чуть ли не демонстративно показала пропуск.

Я не подозрительная, правда…

Уровень безопасности здесь был совсем не как в школе или книжном магазине.

Мы поднялись на седьмой этаж.

— Здесь, — сказала Рука.

Она набрала номер на внутреннем телефоне:

— Это Акихиро Рука из «Lucca Design. Studio».

Дверь вскоре открылась. Нас встретил пожилой мужчина — очевидно, знакомый Руки. После короткого приветствия она представила меня. Я выпрямилась, поклонилась и назвала своё имя — «Аясэ Саки». Вроде получилось.

И вдруг он достал визитницу. Я замерла.

— Простите… у меня пока нет визиток…

— Ничего страшного, — мягко улыбнулся он. — Это позже.

Он даже не подал вида, что его это смутило.

Вот это уровень…

— Тогда пройдёмте, — сказал он.

Перед входом я ещё раз посмотрела на название компании на двери. Не знакомое. Позже оказалось — рекламное агентство, связанное с телевидением.

— Визитки сделаем в ближайшее время, — тихо сказала Рука.

Я кивнула.

Нас провели в большой переговорный зал. Просторная комната, длинный овальный стол, множество стульев. Впереди — экран, проектор уже включён, но пока ничего не показывается. До начала оставалось десять минут, но половина мест уже была занята. Много мужчин лет сорока–пятидесяти, но и женщин немало.

«Роппонги Арт Фест» — огромный проект. В нём участвуют Национальный художественный центр, Токио Мидтаун, Mori Building, ассоциация торговых улиц Роппонги… И это было собрание комитета, который всё это координирует.

Я невольно сглотнула. Я действительно здесь?

Совещание начиналось в семь вечера потому, что все участники могли собраться только после окончания рабочего дня.

Я решила ещё раз коротко резюмировать для себя суть «Роппонги Арт Феста». Если упростить, это не выставка в музее. Искусство не помещают в отдельное пространство — его встраивают в городскую среду, смешивая с обычной жизнью улиц, чтобы прохожие могли неожиданно с ним столкнуться и получить удовольствие. То есть это проект, охватывающий большую часть района. А значит, нужно получать разрешения от всех владельцев зданий и заведений, а лучше — заручиться их сотрудничеством. И, конечно, это сотрудничество должно быть выгодным: благодаря выставке поток людей в магазины и кафе должен увеличиться. Именно об этом шли обсуждения в рабочих чатах. Рука в этом проекте отвечает за общий креативный дирекшн — от выбора художников до пространственного дизайна.

Совещание началось ровно в назначенное время. На экран вывели повестку дня. Докладывала женщина лет сорока с серебряной оправой очков — похоже, представительница торговой ассоциации Роппонги. Её презентация показывала потоки людей: где и в какое время скапливаются посетители, а где, наоборот, пусто. Всё было логично — в обед и вечером заполняются рестораны, а в удалённых местах людей меньше.

Она предложила пересмотреть размещение некоторых работ, чтобы лучше распределить поток посетителей. Кроме того, в местах, где часто бывают семьи, некоторые экспозиции могут показаться слишком провокационными. Звучало разумно. Но у художников — свои аргументы. Если передвинуть одну работу, цепочка изменений затронет других участников.

Рука всё это слушала молча. Иногда задавала короткие уточняющие вопросы, но в целом не вмешивалась. Я сидела рядом и отчаянно записывала происходящее.

Перед встречей она сказала: «Не нужно записывать всё дословно. Для этого есть диктофон. Твоя задача — другое».

И вот это «другое» оказалось куда сложнее. Мне нужно было фиксировать не слова, а эмоции. То, чего нет в тексте: насколько человек уверен в своём мнении, насколько он настаивает, говорит ли из принципа или просто «на всякий случай».

В тексте этого не видно. А вживую — видно. Сначала я сомневалась, но потом заметила: когда одна молодая женщина (чем-то напомнившая мне Мелиссу) довольно резко отстаивала свою позицию, один мужчина каждый раз морщился. Я отметила это в блокноте — стрелкой и крестиком.

И в этот момент Рука вмешалась — задала несколько вопросов. Женщина замолчала, начала листать материалы, отвечать спокойнее. Атмосфера выровнялась. Мужчина перестал морщиться.

…Она это специально сделала? Чтобы разрядить обстановку?

С этого момента я начала замечать: Рука будто ничего не делает, но на самом деле каждый раз, когда разговор начинает накаляться или уходить в сторону,
она мягко возвращает его в нужное русло. Хотя формально она отвечает только за дизайн проекта.

