Равновесие крови.
Утренний свет пробивался в спальню неохотно, и сквозь плотно зашторенные окна сочились мутные, серые сумерки, едва очерчивая контуры мебели.
Дэон уже не спал, а сидел на краю кровати, впившись пальцами в ткань простыней. Его мучила тяжелая, пульсирующая боль в голове и груди, где находилось Ядро, а мана, вместо того чтобы восстановиться за ночь, лишь таяла, бесследно испаряясь из его тела.
«Я что-то делаю не так», — он вслушивался в гул в собственных ушах. — «С одной иглой мана текла как положено, но стоило вчера призвать еще одну, как мана начинала утекать в пустоту. Я знаю все формулы и техники Арджентов, но совершенно не понимаю, как мана должна циркулировать внутри этого тела... Нужно разобраться, где именно я совершил ошибку».
Дверь тихо скрипнула, Себастьян вошел в комнату без стука, намереваясь разбудить молодого господина к завтраку, но замер на пороге.
Опытный взгляд дворецкого мгновенно зацепился за напряженную спину, пустой взгляд Дэона и его неестественную бледность .
— Принеси лекарство от головной боли, — не оборачиваясь, сказал Дэон, голос звучал тихо.
Себастьян молча поклонился и исчез так же бесшумно, как появился.
Спустя некоторое время дворецкий вернулся, неся на подносе графин с водой и флакон с темной микстурой.
В тишине утренней спальни отчетливо слышался мерный звук:
—«Кап... кап... кап...»
Закончив, старик протянул запотевший стакан с уже отсчитанными каплями. Голос слуги прозвучал неожиданно мягко:
— Ваши симптомы, Юный господин, кажутся мне знакомыми... Я уже видел подобное много лет назад, когда ваш отец был примерно в вашем возрасте. Он точно так же мучился после первых попыток пробудить родовую силу.
Дэон принял стакан, глядя на то, как темные разводы лекарства растворяются в прозрачной воде. В этот момент на смену боли пришло странное, почти лихорадочное облегчение. Это значило, что утечка маны — не его личный провал, а фамильный удел, через который когда-то успешно прошел и сам герцог. Теперь всё казалось достижимым: нужно было лишь дождаться возвращения герцога. Только он мог обучить Дэона истинному контролю и объяснить, как подчинить «Волю Арджентов».
Дэон выпил горький раствор, немного поморщив нос.
— Себастьян... — Дэон запнулся, голос звучал глухо. — Герцог и герцогиня... Они уже вернулись?
Дворецкий едва заметно помрачнел.
— Нет, Юный господин. Мы отправили рыцаря им на встречу, учитывая туман в предгорьях, возможна задержка.
Себастьян на мгновение задержал взгляд на бледном лице юноши, после чего добавил:
— Вам стоит спуститься к завтраку, господин. Леди Диона и лорд Дэвион уже ждут вас в столовой.
Когда Дэон вошел в столовую, Диона сидела за столом. Светло-серые волосы были собраны в сложную прическу, которая добавляла ей еще пару очков к высокомерию. Она уже с недовольством ковыряла ложечкой в тарелке и, едва увидев брата, грозно уставилась:
— Почему папа и мама еще не здесь? — она сердито звякнула ложкой. — Мама обещала, что мы сегодня же выберем ткани... Это возмутительно! Они опаздывают уже на два часа! Ты поедешь со мной в город!
Дэон слегка нахмурился от её резкого тона, чувствуя, как в висок кольнула мимолетная головная боль. Он спокойно опустился на свое место.
— Дороги размыло, Диона... Или ты хочешь, чтобы я рисковал экипажем ради твоих тряпок? К тому же, у меня на сегодня уже запланированы дела.
— Дела? — фыркнула она. — Какие у тебя могут быть дела, кроме как пылиться в своей библиотеке?
— Например, исправление твоего несносного нрава... Кстати, как прошел разговор с поваром, я забыл вчера у тебя об этом уточнить?
Диона моментально покраснела и уткнулась в тарелку.
