Тени Герцога.
Впервые за долгое время Дэон спал без боли. В сознании царил покой, а тело наполнялось силой… ровно до того момента, пока тишину не разнес в щепки грохот двери.
—«БАМ!»
Дэон вздрогнул так, что едва не подлетел над кроватью, сердце бросилось вскачь, а пальцы инстинктивно сжали одеяло. Он почувствовал, как на ноги приземлилось что-то тяжелое и угловатое.
— Подъем, спящая красавица! — звонкий, бесцеремонный голос Дионы прорезал утреннюю тишину.
Она запрыгнула на кровать с грацией маленькой захватчицы, беспардонно усевшись прямо на край его одеяла. На коленях Дэона, лежала массивная шкатулка из черного дерева с серебряными углами — косметичка их матери, которая весила добрых пять килограммов.
— Диона?.. — сказал Дэон щурясь от яркого света. — Какого... зачем ты здесь в такую рань? И почему моя дверь всё еще на петлях?
— Лиам открыл. Он пытался сопротивляться, говорил, что господин отдыхает. Я пообещала, что заставлю его пересчитывать все жемчужины на моих платьях, и он передумал.
Диона деловито щелкнула замками шкатулки.
— Вставай! — сказала Диона.
— Что ты задумала?
— Я спасаю твою репутацию, если ты выйдешь к завтраку с этой щекой, я официально объявлю, что ты мне не брат, а дальний родственник по линии конюхов.
Дэон осторожно коснулся лица. За ночь синяк расцвел всеми оттенками фиолетового и темно-синего. Вид был далек от на главы Рода.
— Это просто синяк, Диона. Мужчины не прячут раны, — Дэон попытался отпихнуть шкатулку, но сестра придавила её своим весом.
— Мужчины не прячут раны от мечей! А это выглядит так, будто ты проиграл в споре руками!
Диона выудила из недр косметички подозрительно пахнущую баночку с белым порошком и огромную пушистую кисть.
— Я всю ночь вспоминала, как это делала горничная мамы. Главное нанести слой потолще, чтобы текстура кожи сравнялась с... ну, со штукатуркой. — сказала она слегка подняв бровь.
—Какая еще штукатурка? — Дэон в ужасе отодвинулся к изголовью кровати. — Диона, тебе двенадцать лет, ты в жизни не держала в руках косметику. Убери эту пушистую палку!
— Сядь прямо! — Диона ткнула его кистью в плечо.
Дверь приоткрылась, в команату зашел Лиам, взгляд был устремлен куда-то в потолок, только уголок губ подозрительно дрожал.
— Лиам, — голос Дэона звучал холодно. — Выгони её отсюда! Это приказ!
Лиам сделал вид, что рассматривает потолок особенно внимательно, но не выдержал и короткий звук сорвался сам.
—«Хрюк!».— слуга тут же закашлялся, но плечи уже предательски тряслись.
— Ты сейчас серьезно хрюкнул на меня ?— Дэон медленно перевел взгляд на дворецкого .
— П-простите...Резкий спазм диафрагмы. Очень тяжелое... утро... — выдавил Лиам, чье лицо уже покраснело от сдерживаемого хохота и спешно покинул комнату.
— Перестань болтать! — Диона схватила брата за голову и с силой развернула его синяком к себе.
— Ты чуть мне шею не свернула! Полегче!
— Не дёргайся! — приказала девочка и, открыв банку, щедро обмакнула в неё кисть. После чего, не давая брату опомниться, стала пришлёпывать кистью по его щеке.
— Я не дергаюсь.
— Дергаешься. — отрезала Диона.
— Это инстинкт самосохранения... — его брови нахмурились.
— Апчхи! — Диона дернулась и чихнула прямо в открытую баночку с порошком.
Кисть в её руке дрогнула, и плотное облако пудры вырвалось наружу, осыпая кровать и лицо Дэона.
