Блеск золота и холод серебра.
Главный холл Академии Вальдор напоминал растревоженный улей, который мгновенно затих, стоило тяжелым дверям распахнуться. Дэон шел первым, черный камзол и серебряный перстень главы рода Арджент приковывали взгляды сильнее, чем самые вычурные наряды столичных щеголей. Он чувствовал на себе сотни глаз, но его лицо, сохранившее черты усталости и ледяного спокойствия, оставалось непроницаемым.
Диона следовала за ним в двух шагах, платье шуршало по мрамору, а глаза сканировали толпу с явным вызовом.
За их спинами, словно неотделимые части ландшафта, двигались Лиам и Элиза. Им обоим было не более восемнадцати, но их присутствие ощущалось иначе, чем у обычных слуг. Будучи искусными тенями, они обладали специфическим навыком — «стиранием присутствия». Они не исчезали физически, но стояли так, что взгляд наблюдателя просто соскальзывал с них, не фиксируя личность. Для окружающих слуги были лишь фоном, мебелью, пока не возникала угроза.
Лиам, новый дворецкий и защитник Дэона, шел с идеально прямой спиной, его взгляд был направлен строго вперед. Элиза, сопровождавшая Диону, сохраняла маску абсолютного безразличия. Диона могла сколько угодно капризничать или проявлять свой непростой характер — Тени Арджентов были обучены игнорировать любые эмоциональные всплески своих подопечных. Для них существовал только приказ Главы Рода и протокол безопасности, никаких личных привязанностей, только функциональная верность.
Обычно перерожденные жертвы своих палачей всеми силами пытаются избегать тех, кто в прошлой жизни принес им смерть. Они пытаются спрятаться, игнорируют, а иногда даже выбирают «короля демонов», лишь бы не попасть в руки того, кто уже разок их казнил, но судьба таких миров — искусный кукловод, который всегда находит способ столкнуть героев лбами. Рано или поздно наступает момент, когда жертвы вынуждены заговорить, стоя лицом к лицу со своим кошмаром.
Дэон целенаправленно шел к центру холла. Он прекрасно осознавал, что Кай Вальдор — единственный в этой Академии, чье положение было формально выше его собственного, но у рода Арджент была особенность, прописанная в древних свитках империи: они были «Друзьями Короны», а не её слугами. Их нейтралитет означал, что Ардженты не подчиняются общим правилам вассалитета, пока не нарушен баланс.
«До начала основного сюжета еще есть время, и мне нужно точно знать, что Принц Империи из себя представляет прямо сейчас...Избегать его бессмысленно...Если я буду игнорировать Кая, это ничего не изменит... Через год он познакомится с Дионой ближе, через два начнется история с помолвкой ...и она станет частью его окружения, а дальше…»
Перед глазами всплыли строки новеллы: Диона, жадно цепляющаяся за внимание Кая, всё сильнее раздражалась каждый раз, когда принц смотрел на Селин. Сначала колкие слова, потом мелкие унижения, а затем всё начало становиться только хуже.
У него было слишком мало информации. Новелла показывала Кая глазами окружающих: благородный принц, будущий идеальный правитель, любимец народа, но персонажи в историях почти всегда выглядели иначе, если смотреть не со стороны зрителей, а находясь рядом.
«Мне нужно понять, кто он на самом деле...Насколько он гордый? Насколько мстительный? Что для него важнее: власть, репутация или люди?» — Дэон спокойно шел вперед, не меняя выражения лица.
Он не собирался становиться другом принца...И не собирался становиться врагом...пока это не станет необходимостью.
Но если в будущем Кай должен был стать центром всей истории, Дэону требовалось увидеть его собственными глазами, а не доверять чужому сюжету.
«Иногда безопаснее самому войти в пасть зверя, чем ждать, пока зверь найдет тебя».
В центре холла под огромной люстрой из горного хрусталя, дробившей свет на тысячи искр, стоял принц Кай Вальдор. Солнечный свет, льющийся из высоких стрельчатых окон, казалось, подчинялся ему, вспыхивая живым золотом в его волосах и задерживаясь на густых, по-девичьи длинных золотистых ресницах. Кай был истинным воплощением совершенства, сошедшим со страниц древних легенд, как описывалось в новелле: его безупречно сложенная, атлетическая фигура и властная, грация заставляли окружающих замирать в невольном благоговении. Когда он обернулся, его яркие оранжевые глаза, напоминающие раскаленное закатное солнце, сверкнули, властно приковывая к себе внимание каждого в этом зале.
