IF - Сон бабочки. Глава 50

Элис никогда даже не думала о том, чтобы ходить в школу, как все. В тех местах, где она родилась и выросла, никто не учился. Не только потому, что не было денег на плату за обучение, — время, потраченное на школу, можно было потратить на работу и заработок.

Когда она впервые услышала, что её отправят в школу, Элис испуганно покачала головой.

— Я могу хорошо работать! У меня есть силы, и мне часто говорили, что у меня умелые руки! Я хорошо стираю, могу мыть посуду, могу присматривать за детьми!

Это был драгоценный шанс, который выпал раз в жизни. Она не могла, вместо того чтобы доказывать свою полезность, стать обузой, на которую только тратят деньги.

Но Ансгар, улыбнувшись, сказал:

— Отправить тебя в школу — это своего рода инвестиция. Не только тебя — нескольких детей-слуг твоего возраста мы отправляем учиться. Чтобы стать старшей прислугой, нужно не только уметь читать и считать, но и разбираться в документах.

— Но…

В такие аристократические дома даже служанок и слуг берут не с улицы. Те, кто становятся старшей прислугой, в основном либо служат в этом доме с детства их родителей или бабушек с дедушками, либо приходят с отличными рекомендациями.

У Элис не было ни таких связей, ни рекомендаций. Если она будет полагаться только на жалость юной госпожи, когда-нибудь её выгонят.

— Юная госпожа Артезия очень умна. Чтобы в будущем служить ей близко, тебе тоже многому нужно научиться. Мы не собираемся тратить на тебя огромные деньги, но и бездельничать ты не будешь — так что не беспокойся.

— Да, я поняла.

Услышав эти слова — что это подготовка к тому, чтобы служить Артезии близко, — Элис кивнула.

Трёхлетняя государственная школа, в которую она поступила, учила основам грамоты, арифметике и давала немного общего образования. Поскольку большинство учеников поступали в девять лет, уроки занимали всего около четырёх часов в день.

Элис утром ходила в школу, а после обеда помогала в особняке с разными делами. По вечерам она училась. Поначалу экономка ругала её за то, что она, служанка, зря тратит свечи, но узнав, что она учится, больше ничего не говорила.

На самом деле Элис знала, что это Артезия попросила за неё. Артезия дарила ей восковые свечи вместо сальных.

Всё жалованье она отправляла домой, но матери было нужно, чтобы Элис вернулась и присматривала за младшими детьми. Элис долго сомневалась, но Артезия, крепко сжав её руку, покачала головой, и она осталась здесь.

— Некоторым семьям бывает лучше врозь.

Артезия часто повторяла эти слова. Элис понимала, что она говорит их самой себе, но понимала также, что к ней они тоже подходят.

Когда перестала мучить забота о завтрашнем голоде, мысли и горизонты расширились. Сейчас, если она вернётся домой растить младших, пока мать работает, это, возможно, будет лучше сиюминутно, но они так и не выберутся из этой ямы.

Лучше стать здесь полезным человеком. Дом герцогов Эфрон щедр к своей прислуге, а если стать близкой служанкой юной госпожи, жалованье будет гораздо выше.

Она заглядывала и дальше.

— Я… когда-нибудь хочу поступить в педагогическое училище.

Ночью, при свете свечи, когда Элис делала уроки, а Артезия случайно зашла, она, будто делясь большим секретом, прошептала ей.

Дети из богатых семей после государственной школы либо идут в среднюю школу, чтобы готовиться к университету, либо в профессиональные училища, чтобы овладеть семейным делом. Для Элис это было даже не мечтой.

Но педагогическое училище: плата за обучение там частично дотировалась государством, а сразу после выпуска можно было начать работать.

С тех пор как у неё появилась такая мечта, Элис начала откладывать часть жалованья.

Артезия не сказала, что это несбыточно.

— Элис умная, у тебя обязательно получится.

— Когда вы, юная госпожа, называете меня умной, у меня странное чувство.

Она сказала это смеясь. Но тогда она хорошо поняла то, что говорил Ансгар.