Почему она ещё и как скрытый модератор работает?..

Когда обсуждение подошло к концу, ведущий попросил высказать мнения. Рука поднялась.

— Я понимаю вашу позицию и считаю, что её нужно учесть. Если какие-то заведения будут ощущать минусы от мероприятия, это помешает сделать его регулярным.

Она обвела взглядом участников. Никто открыто не возразил. Но реакция была разной — от активного согласия до сдержанного. Я быстро отметила это в блокноте: кружки, крестики, стрелки. Имена я не знала — фиксировала по расположению.

— Однако есть один момент, — продолжила она. — В некоторых местах реализация предложенных изменений затруднительна.

— В каком смысле? — спросила женщина в очках.

— Там сильные ветровые потоки в определённое время суток. Верно?

— …А, да. Точно.

Откуда она это знает?.. Позже я узнала — она лично изучала площадки в разное время.

— Некоторые экспонаты — например, одежда или объёмные объекты — не выдержат таких условий. Поэтому заменить их там не получится.

— Понимаю…

— Учтите это при обсуждении. Детали лучше продолжить обсуждать в Slack.

Она села. После этого ещё несколько человек высказались, и было решено продолжить обсуждение онлайн.

Я поняла: это собрание не для деталей. Здесь задаётся направление. А всё остальное — уже потом, в рабочих чатах.

В конце сверили график и разошлись. Всего два часа. Но когда всё закончилось, у меня разболелась голова.

Это… действительно серьёзная работа.

На обратном пути я снова поехала на такси вместе с Рукой.

— Нам по пути. До Сибуи доедешь? — предложила она.

И я, не удержавшись, согласилась. Меня высадили недалеко от дома, и дальше я пошла пешком.

В ночном небе висела половинка луны. Проходя мимо парка, я уловила запах свежей листвы, смешанный с лёгким ароматом цветов. Интересно, что это… сирень? Или кизил? Надо будет в следующий раз заглянуть через ограду.

Уже начало лета…

Домой я вернулась поздно. Тихо сказала «я дома», чтобы не разбудить Таити. Заглянув в гостиную, увидела Асамуру — он сидел на диване с книгой.

— С возвращением. Ты вроде поела, но… ещё будешь?

Я прислушалась к себе. Кажется, немного проголодалась.

— Может, немного…

— Понял. Я тоже легко поел, составлю тебе компанию.

— А?

Он… ждал меня? Наверное, по моему лицу всё было понятно, потому что он сразу добавил:

— Я правда поел.

Я не была уверена, что это так, но решила не спорить. В холодильнике нашлось немного сашими — похоже, мама купила. Тунец. И ещё осталась треть омлета.

— Ты это не ел?

— А, да. Это осталось. Свою порцию я съел.

— Тогда давай разделим.

Асамура кивнул и включил плиту, чтобы разогреть мисо-суп. Я накрыла на стол, добавила ещё немного закусок — не люблю, когда стол выглядит пусто.

— Приятного аппетита.

Мы сели друг напротив друга.

— Ну как прошло? — спросил он.

Я только этого и ждала. Начала рассказывать. Новый мир оказался полон неожиданностей. Всё было свежо, немного ошеломляюще. Если подумать, работа в книжном и здесь — не так уж и отличаются. Но тогда я пришла туда не совсем из чистого интереса. Я старалась, но не так, как Асамура, который по-настоящему любит книги.

А здесь всё иначе. Это мой выбор. Мой интерес. Поэтому впечатления этих двух дней оказались куда сильнее. Я и не заметила, как начала говорить без остановки. Конечно, о конфиденциальном я умолчала.

— Прости… я как-то увлеклась.

— Всё нормально. Даже просто смотреть, как тебе нравится — уже приятно, — мягко сказал Асамура.

Просто смотреть, как мне нравится…

Я задумалась. Смогла бы я сказать то же самое?

— Знаешь… мне пришло в голову… обычно ведь людям не особо интересно, что пережил другой. Это же их не касается, правда?

Асамура задумался. Сделал глоток чая, выдохнул.

— Мне… нормально.

— Правда?

Он кивнул и сказал неожиданное:

— Это похоже на чтение книги.

— …Не понимаю.

— Истории — это ведь чужие жизни. Но автор делает так, что ты можешь прожить их как свои. Переживать, волноваться. Благодаря этому ты получаешь опыт, которого у тебя самого не было.

— Опыт, которого не было…

— Это расширяет взгляд на мир. Даёт объективность.