— Я сделала, как ты сказал... Дала ему золотой. Нелепость какая-то...Но он хотя бы перестал дрожать при виде меня...
«Смотри-ка, — усмехнулся про себя Дэон, — злодейка начинает учиться дипломатии... Маленький шаг для человека, огромный прыжок для сохранения её головы на плечах».
— Брат! А папа привезет мне меч? Который светится? — В столовую, преследуя кота, влетел Дэвион, и от звонкого детского крика Дэон невольно прикрыл глаза на мгновение, пережидая неприятную пульсацию в голове.
— Если доешь кашу — обязательно привезет, — ответил он, стараясь говорить мягче.
Следующие десять минут прошли в относительной тишине, нарушаемой лишь стуком приборов. Дэон внимательно следил, чтобы Дэвион закончил с едой, а Диона не начинала новый спор.
Когда тарелка младшего брата опустела, Дэон слегка кивнул.
— А теперь иди поиграй с Дионой... Кажется, она сегодня не в духе, развлеки свою старшую сестру.
Диона хотела было возмутиться, но, поймав на себе холодный, пронизывающий взгляд Дэона, лишь поджала губы.
Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться: взяв Дэвиона за руку, увела его прочь.
Когда дети ушли и в столовой воцарилась звенящая тишина, Дэон наконец расслабил плечи, невольно взглянув на свою руку, лежащую на ослепительно белой скатерти.
На указательном пальце блестел массивный серебряный перстень со светло-серым камнем. Подобные кольца носили наследники всех Великих родов как символ статуса «Будущего главы рода», но камни в них различались. У Арджентов это был кристалл цвета пепла, настроенный на магическую связь с действующим Герцогом.
В оригинальной новелле точно такое же кольцо носила Диона. Это служило доказательством гибели истинного наследника, но сейчас украшение красовалось на пальце Дэона, подтверждая, что тот жив.
Внезапно кольцо стало обжигающе ледяным, светло-серый кристалл бешено запульсировал мертвенным светом. Дэон почувствовал: магическая нить, связывавшая с отцом, натянулась до предела и с жутким, беззвучным звоном лопнула.
—«Треск!»— Звук был сухим и отчетливым.
Себастьян, стоявший рядом, вздрогнул. Камень на кольце покрылся сетью мелких трещин и в мгновение ока рассыпался в пыль, бессильно осев на серебряную оправу.
Дэон застыл и холод сковал его сердце.
Кристалл разрушался лишь в одном случае: если источник магии, с которым он связан, исчезал из мира навсегда.
Себастьян, — голос Дэона стал пугающе тихим. — Как только прибудет рыцарь, которого отправили навстречу... немедленно приведи его ко мне в кабинет.
Ожидание посланника, казалось, длилось вечностью. Время уже приблизилось к обеду. Дэон сидел в своем кабинете, нервно дёргая ногой, пока не услышал звуки бегущего по коридору человека.
Дверь кабинета распахнулась без стука, с гулким ударом ударившись о стену. Ввалившийся внутрь человек выглядел так, будто сам только что выбрался из могилы: мундир разорван, лицо в липкой грязи и запекшейся крови. Это был Маркус — тот самый капитан рыцарей, который забрал Диону и Дэона с дороги при нападении.
— Лорд Дэон Арджент... — Голос капитана сорвался, тяжело дышал, едва удерживаясь на ногах. — Мы нашли Герцога и Герцогиню... На нижнем перевале.
Дэон медленно встал из-за стола, сердце пропустило удар, ладонь невольно сжалась, чувствуя пустоту в серебряной оправе кольца. По лицу Маркуса понял всё еще до того, как тот договорил.
— Ливень подмыл склон, — хрипло продолжал капитан. — Карету просто снесло в пропасть. Герцог... пытался. Мы видели следы серебряной маны на обломках скал. Герцог истыкал весь склон иглами и нитями, пытаясь зацепиться, удержать массивную карету... Но магия Арджентов не создана для спасения. Нити рвались под весом, а иглы лишь крошили камень, не в силах замедлить падение.