Чтобы служить Артезии близко, нужно, чтобы и близкие слуги прилагали для этого усилия.

Элис не хотела быть просто служанкой, которая помогает одеваться, мыться и причёсываться. Это кто угодно может.

Она хотела стать человеком, которому доверяют больше. Хотела управлять шкатулками с письмами и драгоценностями, стать тем, с кем советуются в важных делах.

Для этого недостаточно просто уметь читать, писать и считать.

Это осознание стало для самой Элис большим удивлением. Почти большим, чем когда она впервые постучала в ворота особняка Эфрона, чем когда пошла в школу, чем когда узнала, что Артезия помогла младшим братьям и сёстрам Элис есть досыта каждый день. Когда она осознала своё желание, она почувствовала гораздо большую благодарность.

Такую же, как в первый день их встречи, когда поняла, что Артезия поверила ей. Потому что это желание вывело её душу в большой мир.

Ничего не подозревавшая юная госпожа, вытирая мокрые волосы неумелыми руками, спросила:

— Ты заканчиваешь в марте? Что будешь делать?

— В смысле?

— Ты же говорила, что хочешь в педагогическое училище. Думаешь, сдашь экзамены?

— Пока не могу.

Элис забрала у Артезии полотенце и тщательно вытерла её волосы. Каждый раз, глядя на неё, она улыбалась.

Эта умная юная госпожа была неумела во всём, что не связано с сидением за столом. Впрочем, если подумать, что вязание, оригами и тому подобное тоже делается за столом, то и половины того она тоже не умела.

— Элис, тебе после дня рождения будет шестнадцать? Тогда как раз подходящий возраст для педагогического училища.

— Я должна прислуживать юной госпоже.

— М-м…

Артезия замялась. Мари, принёсшая одежду, спросила:

— Элис, ты хотела поступать в педагогическое училище?

— У юной госпожи слишком хорошая память. Я просто обмолвилась несколько лет назад, что это моя мечта.

— Вот как? Мне кажется, Элис достаточно умна, у неё бы получилось.

— Я ещё и половины долга не вернула.

Элис сказала это небрежно. Артезия сжала губы и посмотрела на неё в зеркало.

— Если Элис уйдёт, мне будет очень жаль, — сказала Артезия.

— Я не ухожу. О чём вы говорите, юная госпожа?

— Но если Элис будет откладывать то, что хочет делать, ради того, чтобы вернуть долг, мне будет гораздо больше жаль. Тем более я и не делала ничего особенного, чтобы ты была мне обязана.

— Не говорите, что вы ничего не сделали, — возразила Элис, тщательно расчесав длинные волосы Артезии и снова вытирая их.

Мари улыбнулась:

— А что, если Элис и правда уволится?

— Я же ничего такого не говорила — зачем вы меня пугаете? Если меня уволят, это будет катастрофа.

— Ах, — коротко выдохнула Артезия.

Элис училась в государственной школе на средства особняка Эфрона. Если она уволится сразу после выпуска, её отношения с другой прислугой и дворецким могут стать неловкими.

— Прости, Элис, я не подумала.

— Что вы, юная госпожа, я знаю, что вы говорите от чистого сердца.

Распустив ещё не совсем сухие волосы, Артезия встала. Хорошо бы дождаться, пока волосы высохнут, а потом переодеваться, но уже было поздно, и она поспешила переодеться.

Синевато-серая клетчатая юбка и жакет выглядели сдержанно, но не лишены девичьей свежести. Глядя на неё, Мари растроганно сказала:

— Ещё недавно вы так любили розовые оборочки.

Лицо Артезии мгновенно залилось краской.

— Это было, когда мне было восемь!

— На девятый день рождения у вас было красное платье, похожее на театральный занавес с розами…

— Эт-то было в девять…

Но оправданий не было. Голова Артезии поникла, как овощ, посыпанный солью.

Элис, смеясь, взяла её сумку и открыла дверь.

— Выходите, юная госпожа. Я донесу сумку до кареты.

— Ты одна справишься?

— Всё в порядке, Альфонс пойдёт со мной…

Артезия, пряча покрасневшую шею, нехотя поплелась за Элис.