Чужое лицо.

Дэон вернулся в комнату, где за окном тихо шумел вечерний ветер, тревожа и качая ветки деревьев.

Чувство триумфа над смертью медленно настигало Дэона, но он не успел даже подумать об этом.

Дверь его комнаты не просто открылась, а влетела внутрь с грохотом ударившись о стену. Дэон не успел обернуться, как в его пространство ворвался вихрь из ярости, запаха роз и шуршания дорогого черного шелка.

ХЛЯСЬ! — звук пощечины получился таким звонким, что, казалось, само время в комнате замерло. Голову Дэона резко мотнуло в сторону, кожу обожгло нестерпимым жаром, а в глазах на мгновение потемнело. Физическая боль оказалась неожиданно трезвой. В глазах Дэона на мгновение вспыхнул серебристый свет. Он невольно вздрогнул, но сияние почти сразу угасло само.

— Ты... ты... — Диона стояла перед ним, тяжело дыша, ее ладонь все еще была занесена для еще одного удара, пальцы дрожали. — Ты, сказочный, невыносимый, высокомерный идиот!

Дэон замер, медленно касаясь пальцами пылающей щеки. Он ожидал чего угодно: новых приступов боли от магического отката, или лекций Бранта, но этот удар выбил из него все мысли. У него не было ни секунды, чтобы нацепить маску «холодного герцога» или найти оправдание своим прошлым действиям.

— Недоумок! Ты герцог всего три недели! — Диона сорвалась на крик, и в ее голосе звенела такая боль, что резала похлеще любого клинка. — Ты три недели назад надел этот перстень, а уже решил, что твоя жизнь ничего не стоит?! Ты хоть на мгновение подумал обо мне, когда решил сражаться с принцем Каем на полигоне ?! Ты хотел оставить меня одну?! Ты соврал , что не отдашь меня Принцу ?!

Она ударила его кулаком в грудь — слабо, бессильно, скорее от отчаяния, чем из желания причинить вред.

— Ты — моя единственная опора, Дэон! Мой единственный старший брат! А ты вел себя на банкете как самоубийца, решивший, что его смерть — это эффектный финал! Ты так заигрался в правителя?

Дэон стоял, не шевелясь. Триумф и гордость за обман смерти рассыпались в прах. Глядя в покрасневшие от слёз глаза сестры, он внезапно понял: пока сражался с потоками маны, совершил самую страшную ошибку.

Он так старался быть идеальным защитником рода, мощным щитом для Дионы, неприступным пиком льда... что совсем перестал замечать живых людей.

— Диона... — он осторожно поднял руку, но она лишь оттолкнула ее, содрогаясь от рыданий.

— Не смей…Не смей смотреть на меня этим своим ледяным взглядом! Ты чуть не лишил меня сердца! Если ты еще раз решишь, что твоя жизнь — это то, чем можно так легко рискнуть ради доказательства своего статуса герцога, я сама тебя убью! — она злобно вытерла слезы краем рукава.

Дэон молчал, чувствуя, как горит щека. Реальность этого мира только что прописала ему самый важный урок.

Здесь нет переигрывания...

— Прости, — негромко сказал он, и впервые за долгое время это был не «молодой герцог Арджент», а просто человек, совершивший ошибку. — Я... я действительно был слеп.

Диона шмыгнула носом и, вопреки своим угрозам, внезапно шагнула вперед и уткнулась лбом в его плечо, продолжая мелко дрожать.

Дэон немного её приобнял. Ткань платья была холодной, а сама она казалась такой хрупкой, что на мгновение стало по-настоящему страшно. Не от магии, не от Бранта, а от осознания того, насколько тонкая нить теперь связывает его с этим миром, если он исчезнет — нить оборвется.

— Диона, послушай, — голос звучал спокойно.

— Я не обещаю, что завтрашний день в Академии будет прогулкой по саду, мне придется защищаться и придётся быть герцогом , —произнес Дэон. — Там будут те, кто захочет проверить меня на прочность, но я обещаю: я защищу тебя и Дэвиона...

Он хотел успокоить её своей привычной уверенностью, но Диона вдруг отшатнулась, словно его слова причинили ей новую боль. Диона не увидела в этом признании тепла или ошибки, а всё ту же маску.

— Опять... — прошептала она, и её лицо исказилось от новой вспышки обиды. — Опять ты это делаешь! Ты даже сейчас пытаешься звучать как герцог!

Она резко оттолкнула его руки, плечи судорожно затряслись.

— Да к черту титул герцога Дэон Арджент... Ты хоть на секунду подумал, что ты единственный, кто остался у нас с Дэвионом? Какие планы ты строишь в своей голове ? В какую игру ты играешь с Императорской семьей?

Она рванулась к дверям, едва не сбив тяжелый подсвечник. У самого порога Диона обернулась, и в её глазах, полных слез, Дэон увидел не страх, а ярость на его непробиваемость.

— Ты эгоист! Лицемерный идиот, который так занят исполнением роли Великого Герцога, что забыл... ты ведь и сам еще почти ребенок! Ты должен был жить ради меня ! Ради Дэвиона! А не превращаться в этот ледяной памятник самому себе!

Дверь захлопнулась с такой силой, что по комнате пронеслось гулкое эхо.

Дэон остался стоять в абсолютной тишине. Слова сестры ударили под дых сильнее, чем пощечина. Он медленно подошел к зеркалу, глядя на бледного юношу с багровым следом на лице.