— Ты читаешь книги с такими мыслями?..

Он неловко улыбнулся.

— Нет, не во время чтения. Тогда я просто увлечён. Но когда я это понял… слушать других стало легче.

Он посмотрел на меня.

— И твой рассказ был интересным. Например, про такси… или про то, что нужно фиксировать на встрече. По сути, тебе нужно выстроить карту отношений, да?

Я вдруг поняла. Ему не обязательно интересен сам объект. Но он привык смотреть на вещи с позиции другого человека — как в книжном, где важно не то, что хочешь продать ты, а то, что хочет купить клиент.

Значит… это и есть — смотреть не только со своей точки зрения.

Я вспомнила, как он слушал меня. Он не просто был добрым. Он пытался понять меня — разделить мой взгляд на происходящее.

…А я? Когда слушала его — делала ли я то же самое? Словно ледяной ладонью провели по самому сердцу…

Конечно, когда Асамура с улыбкой рассказывает о себе, мне тоже приятно. Но… можно ли сказать, что этого достаточно, чтобы назвать разговор общим? Я вдруг задумалась об этом.

Есть слово — искренне сопереживать. Когда думаешь о другом человеке, как о самом себе, и действуешь так же. Но чтобы по-настоящему сопереживать, нужно уметь представить себя на месте другого. А для этого — разделить его точку зрения. Просто сидеть и с улыбкой слушать — этого недостаточно.

Асамура не особенно интересуется искусством. И всё же его слова о том, что именно показалось ему интересным в моём рассказе… такие мысли невозможно собрать, если слушать вполуха. Значит, он действительно слушал меня по-настоящему.

— Но знаешь…

Асамура тихо добавил:

— Плохо будет, если у нас вообще перестанет находиться время вот так разговаривать.

— Если его станет меньше… это проблема?

— Думаю, общение — это произведение качества и количества. Качество можно улучшить и частично компенсировать. Но если само количество уменьшается — это уже серьёзно.

Если один из множителей равен нулю — всё обнуляется. А если один становится отрицательным — чем больше общения, тем хуже становится атмосфера. И, к сожалению, математическое правило «минус на минус даёт плюс» здесь не работает.

— Поэтому…

Он закончил, сказав «спасибо за еду»:

— Хочу, чтобы мы как можно чаще вот так ужинали вместе и разговаривали.

Я смогла кивнуть с улыбкой. Но внутри меня уже росло беспокойство.

Не слишком ли поверхностно я сама относилась к нашим разговорам?..

***

Праздничные дни закончились, началась вторая неделя мая, и я постепенно привыкала к университетской жизни. В тот день две мои новые подруги предложили сходить пообедать вне кампуса. Речь шла о стильном кафе с панкейками — не десертными, а полноценными, которые могут заменить обед.

Лекции в университете длятся по 90 минут. Вдвое дольше, чем в школе. Даже если преподаватель делает перерыв, всё равно устаёшь сильнее — и головой, и телом. Поэтому лёгкими десертами тут не обойдёшься.

— Правда, далековато, — сказала Кёка.

Мидзуками Кёка — та самая девушка, которая почему-то окрестила меня «гяру-сэнсеем». Хотя сама с оранжевыми волосами куда больше подходит под этот образ.

— Насколько?

— От станции минут восемь пешком.

— Немало…

Оказалось, нужно перейти через железную дорогу. Ну что ж, тогда лучше не тянуть — в обед там наверняка много людей.

Кафе находилось за станцией Мёгадани. Небольшое, с тёплым фасадом из натурального дерева. Над входом — название на английском. Внутри — два столика на четверых, два на двоих и барная стойка. Человек пятнадцать-шестнадцать поместятся. Пол в шахматную клетку, мягкий свет — ни слишком яркий, ни слишком тусклый. Уютно.

Было многолюдно, но мы немного подождали и всё же сели. Я открыла меню. Панкейки с яйцом и беконом. Отлично, беру. С напитком выходит чуть больше двух тысяч иен. Для студентки дороговато, но иногда можно.

Минут через десять заказ принесли. Два пышных панкейка, сверху тонкий бекон и глазунья. С другой стороны — шарик мороженого. В маленькой чашке — сироп. И как десерт, и как полноценное блюдо. Можно добавить соль или перец — на столе всё есть.

Почти одновременно с Кёкой и Маю я достала телефон. Теперь это стало привычкой. Я старалась фотографировать всё, что замечаю в повседневности.

Итак… что здесь главное?