Рядом с ним, словно нежная, едва уловимая тень, стояла Селин Илейн. На фоне ослепительного принца она казалась воплощением чистоты и спокойствия: её мягкие, светло-коричневые волосы были собраны в скромную прическу. Её бирюзовые глаза, глубокие и прозрачные, как воды затерянного лесного озера, смотрели на мир с той самой обезоруживающей кротостью, которая заставляла сердца даже самых суровых людей смягчаться. В её облике сквозила хрупкость, которую хотелось защищать, и именно эта невинная грация так фатально подкупала окружающих, создавая идеальный контраст с пылающей энергией Кая.
«А вот и главные герои! Ну конечно. Свет падает ровно под нужным углом, волосы Кая сияют так, будто он рекламирует императорский шампунь, а Селин выглядит настолько невинно, что рядом с ней даже воздух кажется грязным. Классика. Прямо чувствую, как за кадром начинает играть романтическая музыка...» — Дэон мысленно закатил глаза так сильно, что едва не увидел собственный мозг.
— Ваше Высочество, — заговорил Дэон, остановившись в паре шагов.
— Герцог Арджент, леди Диона, — Кай окинул их изучающим взглядом. — С возвращением! Мы были огорчены известием о трагедии в вашем доме. Однако я удивлен. Раньше вы предпочитали скрываться в пыли архивов, Герцог Дэон. Что заставило вас выйти на свет?
— Пыль архивов хорошо скрывает медленный рост, Кай, — спокойно ответил Дэон.
По холлу пронесся шепот ужаса. Студенты из окружения принца ошеломленно переглядывались. Назвать Наследного Принца по имени при свидетелях было неслыханно, но Дэон сделал это без вызова — его тон был сухим, почти деловым. Это звучало, как напоминание о статусе нейтрального рода. Согласно древнему праву, Главы Рода Арджент имели привилегию обращаться к членам императорской семьи как к равным, подчеркивая, что они — не слуги, а независимая сторона.
Кай замер, и его золотистые ресницы дрогнули. Принц смотрел на Дэона, и в его памяти всплывал совершенно другой образ: тот Дэон Арджент, которого он помнил по предыдущим двум годам совместной учебы, был воплощением тихой аристократической гордости, граничащей с пассивностью. Это была безупречная, но почти безжизненная статуя. Тот Дэон никогда не пользовался своими привилегиями так открыто — использовал нейтралитет лишь для того, чтобы оправдать свое затворничество в библиотеке. Кай помнил его как слабого книжного червя.
Но стоящий перед ним человек не имел ничего общего с тем призраком из архивов. В его светло-серых глазах больше не было высокомерной апатии — там была расчетливая холодность серебра.
— Вы правы, я долго молчал, — продолжил Дэон, удерживая взгляд принца и полностью игнорируя возникшее в холле напряжение. — Мое возвращение — не вызов и не попытка сблизиться. Это лишь напоминание о том, что Ардженты остаются верны своему нейтралитету. Мы признаем величие империи Вальдор, но наши границы — это наша суверенная территория. Впредь я буду лично следить за тем, чтобы этот баланс не нарушался никем.
Кай непроизвольно сжал рукоять своего меча, почувствав, как внутри закипает раздражение. Принц привык, что все в этой академии ищут его расположения или хотя бы склоняют голову в знак признания неоспоримого лидерства, но Дэон просто чертил линию на песке, публично игнорируя сложившуюся иерархию.
— А вы, леди Диона? — голос Кая смягчился, в нем прозвучала та самая уверенная доброжелательность, которой одарял своих подданных и девиц. — Мы искренне рады вашему возвращению в стены Академии. Было бы прискорбно, если бы столь юный и яркий талант затерялся в тени родового траура. Надеюсь, в этом семестре вы будете радовать нас своими успехами так же, как и в прошлом?
Кай смотрел на неё с легкой, покровительственной улыбкой. Он прекрасно помнил эту девочку по её первому семестру. Где бы принц ни появлялся, неизменно чувствовал на себе взгляд, полный искреннего, почти религиозного восторга. Он был уверен: стоит ему, Наследному Принцу, лично поприветствовать маленькую первокурсницу, и Диона снова расцветет, подтверждая неоспоримое обаяние.