Дэон почувствовал, как в горле встал ком. В прошлой жизни привык, что проблемы решаются звонком в службу спасения или простым извинением, а здесь магия — великая гордость рода Арджент — оказалась бесполезнее стакана воды при пожаре.
«Какая ирония, — горько подумал он. — Ардженты могут прошить человека насквозь сияющей иглой, но не могут просто удержать карету от падения. Какой смысл в этой силе, если она годится только для того, чтобы делать дырки в людях?»
—Выжившие? — коротко спросил Дэон, хотя ответ уже знал.
— Нет, юный господин. — ответ был почти сразу.
Дэон вышел из кабинета, чувствуя, как на плечи ложится неподъемный груз нового титула. Он шел по длинному коридору к Дионе, ощущая себя палачом, идущим к эшафоту, и медленно толкнул тяжелые дубовые двери малой гостиной.
«В оригинале Дэон Арджент должен был умереть первым, но я изменил сюжет оставшись в живых. Сюжет всё равно забрал свою плату кровью, просто сменил жертв...Если я сейчас не удержу Диону от истерики, она разнесет это поместье по кирпичику».
В комнате царил хаос, странно контрастирующий с его внутренним оцепенением. Диона металась от окна к окну, нервно сжимая в кулаке кружевной платок, который уже превратился в тряпку. Дэвион сидел на полу, сосредоточенно пытаясь заставить кота «сражаться» деревянным мечом.
— Ну где они?! — Диона резко развернулась, услышав шаги. Её лицо было белым, как мел, а глаза горели лихорадочным, безумным блеском. — Себастьян мычит что-то невнятное, слуги прячут глаза, словно я прокажённая... Дэон, это не смешно! Скажи им, чтобы они вернулись сейчас же!
— Диона... — начал Дэон, но ком в горле не дал закончить фразу.
— Брат! — Дэвион вскочил, бросая игрушку, глаза сияли: — Посмотри, выучил выпад, который Маркус показывал! Папа увидит и скажет, что я «Настоящий рыцарь», — правда? Ведь он возьмет меня на охоту в следующий раз?
Дэон почувствовал, как легкие сдавило спазмом, а перед глазами поплыли черные пятна. Растерянность сменилась ледяным, колючим оцепенением.
— Дэвион, — Дэон через силу присел перед мальчиком, положив руки ему на плечи, чувствуя через ткань рубашки, какой маленький и хрупкий этот ребенок. — Пойди к няне и попроси её принести тебе тот пирог с яблоками...И... забери кота, ему здесь сейчас не место.
— Но я хотел дождаться маму! — захныкал маленький мальчик, чувствуя неладное. — Она обещала гостинцы!
— Дэвион... Иди...
Мальчик шмыгнул носом, испуганный тоном брата, и, волоча за собой деревянный меч, вышел.
Когда дверь за ним с сухим щелчком закрылась, Диона замерла, капризная маска юной леди осыпалась, обнажая искаженное ужасом лицо.
— Почему ты отослал его? — прошептала она, отступая на шаг. — Дэон... почему у тебя такое лицо? Ты выглядишь как мертвец!
— Они не вернутся, Диона, — сказал он, и эти слова упали между ними, как тяжелый нож.
«Почему эти слова вообще дались так тяжело? Я ведь даже не знал их по-настоящему»
Секунду в комнате стояла такая тишина, что было слышно, как в камине потрескивает уголь, а потом Диона закричала: это был надрывный, нечеловеческий, животный вопль существа, которому только что заживо вырвали сердце.
— ЛОЖЬ! — она бросилась к нему, вцепляясь ногтями в рукава дорогого камзола. — Ты лжешь! Ты всегда меня ненавидел и теперь просто издеваешься! Скажи, что ты просто проверяешь меня, чтобы я не была капризной! Скажи это!
Она зарыдала, бессильно уткнувшись лбом в грудь старшего брата. Тело содрогалось от рыданий. Дэон стоял неподвижно, глядя в пустоту над её головой.
