Другое солнце.
Коридор главного корпуса Академии, где находился лазарет, веял тишиной, нарушаемой лишь мерным стуком дождевых капель по высоким стрельчатым окнам. Дэон шел ровным, размеренным шагом, удерживая спину идеально прямой. Внешне — эталон аристократичности, но внутри, за ребрами, ситуация стремительно выходила из-под контроля.
«Внутреннее Солнце» принца Кая Вальдора оказалось не просто концентрированной энергией, а настоящим жидким пламенем. Поглощенный избыток, который помог стабилизировать ядро Кая, теперь создавал нестабильную нагрузку на систему узлов Арджента, как запертая в клетке шаровая молния. Разрушительная мана Дэона, привыкшая ломать и перестраивать ткани, столкнулась с чужеродной высокотермичной структурой циркуляции.
На повороте к заброшенной галерее Дэон резко замер, прижавшись плечом к прохладной мраморной колонне. Пальцы едва заметно задрожали, внутренности опалило сухим, иссушающим жжением, словно вместо воздуха в легкие плеснули расплавленное серебро. Узлы взвыли от перегрузки, пытаясь стабилизировать и встроить чужую циркуляцию в собственный контур.
Из носа медленно выкатилась густая, темная капля.
Дэон спокойно достал из кармана шелковый платок с фамильной вышивкой и прижал к лицу. Белая ткань мгновенно пропиталась багровым, а по краям пятна начали проскакивать крошечные золотистые искры — следы нестабильного выброса маны при перегрузке каналов.
— Идиот. Какой же ты идиот, Дэон! — Диона, шедшая чуть позади, в одно мгновение оказалась рядом.
Лицо сестры исказилось от ярости, никакой девичьей нежности или испуганных слез — в глазах горел чистый, породистый гнев истинной аристократки. Она грубым, почти агрессивным движением вырвала платок из его пальцев и сама прижала его к носу брата, сильно надавив.
— Угх! Диона! — голова Дэона немного откинулась назад от давления руки сестры.
— Зачем надо было совать руки к этому недоноску?! — яростно прошипела она, косясь на пустой коридор. — Ты посмотри на себя, от тебя фон нестабильной маны чувствуется на три метра! Если ты разрушишь свое ядро из-за собственной глупости, я самолично разорву твой труп и скормлю его храмовым псам, понял меня?!
Дэон поморщился от её жесткой хватки.
— Ты делаешь мне больно, — глухо ответил он, забирая платок обратно. — Не кричи… Нас могут услышать.
— Мне плевать на уши этих чистокровных овец! — Диона злобно одернула манжеты своего безупречного платья. — Живо иди найди Лиама и заставь притащить еще три твоих дурацких мясных пирога. Раз твоему телу нужно стабилизировать каналы — жри, но не смей больше пачкать фамильные платки герцогской кровью.
Дэон лишь едва заметно усмехнулся. Характер Дионы оставался тяжелым, как чугунная плита, но сейчас это была самая надежная стабилизационная опора.
— Ты моя опора и трезвый ум, Диона… Возвращайся на свои занятия, спасибо, что помогаешь мне.
Диона цокнула губами и резко развернулась, демонстративно откинув волосы назад.
— Я помогаю тебе, потому что ты мой брат, Дэон!
Дэон направился в аудиторию, где должно было идти следующее занятие, но встретил Эша Омбранта. Тот стоял, прислонившись спиной к сырой стене, и лениво подбрасывал в воздух свое кольцо наследника рода с тяжелым черным камнем. Черные растрепанные волосы все еще сохраняли мокрый после дождя вид, но взгляд красных глаз был неприлично проницательным.
Омбрант медленно повернул голову, его ноздри дрогнули. Ухмылка на лице стала шире, а глаза сузились, фиксируя каждую деталь: от разводов крови на платке Дэона до золотистого фона, едва заметно пульсирующего вокруг его фигуры.
— Ого... — протянул Эш, сжав в руке кольцо. — Арджент, от тебя фонит золотыми искрами принца Кая так, будто ты ограбил личную сокровищницу Его Высочества... Или ты решил примерить на себя роль фаворита наследного принца? А кровь... М-м-м, неужели наша леди Диона наконец-то потеряла терпение и приложила тебя фамильным веером за плохие манеры?
— Омбрант, — равнодушно отрезал Дэон, проходя мимо. — Иди лучше подсуши свои волосы.
— Волосы подождут, — Эш мгновенно пристроился по правую руку, балансируя на стыках каменных плит. — Мне вот интересно, как человек с разрушенным ядром умудряется пахнуть чужой стабилизированной маной. Принц Кай сейчас, скорее всего, спит как младенец, а ты истекаешь ювелирным золотом. Красиво играешь, Арджент, а главное — опасно.
