Эпилог. 30 апреля (суббота) — Юта Асамура

Вечер, как обычно, был посвящён работе. Но сегодня всё было иначе. И дело не только в том, что была суббота и в магазине было больше посетителей и сотрудников. Сотрудников было больше — да. Но главное — почти все они подходили к Саки.

В офисе лежали принесённые ею угощения, и каждый находил повод сказать «спасибо», чтобы завести разговор. Конечно, нельзя сказать, что раньше у неё были плохие отношения с коллегами. Но во время работы она всегда сосредотачивалась на деле и сама разговоров не начинала. Если только к ней не обращались, как это делала Ёмиури-сэмпай. Но если все заняты работой — разговор просто не возникает.

А сегодня был её последний день. И потому каждый, улучив момент, подходил к ней. Смотря на это — на то, как её ценят, как с ней прощаются — у меня в груди стало тепло. Ты заслужила это, Саки. Но почти одновременно с этим теплом поднялось и что-то тёмное. Тихая, липкая тоска.

Сегодня — последний день, когда мы работаем вместе.

Недавно за ужином она сказала, что решила пойти на стажировку в офис Акихиро Руки. Она всегда интересовалась дизайном. То, что она нашла то, чем хочет заниматься — это хорошо.

Я улыбнулся и сказал: «Я тебя поддержу».

А она, чуть смутившись, ответила: «Спасибо».

И это было искренне. Я правда так чувствовал.

…Но почему тогда сейчас меня так тревожит? Странно. Мы ведь каждый день видимся дома. И всё же… работать вместе и жить вместе — это разные вещи. Времени вдвоём станет меньше.

В голове всплыла история, которую рассказывал Накамура. Как из-за того, что они стали меньше видеться, его девушка познакомилась с кем-то в другом круге общения — и в какой-то момент он просто потерял её. Для него это уже «смешная история». Но мне было не до смеха.

Моего отца предали. Я знаю, пусть и косвенно, что значит потеря и боль. Поэтому такие вещи меня тревожат. Саки… я верю, что она не поступит так. Но… университет. Стажировка. Новый мир. Он наверняка будет ярким, шумным, полным впечатлений. Саки — человек любопытный. Она скорее выберет захватывающий аттракцион, чем спокойную прогулку. Если времени вместе станет меньше… чувства тоже ослабеют? Как у бывшей Накамуры?

…Ну, это же женский университет. Всё должно быть нормально.

…Хотя на стажировке будут мужчины. Возможностей для знакомств — сколько угодно.

…Плохо. Такие мысли — это тупик. Самокопание может сломать. Я отогнал их и сосредоточился на работе.

***

Даже особенный день проходит быстро. И вот уже полночь. Закрытие. Проверка зала, уборка, касса.

Переодевшись, я вернулся в офис. Менеджер стоял там с улыбкой и протянул мне что-то квадратное. Я молча кивнул и взял.

А затем передал это Саки:

— Спасибо тебе за всё.

Это был альбом с пожеланиями от всех сотрудников. Ёмиури-сэмпай тоже зашла после работы и написала пару строк. Кодзоно тоже постаралась… хотя её «Я обязательно тебя превзойду!» в качестве прощания звучало странно.

Саки крепко прижала альбом к груди. На её лице появилась улыбка — та же, что и при работе с клиентами.

— Спасибо… большое.

Так закончился последний день Аясэ Саки как сотрудницы книжного. Попрощавшись, мы вышли из магазина. Позади оставались разговоры менеджера и старших сотрудников. Но задерживаться было нельзя. Как ни крути, дома нас ждут.

Мы вышли в ночной шум… и вдруг меня схватили за руку.

— Подожди.

— …Саки?

Я обернулся. Она смотрела на меня с непроницаемым выражением.

— Я хочу кое-куда сходить.

— Сейчас? Куда?

Она чуть подумала… и с лёгкой улыбкой сказала:

— Паломничество.

***

Ночной Догэндзаке был настоящим хаосом. Зазывалы. Пьяные взрослые. Огни, не гаснущие даже после полуночи.

Мы поднялись немного по лестнице одного здания. На площадке остановились и облокотились на перила. Снизу расстилался этот шумный, беспокойный город.

Я посмотрел на неё. И вдруг ясно почувствовал — сестра. В последнее время я думал о ней как о девушке. Поэтому это ощущение было непривычным. Почему сейчас? Потому что…

— Ностальгия… — тихо сказала она.