«Я не знаю, что делать. В моей прошлой жизни в такие моменты звонят родителям, психологам или любым взрослым... А здесь единственный взрослый — это я».
— Диона, — он осторожно, боясь сломать, положил руку на ее затылок, прижимая к себе. — Дыши... Просто дыши... Слышишь?
— Почему?! — она захлебывалась в рыданиях. — Мама... она обещала, что мы поедем в столицу...
— Я знаю, — прошептал Дэон, и голос предательски дрогнул, став хриплым. — Но их больше нет... И теперь всё, что у нас осталось — это мы друг у друга. Мы и Дэвион... Я обещаю тебе здесь и сейчас: я не брошу вас.
Диона всхлипнула, подняв на него глаза, в них больше не было гордости — только бесконечная детская просьба о защите.
— Диона, слушай меня! Прямо сейчас за стенами этого поместья все ждут, когда мы сломаемся... Ждут нашего позора... Ты хочешь дать им этот повод?
Она всхлипнула, отрицательно качнув головой, а в глазах сквозь слезы прорезалась знакомая упрямая искра.
— Тогда иди к себе! Умойся и надень траурное платье! Сделай такое лицо, чтобы ни один слуга не посмел подумать, будто ты слаба... Мы Ардженты и сегодня мы покажем им не свои слезы, а свои когти...
Когда Диона, пошатываясь, вышла, Дэон вернулся в свой кабинет и обессиленно рухнул в кресло. Руки дрожали так сильно, что он был вынужден спрятать их под дубовый стол. Посмотрев на свои ладони, он увидел, что серебряная мана, почувствовав его эмоциональный взрыв, едва заметно пульсировала под кожей, стремясь вырваться и что-нибудь уничтожить. Глаза то и дело вспыхивали серебряным светом и снова гасли, словно сломанные лампочки.
«Как мне теперь быть? Как обуздать "Волю Арджентов" без учителя и без понимания контроля маны? Как мне защитить Диону и Дэвиона? »
Траурная церемония была организована с пугающей, механической скоростью.
Над серыми крышами города плыл тяжелый, медный звон колокола, от которого вибрировало в груди. Дэон стоял перед черным зевом фамильного склепа у надгробия, на котором были высечены имена: Рэйн Арджент и Далия Арджент.
Дэон очень долго смотрел на таблички с именами, крутя на пальце перстень-печатку со светло-серым кристаллом и немного иным дизайном, который символизировал его новый статус Герцога. Диона стояла рядом ее лицо накрывала черная траурная вуаль.
— Присягаем на верность новому Главе Рода Арджент! — громовой голос капитана Маркуса раскатился над многотысячной толпой вассалов и слуг.
Дэон еле заметно вздрогнул от неожиданного крика за спиной, обернувшись он увидел тысячи глаз смотрящие на него — кто с жалостью, кто с интересом. Они видели ребенка, но присягали древнему титулу.
«Они смотрят не на меня, а на Дэона Арджента»
— Ардженты всегда были железной опорой этих земель, — голос Дэона, усиленный магией, прозвучал чисто, твердо и холодно, как звон стали. — И сегодня, несмотря на нашу скорбь, ничего не изменилось. Помните это, когда будете засыпать!
Когда холодный колючий вечер окутал поместье, Дэон направился в кабинет отца. Там, за массивным столом, заваленным пергаментами, уже сидел Каэль Освальд — Регент назначенный в завещании самим покойным Герцогом Арджент.
Каэль поднял голову , встал с кресла и слегка поклонился, но в его жесте не было подобострастия, только профессиональное уважение.
Дэон внимательно посмотрел на регента.
В оригинальной новелле Каэль Освальд упоминался лишь вскользь как «эффективный управляющий, который готов отдать жизнь за род Арджент», он управлял финансами рода, пока Диона их бездумно тратила, а Дэон... ну, Дэон тогда уже был мертв.
«Каэль Освальд — человек, на которого я сейчас могу опереться».