Лиам застыл в дверях, когда заглянул в комнату, при виде своего господина слуга поперхнулся воздухом, издав звук, напоминавший предсмертный хрип гиены, который плавно перешёл в откровенное хрюканье. Не в силах больше смотреть, он резко отвернулся и тут же с грохотом ударился лбом о косяк.
— Всё! Вон отсюда! — глаза на мгновение вспыхнули белым сиянием и Дэон сорвался, схватив подушку и запустив её в Лиама.
Дверь захлопнулась, а в спальне повеяло шлейфом жасмина.
Дэон поднял взгляд к потолку.
— Я— глава рода Арджент! — ворчнул Дэон.
— Да, — кивнула Диона. — И выглядишь как побитая аристократическая тыква.
— Уйди из моей жизни. — он закрыл глаза рукой.
— Не могу... Ты слишком дорогой первый родительский проект! — Диона спрыгнула с кровати, подхватила косметичку и, гордо задрав нос, направилась к выходу.
Дэон потянулся за салфеткой, пытаясь стереть это безобразие с лица.
Раздался тихий, деликатный стук — совсем не похожий на грохот, которым Диона оповещает о своем прибытии.
— Войдите, — глухо отозвался Дэон, пытаясь оттереть край глаза от белой пудры.
Дверь бесшумно открылась. В комнату вошла Элиза.
Она остановилась у порога, склонив голову в безупречном поклоне. На небольшом серебряном подносе, который она держала, стояли чашка чая и влажное, испускающее лёгкий пар полотенце.
— Ваша Светлость, доброе утро. — негромко произнесла она.
Элиза переставила чашку на низкий деревянный столик и подошла к кровати. Она молчала, ожидая немого разрешения, получив кивок от Дэона, она поставила столик поверх одеяла.
Она задержала взгляд на лице господина, оценивая результат «творчества» Дионы. В отличие от Лиама, на её лице не дрогнул ни один мускул не было ни тени улыбки, ни намёка на насмешку.
Дэон заметил, как Элиза едва заметно вздохнула, увидев плотный слой пудры на его лице.
— Позвольте мне помочь вам, Ваша Светлость — сказала она, беря тёплое полотенце. — Леди Диона ещё юна, и в её руки попала косметика для балов, а не для повседневного выхода.
Дэон замер. Элиза аккуратными, выверенными движениями стирала с его лица слои белоснежной пудры. Работала молча, сосредоточенно. Её руки, привычные к тонкой работе, действовали быстро и почти невесомо. Для неё он был господином, чью честь полагалось поддерживать, но за этим профессионализмом скрывалась та самая забота, что проявлялась все эти годы.
Для Элизы Дэон всё еще был тем мальчиком, которому она когда-то тайно приносила сладости в библиотеку и видеть на его лице след пощечины ей было больно , хоть она и не имела права об этом сказать.
— Состав, который нанесла леди, может вызвать раздражение, — тихо пояснила Элиза, не поднимая глаз выше подбородка Дэона. — Я подготовила настой из успокаивающих трав.
Когда лицо Дэона наконец было очищено от «маски», Элиза достала из кармана передника маленькую баночку.
— Это лечебная мазь, Ваша Светлость. Она уберет отек и сделает пятно менее заметным. С вашего позволения...
Дэон коротко кивнул. Служанка кончиками пальцев нанесла прохладное средство на щеку герцога.
— Благодарю, Элиза, — произнес он, глядя прямо перед собой.
— Это мой долг, Ваша Светлость , — Элиза снова склонилась в поклоне, собирая использованные салфетки на поднос. — Завтрак будет подан через пятнадцать минут... Чай на подносе поможет снять напряжение после активного утра.
Она направилась к выходу, двигаясь так же бесшумно, как и вошла.
У самой двери на мгновение замешкалась и добавила, чуть тише:
— Пожалуйста, не сердитесь на леди Диону. Она лишь хотела, чтобы вы выглядели несокрушимым...
Дверь закрылас и Дэон остался один, чувствуя, как мазь приятно холодит кожу, а аромат горной мяты от чая наполняет комнату.