«Она права, — подумал он. — Я так заигрался в разрушителя сценариев, так глубоко спрятал свой страх за маской "всезнающего автора", что перестал замечать очевидное. Я ведь и правда теперь мальчишка, на которого свалилась ответственность за две жизни, которые даже не были прописаны в новелле: Дэона и Дэвиона».

Для Дэона Диона была целью, которую нужно было защитить. Обязанностью не дать ей стать злодейкой из новеллы «Любовь империи Вальдор», но для нее Дэон не был «титулом» или «надеждой герцогства», а старшим братом, близким существом во всем мире, на которого она могла положиться.

Он вспомнил Дэвиона, своего младшего брата, которого вообще не существовало в новелле, а для него Дэон был не «герцогом», а целым миром.

Дэон сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла. Она была реальной, в отличие от тех схем и диалогов из прочитанной когда-то книги, которые он пытался наложить на живых людей.

«Я хотел защитить её от Кая, чтобы не дать ей стать злодейкой ... Но я сам чуть не превратил её жизнь в кошмар.»

Он снова посмотрел на свое отражение.

Диона была права в своей ярости: пока он упивался собственным могуществом и тем, как ловко он «взламывает» магические каналы, он едва не оставил её и маленького Дэвиона одних...Без защиты... Без родителей... Без будущего... В аду, в который сам же и создал бы своей эффектной смертью.

Дэон коснулся пальцами следа от пощечины. Этот след болел, напоминая о том, что он жив, что он нужен здесь не как «герцог» , а как семья и единственная опора.

Он нужен этому миру, который уже начал крутить вокруг него.

Дэон не мог отпустить её вот так... Не тогда, когда за дверью всё еще слышались её рваные, тяжелые шаги.

Дэон быстро пересек комнату и распахнул тяжелые створки. Диона не успела уйти далеко , она стояла в паре метров, привалившись плечом к холодной каменной стене коридора. Её лицо было скрыто в тени, но дрожащие плечи выдавали её сердечные страдания.

— Диона, — негромко позвал он.

Она подняла голову, порывисто вытирая щеки тыльной стороной ладони. В её взгляде всё еще горели искры недавней бури.

— Если ты решил добавить еще пару слов о «долге Арджентов», то лучше возвращайся к своим книгам, — бросила она, и голос её всё еще подрагивал.

Дэон подошел ближе. и не стал оправдываться или стоять в своей привычной надменной позе.

Вместо этого он сделал то, чего от Великого герцога мог ожидать разве что Император.

Дэон медленно и смиренно склонил перед ней голову.

В полумраке коридора этот жест выглядел почти сакрально. Диона замолчала на полуслове, её глаза расширились от шока.

Глава одного из величайших родов империи, человек, который недавно бросил вызов принцу Каю и императору Эвандору, стоял перед ней, обнажив затылок в знак глубочайшего признания своей вины.

— Прости меня, — сказал он, глядя в пол. — Я действительно... я вел себя как последний глупец, все это время совсем не ценил собственную жизнь и держал тебя в неведении, но я расскажу тебе все, когда придет время... Прости своего непутевого старшего брата.

Диона долго молчала, не зная, как реагировать на такую неслыханную покорность, но это подействовало лучше любых клятв. Она шмыгнула носом, наконец окончательно справляясь со слезами, и внезапно едко прищурилась, окинув его макушку высокомерным взглядом:

— Подними голову, Герцог! Тебе нельзя так стоять — корона свалится, которой у тебя всё равно нет, и выглядишь ты паршиво. Если завтра в Академии ректор спросит, что с твоим лицом, скажи, что это след от благословения богини войны. Не вздумай признаваться, что тебя отлупила девчонка, иначе наш герб снимут с ворот и заменят на изображение дырявого котла, а мне еще нужно, чтобы люди кланялись при виде нашей кареты, а не хихикали в кулак.

Дэон медленно выпрямился, и его губы впервые дрогнули. По лицу разлилось непривычное чувство теплоты. Он не рассмеялся, но его губы растянулись в мягкой, по-настоящему искренней улыбке.

— Дырявый котел на гербе Арджентов? — он покачал головой. — Боюсь, тогда предки восстанут из склепов, чтобы лично выпороть меня этим котлом.

Увидев его улыбку, Диона на мгновение замерла. Она не видела брата таким живым и настоящим с самой смерти отца. На её лице промелькнула слабая ответная улыбка.

— Иди спать, недоумок, — она легонько толкнула его в плечо. — И постарайся завтра не умереть... Нам с Дэвионом еще нужно, чтобы ты объяснил ему, почему старшие братья считают, что могут решать всё в одиночку.

Дэон проводил её взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Улыбка не сходила с его лица, даже когда он вернулся в тишину своей комнаты и остановился возле зеркала.

Яркий след от ладони Дионы все еще оставался на щеке, Дэон долго смотрел на свое отражение, еще недавно лицо в зеркале казалось ему чужим, но сейчас впервые увидел не титул, не роль и не персонажа, медленно коснувшись пальцами следа от пощечины Дэон едва заметно усмехнулся.

— У тебя действительно тяжелая рука, Диона…

Цель сместилась в иное русло. Выжить самому и уберечь младших брата и сестру стало первостепенной задачей, оттеснив нейтралитет рода на второй план.

За окном шумел ночной ветер.

А лицо в зеркале больше не казалось чужим.