— Каэль, — произнес Дэон, — отец всегда говорил, что ты — единственный, на кого он может положиться в этой империи. Теперь я понимаю, почему.
Каэль на мгновение застыл, и в его взгляде промелькнула тень удивления. Прежний Дэон редко удостаивал людей — даже столь высокопоставленных — похвалой.
— Ваша Светлость Герцог Дэон Арджент, я лишь выполняю свой долг перед родом Арджент, — скромно ответил Освальд. — Ваш отец спас мою семью много лет назад. Я здесь, чтобы убедиться, что его наследие не превратится в пыль.
— Именно поэтому я хочу, чтобы ты продолжал руководить всеми делами герцогства и быть моим регентом пока мне не исполнится 18 лет, — Дэон подошел к окну. — Ты знаешь этот механизм лучше меня. Пока я... сосредоточен на обучении и безопасности семьи, ты — мой голос в вопросах экономики и управления.
Дэон обернулся и серые глаза смотрели на Каэля с предельной серьезностью.
— Но будь осторожен, Каэль. — сказал Дэон.
Каэль Освальд едва заметно улыбнулся — тонко и холодно.
— Поверьте, Ваша Светлость, за те 20 лет, что я служил вашему отцу, на меня покушались чаще, чем на среднее блюдо на банкете. Я умею быть невидимым, когда это нужно.
«Отлично! Одним фронтом меньше, — выдохнул про себя Дэон. — С таким тылом, как Освальд, у меня развязаны руки...
— Хочу добавить, похороны прошли достойно, Ваша Светлость Герцог. Вы держались... на удивление рассудительно для своего возраста. Раньше вы бы предпочли запереться в библиотеке с книгами. — сказал Каэль, присев на место.
Дэон сел напротив, сохраняя идеальную осанку, хотя спина немилосердно ныла.
— Времена меняются слишком быстро, Каэль. Теперь тишина библиотеки — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить.
Освальд на мгновение растерялся, ведь раньше этот мальчишка просто смотрел сквозь людей с ленивым раздражением. Теперь же его взгляд анализировал, взвешивал и проникал под кожу. Словно за одну страшную ночь его разум повзрослел на добрый десяток лет.
— Это похвально! Через две недели вы и леди Диона обязаны вернуться в Академию. Это единственный способ сохранить признание вашего титула в глазах Императора и совета Шести Родов. Если вы пропустите семестр, у них будет повод поставить под сомнение вашу дееспособность.
Дэон молча кивнул.
«Академия — змеиное гнездо, кишащее избалованными наследниками и главными героями новеллы».
Дэон вышел из кабинета, едва не сбив с ног Дэвиона, который стоял, прижимая к себе кота. Дэвион поднял на брата огромные, полные слез глаза.
«Бедный кот, он уже настолько смирился с ролью игрушки, что уже не сопротивляется».
— Дэон... — прошептал он. — Ты ведь не уйдешь в библиотеку навсегда, как папа? Ты не оставишь нас?
Дэон медленно присел перед мальчиком. Его лицо оставалось маской холодного спокойствия, но ладонь осторожно, почти нежно легла на плечо Дэвиона.
— Я должен уехать в Академию, Дэвион. Чтобы научиться защищать наш дом, защищать тебя и нашу с тобой сестру, но это не значит, что я тебя бросаю. Ты остаешься здесь за главного. Ты — Арджент. Слышишь? Это значит, что ты — корень этого дерева. Будешь присматривать за Каэлем и поместьем, пока меня нет?
Мальчик шмыгнул носом, вытер слезы рукавом и смешно выпрямился, стараясь казаться выше.
— Да , я буду смелым.
Дэон смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то мучительно сжимается.
Каэль Освальд, стоявший рядом, молча наблюдал за этой сценой и увидел, как Дэон Арджент изменился навсегда: стал опаснее, умнее и, что самое страшное, он обрел цель.
— Через две недели, Ваша Светлость, — негромко произнес Каэль из густой тени. — Академия ждет своего мрачного и нелюдимого ученика и нового Герцога Арджент.