«Все в этом доме по-своему пытаются меня спасти», — подумал он, делая первый глоток. — Одни — гримом и криками, другие — тишиной и мазью».
Завтрак проходил в странной, тягучей тишине. Диона сидела напротив брата, и её взгляд так выразительно перемещался с его щеки на тарелку.
— Я хотела так лучше., — наконец сказала она. — Будешь выглядеть как герой дешевого романа, которого отвергла прекрасная дама. Вся империя будет гадать, кто же эта таинственная женщина, оставившая след на лице «Ледяного Герцога».
Дэон молча сделал глоток чая, и не стал спорить.
— Оно ужасно! — Диона подалась вперед, не в силах долго хранить молчание. — Ты — Глава Рода! Ты должен сиять, а не пугать студентов синяком...
Элиза, стоявшая в стороне, бесшумно подошла к столу. Не глядя ни на Диону, ни на Дэона, она наполнила чашку хозяина чаем и, лишь закончив, едва слышно произнесла:
— Мазь начнет действовать через час, Ваша Светлость . Цвет станет не таким ярким.
Она не спорила и не давала советов, а просто констатировала факт, после чего снова отступила в тень, сложив руки. Её спокойствие было почти осязаемым.
Диона, уже открывшая рот для колкости, внезапно застыла, словно наткнувшись на невидимую стену.
Дэон перевел взгляд на Лиама. Тот застыл у дверей, превратившись в живое изваяние скорби. Дворецкий смотрел строго в пол, и по напряженной позе было ясно: он всё еще прокручивает в голове свой утренний «хрюк» как личную трагедию.
— Лиам, — негромко позвал Дэон.
Дворецкий вздрогнул, плечи дернулись, он поднимал голову.
— Да, Ваша Светлость?
— Ты всё еще здесь? — Дэон позволил себе легкую, почти незаметную усмешку. — Я думал, ты уже отправился в конюшню проверять, не заразился ли ты от лошадей этой странной манерой издавать звуки по утрам.
Лиам покраснел так густо, что его лицо почти сравнялось по цвету с синяком Дэона.
— Прошу прощения, Ваша Светлость... Моя... несдержанность... Я готов понести любое взыскание.
— Твоим взысканием будет абсолютная тишина в карете по дороге в Академию, — Дэон поднялся из-за стола, отодвигая стул. — И постарайся, чтобы там твоя «диафрагма» не решила снова устроить концерт. Я не хочу, чтобы империя решила, что у Герцога Арджента в тени прячется не верный слуга, а простуженная свинья.
— Клянусь, Герцог, этого больше не повторится, — склонился Лиам еще в более низком поклоне, и в его голосе послышалось искреннее облегчение от того, что господин ограничился лишь иронией.
Дэон направился к выходу, проходя мимо Элизы, на секунду задержался, кивнув ей в знак благодарности за чай и мазь. Служанка ответила глубоким, безмолвным поклоном, так и не подняв взгляда.
— Диона, доедай свой омлет, — бросил он сестре уже у самой двери. — И постарайся сегодня не атаковать слуг своей "заботой". У них и так тяжелая работа.
Диона фыркнула, но в её глазах уже не было той ярости. Она осталась в столовой, а Дэон в сопровождении своей «тени» вышел в холл. На щеке был синяк, напоминая о вчерашнем дне, но теперь, после этого нелепого утра, он чувствовал себя странно спокойным.
Семейный хаос Арджентов был по-своему уютным. Даже если он пах жасмином и хрюкал в самый неподходящий момент.
В карете было непривычно тихо.
Обычно Лиам, будучи «тенью» Дэона, умел растворяться в пространстве так, что его присутствие почти не ощущалось, но сейчас от него исходили такие мощные волны скорби и позора, что воздух в закрытом экипаже казался тяжелым.
Лиам сидел напротив Дэона, уставившись в сложенные на коленях руки. Его плечи были неестественно опущены, а взгляд — прикован к одной точке на коврике, но все же выполнял приказ господина — хранить «абсолютную тишину», но эта тишина была кричащей.