Даже среди ярких огней она не терялась. Золотые волосы. Сильный взгляд. Прямая осанка. Она выглядела так, будто сама сможет справиться с любым миром. И всё же… мы встретились. Чудом нашли друг друга.

— Да… — ответил я. — Здесь мы впервые встретились.

И правда. Именно здесь. В ресторане наверху мы познакомились семьями. А на этой лестнице… мы заключили наше соглашение. Мы решили не ждать друг от друга слишком многого.

— В тот день началась моя новая жизнь. Одни из самых счастливых дней.

— У меня так же. Для меня тоже.

— И знаешь… мне кажется, это потому, что мы тогда смогли всё правильно обсудить.

— Наверное. Именно потому, что мы здесь всё согласовали, потом нам было легче жить с одними и теми же ценностями.

Её предложение выстроить отношения почти как договор — могло оттолкнуть. Но для неё это был шаг вперёд. Попытка убедиться — даже рискуя быть отвергнутой.

Попробовать прикоснуться. Если не отвергнут — значит можно. Если отвергнут — сказать «прости».

Это был шаг, на который нужна смелость. Благодаря её смелости наша жизнь как брата и сестры стала такой спокойной и уютной. И в каком-то смысле я просто воспользовался этим. Наверное, так и есть. Даже этот наш способ — всё обсуждать и согласовывать словами — тоже родился из преодоления страха быть отвергнутым.

— Поэтому… — сказала она и посмотрела мне в глаза.

Следующие слова давались ей с трудом. Её взгляд метался — между моими глазами и точкой чуть в стороне.

Раньше я бы ждал. Сколько угодно. Пока она сама найдёт нужные слова. Мне казалось неправильным перебивать, додумывать за другого, говорить вместо него. Но если мы хотим построить новую жизнь…

— Ты хочешь… обсудить наши ценности? Что-то важное. То, что повлияет на наше будущее?

— …!

Я решился и сказал это за неё. Саки широко раскрыла глаза. А потом быстро закивала.

— Да! Именно! Это!

Она резко наклонилась ближе. Дыхание сбилось.

— Поговорить о детях!

— …!

Теперь уже я замер. Она тут же спохватилась и покраснела.

— Нет, не так! Я не это имела в виду! Просто… ну… ты помнишь, мама тогда говорила про ребёнка…

— А… да. Помню.

Она просила нас не жертвовать своими желаниями ради этого.

— После этого она позвала меня отдельно… — продолжила Саки. — И сказала, что через два года я буду в том же возрасте, в каком она была, когда носила меня. И что, скорее всего, скоро я приведу кого-то важного для себя…

Значит, вот о чём они тогда говорили.

— И сказала, что кем бы ни был этот человек, она… и Таити… обязательно нас поддержат.

— Это ведь явно и про меня, да?

— Угу. Она всё поняла, — Саки усмехнулась. — Я даже хотела сразу сказать, что это ты… но она меня остановила. Прости… я собиралась сказать, не обсудив с тобой.

— Всё нормально. Я и сам чувствовал, что нас уже раскусили.

Но меня волновало другое.

— Почему она остановила тебя? Не хотела знать?

— Нет… не так. Она сказала… чтобы мы ценили это время и не торопились. Чтобы мы спокойно строили наши отношения.

Я задумался над словами её матери. Внизу, под нами, люди спешили, сталкивались, расходились. Чьи-то жизни пересекались на мгновения. Наверное, среди них были и посетители её заведения.

Люди меняются. Жизнь меняется. Каждый проходит свои поворотные точки. И, возможно… она просто не хотела нас связывать. Как мать она не хочет, чтобы мы обязательно были вместе. Она хочет, чтобы мы были счастливы — каждый по-своему.

Отношения могут закончиться. Даже самые счастливые. Так было у отца. Так было у неё самой. И если бы мы сейчас признались… а потом расстались… нам пришлось бы снова говорить об этом. В неловкости. В боли.

Поэтому, возможно, она хочет услышать это только тогда, когда мы примем окончательное решение. Когда это станет по-настоящему важно.

Я озвучил эту мысль. Саки сразу кивнула.

— Думаю, так и есть.

— Значит… нам нужно беречь наши отношения.

— Да… но…

— Но?

Она замялась. Её лицо было мягче, чем в день нашей встречи. А румянец… неясно, от света ли светофоров или нет.

— Сегодня мой последний день на работе с тобой.

— Да…

— Из-за университета и стажировки наш ритм жизни будет всё больше расходиться.

— Скорее всего.