Дэон промолчал. Проницательность этого кота начинала утомлять, но пока Омбрант видел в происходящем лишь захватывающее шоу, его молчание оставалось гарантированным.
У дверей лекционного зала их уже ждал Лиам. Одетый с иголочки личный дворецкий Дэона, по совместительству Хранитель-Тень замер у стены, не привлекая лишнего внимания студентов. Увидев господина, Лиам едва заметно кивнул, крепче сжав в руках плотный, завернутый в несколько слоев пергамента сверток, от которого исходило спасительное тепло. Лиаму пришлось лично сорваться в городской особняк Арджентов, чтобы повара подготовили новую калорийную партию «герцогских пирогов».
— Ваша Светлость, — тихо произнес Лиам, делая шаг навстречу. — Всё готово.
— Оставь у себя, я попрошу когда мне потребуется, — коротко бросил Дэон, заходя в аудиторию.
Дэон сел на задний ряд, надеясь на относительное уединение, но Эш бесцеремонно опустился на соседнее кресло, словно теперь шел в комплекте к Дэону. Наследник Омбрант явно не собирался оставлять его в покое.
«Черный кот обещал быть моей тенью, но орет громче кота, которому не дали корм».
Лекция о происхождении монстров обещала быть долгой.
В какой-то момент, когда Магистр Кроус отвернулся к доске, Эш потянулся за упавшим пером и случайно задел тыльную сторону ладони Дэона своей рукой. Омбрант резко отдернул пальцы, а его красные глаза округлились от удивления.
Кожа Дэона была не просто теплой, а неестественно горячей, словно под ней циркулировал не кровоток, а чистый кипяток.
— Арджент... — едва слышно прошептал Эш, пристально глядя на его руку. — Ты же буквально сгораешь! Это из-за того, что ты сделал с принцем? Что ты сотворил в лазарете, пока охрана считала, что ты просто держишь поддерживающе Диону за ручку?
Дэон даже не повернул головы, продолжая перелистывать страницы учебника.
— Смотри на доску, Омбрант. Пропустишь формулу — Кроус на следующей практике заставит тебя сдавать нормативы в грязи.
— Ну уж нет, в грязь я больше не полезу, — фыркнул Эш, но тут же перевел тему, забавно поведя носом. — Лучше скажи, что это за безумная еда, которую тебе таскает твой суровый дворецкий? Мясо в булке. Мой желудок до сих пор помнит этот вкус. Как ты это назвал? «Еда»? Не просветишь ли друга, где берут такие деликатесы?
— Слишком много вопросов для одной лекции, — сухо отрезал Дэон.
В лазарете Академии царил полумрак. Запах жженых трав и успокаивающих настоек медленно оседал на тяжелых занавесях.
Ближе к концу учебного дня принц Кай открыл глаза. Вдохом полной грудью он ощутил то, чего не чувствовал последние несколько месяцев — абсолютную, звенящую легкость. Постоянный гул «Внутреннего Солнца», который раньше выжигал каналы изнутри, исчез. Ядро маны работало ровно, а циркуляция постепенно возвращалась к стабильному состоянию, выходя на устойчивый уровень.
Принц сел на кровати, спустив ноги на пол. В памяти всплывали обрывки туманного бреда. Спазм в груди на полигоне… и тьма, но посреди этой тьмы было кое-что еще.
Кай отчетливо помнил ощущение теплой, тяжелой ладони на своем солнечном сплетении, но по сравнению с внутренним жаром самого принца та рука казалась даже холодной. Этот холод вошёл в зону критической перегрузки и стабилизировал бушующий золотой поток, снимая разрушительное давление. Принц помнил, как на долю секунды приоткрыл веки сквозь пелену слабости. В памяти отпечатался силуэт: бледное лицо, светло-серые волосы и абсолютно пустой, серый взгляд Дэона, смотрящий на него сверху вниз. Тогда Каю показалось, что это был лишь сон, рожденный лихорадкой.
Принц просто тихо позвал стражу. Через секунду за ширму вошел дежурный гвардеец, словно всё это время только и ждал, когда принц вызовет его.
— Ваше Высочество! Рады видеть вас в здравии, — склонил голову солдат.
— Кто входил в палату, пока я был без сознания? — голос Кая прозвучал хрипло, но властно.
Гвардеец замялся, переминаясь с ноги на ногу.
— Приказом Магистра Кроуса посещения были ограничены, но прибыла леди Диона Арджент, как ваша официальная невеста, она имела право. Её сопровождал герцог Дэон Арджент. Они пробыли внутри около пяти минут.
Гвардеец замолчал, а Кай медленно поднялся с постели. Лицо принца было бледным, но взгляд янтарных глаз стал пугающе сосредоточенным.