Дэон некоторое время наблюдал за ним, глядя в окно на мелькающие улицы столицы.
— Прекрати это, Лиам, — наконец произнес Дэон, не поворачивая голову. — Ты выглядишь так, будто я везу тебя на эшафот, а не в Академию.
Лиам вздрогнул, но голову снова не поднял.
— Прошу прощения, Герцог. Я просто... размышляю о своей непригодности. Мое утреннее поведение бросает тень на всё, чему меня учили.
— Твое утреннее поведение было... — Дэон на мгновение замялся, подбирая слово, — честным...непозволительным, но честным. Я предпочел бы видеть тебя таким, чем превратившимся в бездушный кусок мрамора, как те истуканы, что стоят в коридорах дворца.
Лиам наконец поднял взгляд и в его глазах всё еще читалось глубокое раскаяние.
—Дедушка бы этого не одобрил, — глухо сказал он. — Если бы он узнал, что я... издавал подобные звуки в присутствии Главы Рода...
При упоминании Себастьяна — старого, сурового главного дворецкого, который служил еще деду Дэона — в карете словно похолодало. Себастьян был воплощением дисциплины. Для него «хрюк» в спальне господина приравнивался к государственной измене.
— Себастьян — человек старой закалки, — Дэон слегка наклонился вперед, поймав взгляд Лиама. — Он бы, вероятно, заставил тебя пересчитывать все пылинки в библиотеке до конца десятилетия.
Лиам заметно сглотнул, и его лицо снова начало приобретать бледный оттенок.
— Расслабься, — Дэон откинулся на спинку сиденья и едва заметно усмехнулся. — Я ничего не скажу Себастьяну о твоем сегодняшнем позоре... Это останется между нами, Дионой и Элизой. А Элиза, как ты знаешь, умеет хранить секреты лучше, чем могильные плиты в нашем склепе.
На лице Лиама промелькнула гамма чувств: от абсолютного ужаса до невероятного облегчения, плечи наконец немного расслабились, а в глазах появилось что-то похожее на жизнь.
— Благодарю вас, Ваша Светлость, — выдохнул он. — Ваша доброта поистине безгранична.
— Не обольщайся, — Дэон снова посмотрел в окно. Академия уже показалась на горизонте — массивные шпили главного корпуса врезались в чистое утреннее небо. — Я просто не хочу тратить время на поиски новой «тени», если Себастьян решит пустить тебя на расходные материалы для алхимиков за твою некомпетентность.
Лиам выпрямился, его взгляд снова стал острым и внимательным. Тень Герцога возвращалась на свое место.
— Больше ни одного звука, Ваша Светлость . Обещаю.
— Ловлю на слове, — бросил Дэон. — А теперь приготовься. Сейчас нам предстоит выйти из этой кареты, и я хочу, чтобы твое лицо было таким каменным, чтобы об него можно было точить ножи. Академия не должна увидеть ничего, кроме нашей абсолютной уверенности. Даже если моя щека говорит об обратном.
Лиам коротко кивнул. Когда карета с гербом Арджентов плавно остановилась у ворот Академии, он первым выскочил наружу и распахнул дверцу с таким безупречным изяществом, что никто и никогда не заподозрил бы в этом человеке утреннего любителя посмеяться.
Дэон с сестрой подошли к главному входу Академии.
— Арджент! — ленивый, пугающе фамильярный голос заставил Дэона остановиться у входа.
Из тени колонн вышел парень.
К удивлению Дэона, Лиам лишь почтительно склонил голову, а незнакомец, подойдя вплотную, бесцеремонно обнял Герцога за плечо, положив голову ему на другое плечо.
— Или мне теперь нужно официально обращаться к тебе «Герцог Арджент»?... М? — голос звучал слишком дружелюбно. — Я еще в первый день заметил, как из тебя выходит мана... Мне теперь в библиотеке совсем не с кем болтать. Ты теперь живешь в своем особняке и с тобой невозможно встретиться.
Дэон замер. Судя по реакции Лиама, они были близки годами, но сам герцог видел этого человека впервые в жизни.