Я посмотрела на тарелку. Конечно, выглядит вкусно. Но было что-то ещё. Что-то, из-за чего я подумала: «Как красиво…»

— Эй, Саки, ты чего на него смотришь так, будто он тебе враг номер один?

— Панкейк убил её родителей. Теперь она поклялась съесть сто штук, прежде чем умереть. Да?

— Неправда. Просто думаю, как лучше снять.

Нужно поторопиться — не хочется задерживать других.

Поняла. Симметрия. Золотистые панкейки. Белое мороженое. Белок яйца с ярким желтком. Контраст цветов — явно задуманный. Я слегка повернула тарелку, чтобы композиция выглядела выразительнее, и сделала снимок.

— Приятного аппетита…

Я уже собиралась есть, когда Кёка сказала:

— Саки, давай вместе сфоткаемся!

Она включила фронтальную камеру и позвала нас поближе. На экране — блюдо и мы втроём. Селфи.

На мгновение я напряглась. Но быстро взяла себя в руки и улыбнулась. Теперь я уже не та, что раньше избегала такого.

— Е-е-е!

Щёлк. Маю показала двойной знак «V».

…Двойной «V»? Как будто с картинки про типичных студенток… А ведь мы и есть студентки.

Мы, наконец, принялись за еду — уже после того, как выложили фотографии в Инстаграм. Кстати, я опубликовала снимок в закрытом аккаунте, так что увидеть его могут только одобренные подписчики. Говорят, такие посты, которые можно привязать к конкретному месту, лучше не выкладывать сразу на всеобщее обозрение. Если публиковать их в реальном времени, кто угодно может определить, где ты находишься.

Честно говоря, мне трудно было поверить, что существуют люди, готовые тратить на это время… но я не слишком хорошо разбираюсь в интернет-безопасности, так что решила просто следовать советам.

Я разрезала панкейк, сделала кусочки поменьше и поднесла один ко рту. Тёплый пар от теста мягко коснулся губ, и я осторожно попробовала.

…Вкусно.

Сладость не перебивает — как раз под еду, а не под десерт. Тесто воздушное, во рту словно тает. Хрустящий бекон и слегка приправленное яйцо дают приятный контраст. Удача. Настоящая удача. Неужели в пешей доступности от университета есть место с такими панкейками?

— Как ты вообще нашла это кафе? — я обратилась к Кёке, которая уже почти добила свою порцию.

— Мгм?

— Доешь сначала.

— Угу… — прожевала. — Это Маю знает такие места!

Я перевела взгляд на Маю. Та ела ещё медленнее меня — неторопливо, почти лениво. Даже трети не съела. Она вообще успеет на следующую пару? Маю молча коснулась телефона, открыла Инстаграм и подвинула его ко мне.

…Посмотреть?

Её аккаунт оказался своего рода каталогом. Все посещённые кафе — рассортированы по регионам, оформлены как список «любимых мест».

Вот это подход…

И не только оформление впечатляло. Сколько там было заведений… причём явно не дешёвых. Значит, она там действительно бывала — на некоторых фото даже сама попадала в кадр.

— Эм… это же завтрак из кафе в Нагое?

Кёка удивлённо посмотрела на меня:

— Серьёзно?

— Ну а как иначе. Такой странный набор только там бывает. Смотри — анко с тостом.

Я пролистала дальше.

— А это, кажется, Канадзава. Я видела этот десерт — очень характерная посуда.

Обычные бокалы для парфе вытянутые, а здесь — будто сплюснутая банка… или кольцо баумкухена. Фрукты и крем прижаты к стенкам, как узор.

— Ого, мило! Очень фотогенично...

— Это да, но… — я нахмурилась. — Тут ведь не только фото. Ты же реально везде бывала. Это что, хобби — ездить по кафе?

Я спросила, а Маю спокойно покачала головой.

Проглотила и ответила:

— Меня просто водили.

Я не сразу поняла.

— В смысле… семейные поездки?

Снова отрицание.

— А-а, ясно!

Кёка вдруг расплылась в ухмылке.

— Папик, да?

…Разве она не говорила, что это не семья? Но Маю не стала отрицать. Лишь неопределённо улыбнулась.

— Ничего себе. Солидный у тебя папик. Завидую!

— Подожди. Я ничего не понимаю.

Я вмешалась, и Кёка удивлённо посмотрела на меня:

— Серьёзно? То есть ты, сенсей, только с одним парнем встречаешься? Неожиданно!

Подожди. Что тут неожиданного?