Диона замерла, ещё несколько месяцев назад эти слова, сказанные при всей Академии, заставили бы её сердце трепетать от гордости. Тогда, будучи восторженной девочкой, верила, что внимание принца — это высшая милость.
Но сейчас, глядя на Кая, Диона чувствовала лишь холодное раздражение. Его «радость» казалась ей такой же фальшивой, как позолота на дешевом кубке. Пока они с братом захлебывались в трауре, Кай просто продолжал оттачивать свои манеры, произнося правильные слова в правильное время. Она видела за его улыбкой лишь скуку человека, который привык, что все заглядывают ему в рот.
Диона вспомнила утренний разговор с Дэоном. Его угрозу «связать её цепями» и лишить всего, если она хоть раз позволит себе лишнего. В этот момент даже беспощадная строгость брата казалась ей куда честнее и надежнее, чем эта медовая ложь принца, для которого трагедия была лишь поводом в очередной раз блеснуть своим «великодушием».
Кай ждал, что она вспыхнет румянцем, робко поблагодарит или хотя бы смущенно опустит взгляд, как делала это сотни раз за прошлый семестр.
Но Диона даже не дрогнула, не отвела взора и не опустила ресниц в притворном смирении. Её глаза встретили оранжевое пламя принца с ледяным безразличием. Вместо того чтобы ответить на его приветствие, Диона лишь молча и медленно склонила голову в безупречном, мертвом реверансе.
В этой тишине её молчание прозвучало громче, чем вызов поболтать с принцем Дэона. Диона не подарила ему ни слова, ни улыбки, ни единого жеста признательности, просто проигнорировала попытку «милостиво» поприветствовать её, выставив между ними непроницаемую стену из холодного этикета.
Кай почувствовал, как внутри закипает колючее раздражение. Эта девочка, которая ещё недавно ловила каждый вдох, теперь смотрела на него так, словно он был лишь элементом интерьера.
«Слишком рано делать выводы… Но одно ясно: равнодушие ему не нравится».
— Полагаю, на этом достаточно, Кай, — подытожил Дэон, закрывая тему и не давая принцу шанса продолжить этот пустой разговор.
Развернувшись, Дэон повел Диону прочь, толпа расступалась перед ними в абсолютной тишине. Кай смотрел им в спины, сжимая рукоять меча так сильно, что его рука невольно задрожала.
— Он ведь этого не забудет Дэон, — Диона заговорила, только когда они скрылись в коридоре. Она бросила на брата быстрый, колючий взгляд. — Ты только что заставил его выглядеть просто... студентом. Перед всеми. Зачем?
— Пусть думает что угодно, — отозвался Дэон, не замедляя шага. — Пока он занят своим задетым самолюбием, он будет смотреть на меня, а не на тебя. Это всё, что сейчас требуется.
Диона резко остановилась. Элиза, шедшая за ней, замерла в ту же секунду, сохраняя дистанцию в два шага и полностью игнорируя гневный жест своей госпожи.
— «Требуется»? Кому требуется? — она нахмурилась. — Ты вел себя так, будто всё это — часть какой-то партии, которую ты разыгрываешь у себя в голове. С каких пор тебя, — она сделала акцент, — библиотечного призрака, так заботит наш нейтралитет? Ты перешел черту, Дэон на глазах у Наследного Принца.
Лиам и Элиза замерли поодаль, слившись с тенью декоративных колонн.
Дэон остановился и посмотрел на Диону.
«Диона… Ты ещё не понимаешь, куда всё это тебя приведёт, а я уже видел конец этой истории».
— Ты задаешь слишком много вопросов, Диона, — его голос был тихим и холодным. — Привыкай к тому, что мир вокруг нас изменился и я изменился вместе с ним.
— Это не ответ! — вспыхнула она. — Ты выставил его дураком перед всей Академией! Ты хоть понимаешь, что он теперь не спустит с тебя глаз?
Дэон сделал шаг навстречу, и его тень накрыла девочку. В этом жесте было что-то пугающее , несвойственное прежнему «книжному червю». В его глазах не было ни тепла, ни гнева — лишь пугающая, непроницаемая глубина.
— Именно ..., — отчеканил он. — Пусть он смотрит на меня. Пусть гадает, кто я и на что способен. Пока его внимание приковано к «дерзкому герцогу», ты остаешься в безопасности. Большего тебе знать не обязательно...