Пазл сложился… Тот холод, спасший его ядро от критического разрушения, не был галлюцинацией. Это была мана Арджента, работающая через стабилизацию давления в его системе.
Дэон действительно стоял над ним. Пока вся Академия считала молодого герцога немощным калекой, тот молча вошел в лазарет, стабилизировал циркуляцию чужого императорского ядра и ушел, оставив после себя лишь шлейф равнодушия.
В груди принца вместо привычного высокомерия зашевелилось странное, тяжелое чувство.
Долг жизни — один из самых нерушимых законов магического мира, который теперь связывал его с человеком, которого он недавно считал своим врагом.
Услышав со двора звон колокола, возвестивший об окончании занятий, Кай медленно подошел к высокому стрельчатому окну лазарета и отодвинул тяжелую штору.
Внизу, на залитом дождем внутреннем дворе Академии, студенты возвращались в общежитие Академии. Среди толпы принц сразу же разглядел знакомую фигуру. Дэон шел к воротам, где ожидал экипаж, ровной, безупречной походкой. Чуть позади послушной тенью следовал Лиам, держа наготове закрытый зонт и полупустой сверток.
Рядом с Дэоном, то торопливо забегая вперед, то прыгая через лужи, крутился Эш Омбрант. Черноволосый наследник что-то увлеченно и активно доказывал, бурно жестикулируя, а шедшая по правую руку Диона то и дело раздраженно взмахивала руками и явно ворчала на него, заставляя Эша картинно прижимать руку к сердцу.
Сам же Дэон оставался островком абсолютного спокойствия посреди этого хаоса. Он не участвовал в их споре, взгляд был устремлен вперед, а лицо оставалось бесстрастным, словно мысли были бесконечно далеки от школьной суеты.
Кай прижал ладонь к стеклу, провожая троицу взглядом. Образ надменного, слабого книжного червя и наглеца, посмевшего его унизить из прошлого, который он так долго держал в своей голове, окончательно трещал по швам, уступая место чему-то совершенно новому и пугающему.
— Зачем ты мне помог, Дэон?— тихо прошептал принц, чувствуя, как лед его собственной неприязни начинает медленно, но безвозвратно таять.
Кай отпустил тяжелую портьеру. Троица скрылась за воротами, но перед глазами принца всё еще стоял этот образ: Дэон, окруженный верными людьми.
Принц медленно накинул на плечи белый камзол и вышел из лазарета. Шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре.
Кай шел один, его не встречала восторженная свита, придворные подхалимы не спешили справляться о его здоровье, и даже личный слуга куда-то исчез, решив, что во время болезни господина можно заняться собственными делами. За спиной принца, лениво переговариваясь, тащились лишь два гвардейца из личной охраны. Два жалких солдата, присланных скорее для надзора, чем для реальной защиты.
Кай горько усмехнулся. Император Эвандер— Великий правитель Империи Вальдор и... отец, который никогда по-настоящему не беспокоился о собственном сыне.
Вся эта помолвка с Дионой, всё это давление, бесконечные требования соответствовать статусу — всё было лишь частью большой шахматной партии. Император использовал принца как удобный инструмент, как пешку, чтобы через брак подчинить себе строптивый и опасный род Арджент. Для отца Кай не был преемником, он был лишь фигурой в игре против бледного ребенка, который в столь юном возрасте умудрился стать Герцогом.
Но этот самый Герцог, которого во дворце пренебрежительно называли книжным червем, оказался куда благороднее Империи. Дэон пришел в лазарет не ради выгоды. Он спас человека, который открыто презирал его, забрал смертоносный жар чужого ядра и ушел, даже не оставшись ради банальной благодарности.
Кай остановился посреди галереи, глядя на свое отражение в темном стекле окна. В груди пекло, но уже не от избытка маны, а от жгучего, трезвого осознания собственной слабости.
Дэон Арджент не просто изменился, а повзрослел. Он взял ответственность за сестру, за слуг, за всё свое Герцогство, став для них безоговорочным, настоящим лидером. Лиам, готовый сорваться на другой конец города ради прихоти хозяина, был тому лучшим доказательством. Вокруг Дэона формировался монолит из преданности и силы.
«А я?» — Кай сжал кулаки так, что ногти впивались в ладони.
Принц понял, что всё это время он просто был наивным ребенком, отчаянно цеплялся за детские иллюзии, из кожи вон лез на полигонах и душил себя собственным «Внутренним Солнцем» лишь ради одного — получить скупое одобрение и признание отца. Он искал гордости в глазах человека, который видел в нем лишь функцию.
Кай сделал глубокий вдох, чувствуя, как внутри, на месте разбитых иллюзий, рождается холодная, взрослая решимость. Дэон Арджент спас его тело, но одновременно с этим он полностью уничтожил прежнего принца Кая Вальдора.
С наивностью было покончено.