— Гяру же обычно меняют парней как перчатки. Типа — одного за другим, бац-бац!

— Если у тебя есть парень, ты так не делаешь, — я сказала это твёрдо.

Кёка даже глаза расширила.

…Похоже, с этим «гяру-сэнсеем» нужно срочно что-то делать.

— В общем, да. У меня есть парень. Один. И больше никого.

Мелисса, например, считала, что одного недостаточно… и я уже не могу полностью отрицать такую точку зрения. Но для себя я всё равно считаю — одного достаточно. Иначе это будет слишком утомительно.

…Но сейчас не обо мне.

Кёка откинулась на спинку стула, заложив руки за голову.

— В любом случае, и ты, и Маю — для меня недосягаемые. Завидую~

Значит, у Кёки никого нет. А у Маю — есть? Маю снова коснулась телефона. Я мельком увидела — это уже не Инстаграм.

— …Что это?

— Мэтч-ап. Я тоже пользуюсь. Только у меня другой.

Она показала свой экран.

Мэтч-ап…

А, точно. Сокращение от «приложение для знакомств». То есть — способ знакомиться с незнакомыми людьми. Современный вариант сватовства.

— Ты мыслишь слишком по-старому, сенсей! Сейчас их используют куда шире!

— Не называй меня так. Мы ровесницы. Чувствую себя старше.

— Ой, извини!

Кёка тут же искренне извинилась.

…В этом она простая.

— Тогда буду называть тебя «гяру-сэнсей».

То же самое!

— И так тоже нет.

— Эээ…

— Просто по имени.

— Ну блин… Я же тебя уважаю. Ладно… тогда Саки.

Я кивнула, принимая это, и вернулась к разговору. Так, о чём мы говорили?

Я повернулась к Маю. Она как раз доела свой обед. Сделала глоток холодного чая через трубочку и тихо сказала:

— Меня просто те люди и водили…

С мягкой улыбкой. Я не сразу поняла, что она имела в виду, зато Кёка моментально подхватила:

— И этот человек — твой «папик», да?

— Звучит не очень. И ты чуть громче, чем надо.

Маю мягко её осадила и снова улыбнулась. Я же, потягивая кофе после еды, прокручивала их разговор у себя в голове. Значит… Маю знакомится через приложение, а потом эти «папики» возят её по кафе по всей стране. И это точно не семья.

…Что это вообще такое?

— Я не очень понимаю… Люди правда так быстро начинают ездить вместе, познакомившись в приложении?

Кёка задумалась и попыталась объяснить. Современные приложения знакомств — это не только про любовь и брак. Там ищут друзей, единомышленников, людей с общими интересами.

— То есть это не просто «сватовство», как ты сказала. Например, можно собрать группу и вместе ездить по достопримечательностям.

— Понятно…

— И есть куча людей, которым не нужны сложные отношения. Моё приложение, например, не только для поиска парней. Хотя и для этого тоже.

И для этого тоже…

— Но если за приложением закрепляется определённая репутация, его начинают использовать именно так.

— То есть способ использования формирует аудиторию?

— Ага. Иногда даже не так, как задумывали разработчики. Тогда компании пытаются срочно менять имидж.

Кёка понизила голос:

— Приложение Маю сейчас как раз ассоциируется с… этим.

С этим…

— С «папа-кацу». Конечно, не все так его используют. Но раз уж закрепилось — избавиться от этого сложно.

Папа-кацу…

— Подожди, Саки… ты не знаешь, что это?

Я честно кивнула. Кёка выглядела так, будто увидела динозавра.

— Да ты что… реально не знаешь? Ты вообще откуда? Элитная школа, да?

— Я обычная…

— А я-то думала, у тебя уже «гяру-лицензия первого уровня».

— У меня нет никакой лицензии.

— Тогда позволь объяснить! Это «деятельность, при которой молодые девушки получают финансовую поддержку от мужчин по взаимному согласию».

Она выдала это на одном дыхании.

…Звучит умно, но… Что?

Я продолжала недоумённо смотреть, пока Маю не пояснила:

— Проще говоря, взрослые мужчины дают деньги. Десять, двадцать тысяч иен.

Двадцать тысяч… Сколько?! Меня больше всего поразила сумма.

— Прости… можно спросить? Зачем тебе такие деньги?

— А… ты, кажется, немного не так поняла.

Маю мягко улыбнулась.

— Я не потому этим занимаюсь, что у меня проблемы с деньгами.

— Что?..

— Саки такая наивная.