Диона открыла рот, чтобы возразить, но встретила взгляд брата — тяжелый, полный тайных замыслов, о которых она не имела ни малейшего представления. Ей стало не по себе. Дэон вел свою игру, скрытую от всех, и в этой игре ей была отведена роль, которую она еще не понимала.
— Твои занятия в левом крыле, — Дэон кивнул в сторону аудиторий, обрывая спор. — Иди... И постарайся быть тише травы. Элиза, глаз с неё не спускать.
— Будет исполнено, Ваша Светлость, — голос Элизы прозвучал ровно, безжизненно. Она жестом указала Дионе направление. В этом движении было столько механической уверенности, что Диона, подавив остатки возмущения, молча развернулась и зашагала прочь.
«Пока принц Кай видит во мне выскочку, он не увидит Диону ... Сюжет должен сломаться здесь и сейчас».
Дэон проводил их взглядом, пока фигуры не скрылись в лабиринте коридоров.
«В новелле её первый день после возвращения был полон слез и унижений, но теперь всё иначе. Элиза не даст подойти к ней всякому сброду».
Лиам стоял чуть поодаль, его лицо было таким будто никогда не знало иных эмоций, помимо равнодушия. Он не произнес ни слова, но Дэон чувствовал его готовность. Дворецкий-Тень был его глазами и ушами в этом гнезде змей.
Дэон направился в раздевалку старших курсов. Студенты в темно-синей форме Академии Вальдор мгновенно замолчали, провожая его презрительными взглядами. За последние два года обучения Дэон заслужил прочную репутацию «библиотечного призрака», который не способен показать выдающиеся навыки в бою на мечах.
Он подошел к стойке и взял тренировочный клинок, тот отозвался в руке тяжестью, от которой заныло запястье.
«Черт. Оригинальный Дэон хотя бы уверенно держал меч. Пусть среди студентов он ничем не выделялся, но для меня это просто кусок железа, который так и норовит выскользнуть из пальцев. Надеюсь, две недели непрерывных занятий с Маркусом сделали меня хоть немного лучше, иначе я опозорюсь на первой же практике».
Дэон переступил порог тренировочного полигона, и тяжелый, пропитанный запахом разогретого металла воздух ударил ему в лицо. Он сразу заметил Кая. Принц стоял в самом центре арены, окруженный свитой. Солнечный свет вспыхивал в золотых волосах и на густых золотистых ресницах, когда он обернулся, его глаза сверкнули, приковывая к себе внимание.
— Герцог Арджент, — громко произнес принц, поигрывая клинком. — Готов показать нам, чему тебя научили книги, или нам сразу вызвать лекаря?
«Значит, решил ответить сразу… Публично поставить меня на место и вернуть контроль над ситуацией». — Дэон стоял напротив него, чувствуя, как подрагивают непривыкшие к весу меча мышцы.
— Книги учат многому, Кай, — с ледяным спокойствием ответил Дэон, избегая схватки. — Например, тому, что грубая сила — это лишь ширма для тех, кто не умеет думать.
Прежде чем Кай успел ответить, тяжелый шаг кованых сапог заставил студентов расступиться. На середину круга вышел магистр Брант — ветеран пограничных войн с лицом, иссеченным шрамами. Его холодный взгляд перебегал с принца на бледного герцога Арджента.
— Довольно пустых разговоров, — прохрипел магистр. — В этой Академии истина рождается не в спорах, а в деле. Ваше Высочество, вы жаждете практики? Герцог Арджент, вы считаете одного ума достаточно? Проверим.
Брант ударил древком своего посоха о землю, и магический барьер замерцал вокруг бойцов, отсекая их от остальной толпы.
— Первый поединок сегодняшнего дня: Его Высочество Кай Вальдор против Герцога Дэона Арджента. По местам!
«Плохо... Очень плохо...Это вышло из-под контроля...Магистр просто втянул меня в этот бой...»
В голове всплыли мысли: до смерти Дионы осталось четыре года, а до её позорной помолвки — два.
— К бою! — скомандовал магистр.
«План только что пошел не туда, но выбора уже нет…»
Дэон чувствовал, как вес тренировочного меча тянет плечо вниз, напоминая о пропасти между ним и принцем. Но отступать сейчас было уже поздно.
— Начнем? — эхом отозвался Кай, глядя в светло-серые глаза Герцога Арджента с довольной хитрой улыбкой.