Дэон понимал: одной только магии разрушения и «взрослого» взгляда недостаточно. В оригинальной новелле Дэон Арджент был слаб телом, полагаясь лишь на статус.
«Если я хочу дожить до финала, защитить Диону и Дэвиона...и не умереть от магического истощения, мне нужно тело, которое выдержит этот напор».
— Каэль, перерой все архивы и библиотеки дома Арджент, переверни вверх дном книжные лавки, найди мне книги — базовые, запрещенные, без разницы, — в которых говорится о контроле маны и удержании её внутри тела.
Каэль приподнял бровь, но через секунду склонил голову.
— Будет исполнено, Герцог, но хочу уточнить , для чего вам эти книги?
Дэон не ответил, только перевёл взгляд на окно, понимая, что единственный учитель, знающий, как подчинить «Волю Арджентов», Рэйн Арджент, погиб и теперь ему придется решать эту проблему самостоятельно.
На следующее утро Дэон уже стоял на тренировочном поле, когда туман еще не успел подняться. В руках нового герцога был тренировочный меч — тяжелый, из темного дуба, обитый железом.
Капитан Маркус смотрел на молодого господина с нескрываемым шоком.
— Ваша Светлость? Вы просили о встрече в такой час... Для чего?
— Для этого, Маркус, — Дэон поднял меч, чувствуя, как непривычно и болезненно тянет мышцы плеча. — У меня есть ровно две недели до отъезда. Я хочу, чтобы ты научил меня базе. Я не собираюсь быть просто «хрупким магом в тылу».
Маркус нахмурился, скрестив руки на груди.
— С магией Арджентов вы всегда будете под угрозой. Фехтование требует выносливости, которой у вас... — он резко замолчал.
— Которой у меня нет, — жестко закончил за него Дэон. — Значит, мы будем работать над техникой и скоростью, если я не могу выдержать долгий бой, то должен обладать навыком закончить его первым же ударом. Нападай! Не смей меня жалеть!
Эти две недели превратились в личный филиал ада на земле. Каждое утро начиналось с изнурительных пробежек по росе и сотен повторений одних и тех же базовых выпадов.
Дэон падал в грязь, стирал ладони в кровавые мозоли и задыхался от нехватки кислорода, но каждый раз вставал, цепляясь за меч, как за спасательный круг.
Растерянность внутри него окончательно превратилась в ледяную ярость от собственной слабости.
Он тренировался так, будто от каждого замаха зависела жизнь его близких и это была чистая правда.
Каэль Освальд часто наблюдал за этими истязаниями с высокого балкона. Его поражало это безумное упорство.
— Вы ставите перед собой невозможную задачу, Герцог, — заметил Каэль однажды вечером, когда Дэон, едва передвигая затекшие ноги, зашел в кабинет. Его ладони были обмотаны грязными бинтами, сквозь которые сочилась свежая кровь.
— За две недели не становятся мастерами меча.
Дэон тяжело, со стоном, опустился в кресло. Мышцы выли от боли.
— Мне не нужно быть мастером, Каэль. Мне нужно, чтобы в Академии, когда какой-нибудь идиот решит проверить «слабого сироту», он наткнулся на мою сталь прежде, чем я буду вынужден сжечь свои каналы магией. Кстати, об отчетах... — Дэон кивнул на документы, скрывая за холодным тоном полную растерянность перед бухгалтерией. — Я хочу, чтобы ты подготовил для меня краткую выжимку. Самую суть. Сколько у нас реального золота, кто из вассалов платит вовремя, а кто — лишь создает видимость лояльности.
Каэль приподнял бровь.
— Раньше вас не интересовали «скучные цифры», Ваша Светлость. Вы называли это участью слуг.
Дэон выдержал долгую паузу, глядя регенту прямо в зрачки.
— Раньше у меня был отец. Теперь у меня есть только ты и целая толпа стервятников, ждущих моего падения. Я не собираюсь считать каждую монету, Каэль, для этого я плачу тебе, но я хочу знать общую картину боя, чтобы, когда мне начнут лгать в лицо, я понимал, где именно меня пытаются обмануть.