— Мы будем проводить меньше времени вместе.

— Да… просто жить в одном доме — уже не то.

— …угу.

Я вспомнил. В школе и раньше… она уже жила так — почти не пересекаясь с матерью. И теперь… мы снова подходим к чему-то похожему.

Именно поэтому она боится. Именно поэтому… она хочет заранее договориться. Пока мы ещё можем. Даже если жить в одном доме, при полностью разных ритмах жизни можно почти не видеться — и Саки это прекрасно знала.

— Если честно… мне немного тревожно. Не потому что я тебе не доверяю… наверное. Но… наши отношения — и как брата с сестрой, и как пары — всё равно остаются размытыми. Вроде бы есть определение, а вроде и нет. Пока мы постоянно разговариваем и подтверждаем это словами — мы не теряемся. Но если этого станет меньше… мне кажется, всё может исчезнуть само собой. Будто оно слишком хрупкое.

Я удивился. Выходит, Саки чувствовала примерно то же самое, что и я. Я не доходил до мысли, что дело именно в неопределённости наших отношений, но…

В голове всплыли слова Накамуры:

«Если не нравится — извинишься, и всё. Она же твоя девушка».

Честно говоря, до конца я так и не смог с этим согласиться. В глубине души это казалось неправильным. Потому что дело не в том, что она «моя девушка». Саки — это Саки. Нельзя просто навесить ярлык и этим всё объяснить. Но в словах Саки тоже была правда. Люди цепляются за определения. Если им сказать «это вот так устроено», они перестают думать и принимают это как есть. И даже если что-то немного меняется, всё равно продолжают считать это тем же самым.

Я всегда избегал таких стереотипов. И Саки тоже их ненавидела. Но… в каком-то смысле это человеческая природа. Такие вещи просты, быстры и не требуют усилий — поэтому и держатся крепче всего.

Сестра… или девушка. Чётко определить. Чтобы больше не колебаться.

— Я больше не буду называть тебя «братом». И… хочу, чтобы ты тоже, когда называешь меня Саки, не воспринимал меня как сестру.

Как тогда, в тот день, она сказала это — но уже как Саки, которая станет просто моей девушкой.

— Это и есть та ценность, которую ты хочешь согласовать?

Она кивнула.

— Да… это она.

Потом тихо:

— Как думаешь… Юта?

— Я…

Я повернулся к ней лицом. Свет Догэндзаки был грубым, хаотичным — но даже в нём она сохраняла свою чёткую, сильную форму. И при этом… её «колючесть» была всего лишь оболочкой.

Стоило прикоснуться — и она казалась мягкой, как плюшевая игрушка. Тёплой. Принимающей. Я вдруг понял, что теперь могу описать её гораздо точнее, чем раньше. Потому что это то же самое место. И я вижу разницу. Та Саки, которую я увидел тогда… и та, что передо мной сейчас — совсем не одно и то же.

Теперь она объёмная. Живая. Вот оно. Если бы мы тогда дали чёткое определение… я бы так и не увидел настоящую Саки. Но теперь… мы уже не потеряем друг друга из-за одного слова.

— Я тоже хочу… ясного определения.

— Юта…!

Она резко вдохнула. Потому что моя рука коснулась её шеи. Я даже не заметил, как это произошло. Пальцы сами потянулись. Скользнули по волосам. Коснулись шеи. Поднялись к щеке, словно пытаясь запомнить её форму и тепло.

Я не напугал её? Надо извиниться?..

Я осторожно посмотрел ей в глаза.

— …ах…

И в этот момент я понял. Впервые — по-настоящему понял. Что значит «согласие без слов».

Она накрыла мою руку своей. Её тепло — и на щеке, и в ладони — собралось вместе и стало разливаться по телу. Медленно. Глубоко.

То, что нельзя делать с сестрой. И то, что можно с любимой. Определить наши отношения. Сделать «Юта и Саки» чем-то настоящим.

— Можно…?

— …да.

Наше лёгкое, тёплое прикосновение разгорелось так, что затмило даже жар ночного квартала развлечений. Свет Догэндзаки, шум, силуэты людей — всё растворилось где-то на краю мира, где не было слов.

***

● Заметка в телефоне Аясэ Саки

Важно.

Нужно сделать так, чтобы ничего не случилось случайно. Не паниковать, если аптека закрыта. В комбини тоже можно купить. Записать это в дневник за 30 апреля или за 1 мая? Какой день станет нашей датой? Потом решу вместе с Ютой.