Она посмотрела на меня так, будто я была чем-то светлым и редким. Я же просто растерялась. И вообще — не надо меня так называть.

— У меня нет особых проблем. Семья не бедствует. Учёбу оплачивают. Так что… это просто на небольшие удовольствия. Обеды, одежда…

И она снова улыбнулась — уже той самой, чуть манящей улыбкой.

…Значит, это не из-за нужды. Я облегчённо выдохнула. Хотя… от этого стало не намного понятнее. Но тогда… если это по обоюдному согласию…

— То есть тот мужчина просто платит за еду и общается с тобой, чтобы помочь тебе с такими «маленькими удовольствиями»?

Маю слегка пожала плечами.

— Ну, получается так. А мне просто нужны деньги на развлечения. Хочется красиво одеваться. Иногда поесть что-нибудь получше. Ничего странного, правда? Если подумать, это как высокооплачиваемая подработка на короткое время.

Высокооплачиваемая подработка… Услышав это, я невольно вспомнила свою собственную «подработку», которую когда-то пыталась предложить Асамуре.

— …Саки?

— А… прости. Задумалась. Слушай, а сколько времени это вообще занимает в неделю?

— Эм… ну, пару-тройку часов на выходных, наверное.

Но тут же вмешалась Кёка:

— Да ладно тебе. Если с ночёвкой, то минимум полдня.

— О сверхурочных до темноты не говорим, — мягко отмахнулась Маю. — Если считать по часам — выходит где-то семь-восемь тысяч в час.

— Два часа — двадцать тысяч… значит, в месяц около восьмидесяти тысяч. Маловато…

Я сказала это вслух — и Кёка вдруг уставилась на меня с каким-то странным выражением. Но в тот момент я была занята совсем другим. В школе я тоже искала «высокооплачиваемую подработку» — чтобы не нагружать маму деньгами. Сейчас понимаю, насколько это было нереалистично, но тогда я всерьёз рассчитывала зарабатывать примерно столько же — около восьмидесяти тысяч в месяц.

В итоге я устроилась в книжный, где платили 1200 иен в час. Четыре часа после школы — 4800. Пару раз в будни — около десяти тысяч. В выходные — почти восемь часов, с надбавками — ещё примерно десять. В сумме — те же двадцать тысяч в неделю. То есть около восьмидесяти тысяч в месяц.

Сумма та же. Но если бы я тогда действительно получала эти деньги от Асамуры… это означало бы, что он отдаёт мне всё, что зарабатывает сам. От одной мысли об этом становится холодно. И даже этих денег не хватило бы ни на обучение в университете, ни на самостоятельную жизнь. А если работать больше — не останется времени на учёбу. Бессмысленно.

— Хотя… если два часа в день, можно ведь и в будни… допустим, три раза плюс выходные — уже пять раз в неделю… по три часа — это сто тысяч в неделю… четыреста тысяч в месяц… хотя налоги…

— Эй, эй. Саки, ты о чём вообще сейчас?

— А?

Я подняла голову. Кёка смотрела на меня с каким-то странным выражением лица. А Маю… просто застыла с открытым ртом.

— Почему ты вдруг начала считать, сколько можно заработать?

— Ну… если столько получать, можно же самой оплатить учёбу. И жить отдельно. Хотя, конечно, это сложно. Я даже представить не могу, какие разговоры нужно вести, чтобы оправдать двадцать тысяч за два часа…

Мама ведь делает нечто похожее. Она рассказывала о работе барменом. Это не только коктейли — это ещё и разговоры с клиентами. Она работает ночами, по восемь часов, без выходных, потому что именно тогда больше всего клиентов. И зарабатывает около трёхсот-четырёхсот тысяч в месяц. Получается, если заниматься этим «папа-кацу» всерьёз — можно зарабатывать больше в час, чем мама. Но тогда… какой уровень общения для этого нужен?

— Да никакие разговоры не нужны~

— Что?

— Для них важно просто говорить с молодой девушкой.

— …Что?

— Достаточно быть молодой. И улыбаться. Это ведь ресурс, который есть только сейчас.

Она мягко улыбнулась. Да, она красивая. Когда Маю так улыбается, действительно становится как-то спокойно. Но…

Почему это стоит двадцать тысяч?

Этот вопрос не давал мне покоя. В итоге я почти ничего не поняла на следующей лекции.

…Может, спросить у Асамуры, когда вернусь домой? Он, наверное, сможет объяснить даже такие странные и непонятные вещи. Наверное… я просто снова буду полагаться на него.