Освальд посмотрел с искренним уважением. Он понял: Дэон всё еще не смыслит в финансах, но он научился главному — власти.
— Я подготовлю отчет. Это будет... полезно.
Дэон встал, сцепив зубы от боли в пояснице.
— Ты нашел, что я просил?
— Ваша Светлость, в библиотеке и архивах дома нет нужной для вас книги. Я приложу усилия найти, что вам требует за пределами земель Арджент.
— Хорошо. Я рассчитываю на тебя, Каэль.
Последняя неделя в поместье превратилась в бесконечный марафон.
Пока Маркус до седьмого пота гонял его на поле, Дэон в редкие часы отдыха пропадал в библиотеке.
Раз за разом он перечитывал единственную книгу — «Родовая магия: Воля Арджентов», — пытаясь найти хотя бы намёк на способ контролировать утечку маны.
Подготовка к отъезду завершалась в атмосфере наэлектризованной, тяжелой тишины. Перед парадным входом ждала массивная карета, обитая черным железом. Диона, верная себе, не собиралась уезжать без прощального спектакля.
Себастьян приставил своего внука по имени Лиам , как личного дворецкого и телохранителя для юного Герцога Арджент. А для леди Дионы была выбрана самая умелая служанка Элиза.
— Осторожнее, безмозглый идиот! — Диона с силой хлестнула веером по руке Лиама, который укладывал её тяжелые сундуки. — Если ты оставишь хоть одну складку на моем шелке, я лично велю тебя выпороть!
Лиам ничего не ответил, только молча кивнул.
Диона резко обернулась к Дэону, её глаза яростно сверкали.
— Дэон, это форменное издевательство! Почему мы должны ютиться в этом тесном, вонючем ящике? Мы — самый богатый род империи! Я требую отдельный экипаж! Я не собираюсь два дня дышать пылью вместе с слугами!
Дэон стоял на крыльце, бледный и неподвижный, как статуя.
«Боже, какая же она невыносимая... Казна действительно полна, но если я пойду у неё на поводу, она никогда не повзрослеет».
— Садись в карету, Диона, — его голос был тихим, но в нем слышался скрежет металла. — Родители мертвы и здесь я Глава Рода, мы будем ехать так, как я считаю нужным... Иначе я вспомню о своем праве урезать твои личные расходы в Академии до нуля.
Диона замолчала. Страх перед этим новым, ледяным братом пересилил её гнев. Демонстративно фыркнув, она вихрем влетела в карету.
Внутри воцарилась удушливая, тяжелая атмосфера. Диона демонстративно отвернулась к окну, занимая почти всё пространство своими пышными юбками. Напротив сидел Лиам, сохраняя лицо каменного сфинкса.
— И почему этот... сидит здесь? — капризно бросила Диона в сторону Лиама. — Слугам место на козлах! Дэон, начни уже вести себя как подобает Ардженту!
Дэон медленно, с достоинством открыл отчет Каэля, не поднимая глаз.
— Лиам будет там, где я прикажу... Диона, если я услышу еще хоть одно слово жалобы до самого обеда — ты выйдешь и пойдешь пешком за конвоем. И мне плевать, сколько на тебе кружев. Я... Не... Шучу.
«Она ненавидит меня сейчас», — подумал Дэон, глядя на ровные строчки цифр. — «Но лучше пусть она захлебывается от злости в безопасности, чем позже совершит ошибку, которая приведет её к казни.. Эта девочка должна понять: мир больше не декорация к её капризам».
Диона всхлипнула от бессильного возмущения, судорожно сжимая край платья. Она не стала доброй, а лишь временно сломлена этой новой, пугающей силой брата.
Дэон погрузился в чтение, скрывая за бумагами то, как сильно всё еще дрожат его пальцы и болит голова. Карета дернулась и медленно скрылась в утреннем тумане, унося их прочь от родного дома навстречу Академии — месту, где его новая, опасная жизнь должна была начаться по-настоящему.