IF - Сон бабочки. Глава 45

Естественно, Артезия скучает по семье. С Мираилой нужно было немедленно разорвать отношения, но не было причины запрещать ей встречаться с Лоуренсом.

Если оставить всё как есть, Лоуренс вряд ли будет обращать на Артезию особое внимание. Сегодня он пришёл, возможно, по какой-то прихоти, но не похоже, чтобы он сам поддерживал с ней связь.

Значит, лучше просто оставить всё как есть. У Седрика не было обязанности наставлять Лоуренса на путь истинный.

«Если он совершит что-то плохое — тогда и накажется».

В конце концов, если император его прикроет, Седрик всё равно ничего не сможет сделать. Остаётся только помешать ему навредить Артезии и Лизии.

Седрик так решил, но на душе у него всё равно было тяжело. И тут не он, а Павел с недовольным видом прицепился к Лоуренсу.

— А подарок?

— Что?

— Ты Тие подарок принёс?

Лоуренс нахмурился — что за ерунда? Павел пояснил:

— Тия впервые устраивает большое чаепитие. А ты пришёл с пустыми руками?

— Ах.

Лоуренс, который никогда раньше не думал о подарках для Артезии, удивлённо раскрыл глаза.

Но раз его впервые пригласили в особняк Эфрона, да и чаепитие у Артезии первое, следовало бы принести хоть что-нибудь. На столике уже лежали маленькие подарочные свёртки.

Он машинально посмотрел на Седрика — тот тоже ничего не нёс. Однако Седрик, с невозмутимым видом, достал из кармана браслет, сплетённый из разноцветных шёлковых нитей.

— Подарок.

— Ах, с-спасибо, — покраснела Артезия.

Она часто получала подарки от Седрика и не ожидала, что он приготовит что-то специально к чаепитию.

Седрик сам завязал браслет у неё на запястье. Гарнет, улыбнувшись, сказала:

— Боюсь, леди Артезия из-за наследника ещё настрадается.

— Что?

— Завидую. Мой жених такой романтикой не балуется. В прошлый раз принёс в подарок коробку печенья.

— Оно было очень вкусное, — вставила Скайла.

Гарнет покачала головой — не в этом дело. Лизия, моргнув, спросила:

— Разве не здорово получить в подарок красивое и вкусное печенье?

— Для вас, наверное, да. Хотя я не то чтобы против.

Гарнет подпёрла подбородок рукой и вздохнула. Ей уже пятнадцать, а жених, похоже, до сих пор считает её десятилетней.

Когда Седрик сел, подали тележку с угощениями. Артезия взяла маленький чайник, налила себе, отпила, а затем разлила чай всем гостям — ей хотелось первой сделать это самой.

Для всех гостей, кроме Гарнет, был ароматный травяной чай. Подали нарезанный фруктовый торт, печенье и ореховый пирог Гарнет, нарезанный на кусочки.

— Я подарю Тие пони, — громко сказал Павел, который с самого начала хотел похвастаться своим подарком.

Артезия удивлённо посмотрела на него.

— Пони?

— Ага.

Он гордо выпятил грудь. Жалость куда-то исчезла.

Он гораздо больше Лоуренса похож на старшего брата. Не правда ли?

Седрик усмехнулся. Какой же это подарок для чаепития? Ясно, что сгоряча сказал.

— Потом пожалеешь, — сказал Седрик.

— С чего бы мне жалеть? Я изначально хотел подарить. Тия, ты уже тренировалась?

— Ну… это…

— Тие нужно ещё развивать чувство равновесия. И она ещё маленькая.

— Я быстро вырасту, — обиженно ответила Артезия.

В последнее время она старательно пила молоко, тренировалась стоять на одной ноге и прыгать по лесенкам. Как бы ей это ни не нравилось, за успехи хвалили, поэтому она не пропускала. А гулять по саду с Лизией было одним из любимых занятий.

Скайла чётко произнесла:

— Моя мама говорит, что не надо спешить взрослеть. Нужно в детстве попробовать много разного, чтобы найти то, что умеешь лучше всего.

— Это верно, — мягко ответил Седрик.

Артезия, сияя глазами, спросила:

— А что вы изучаете, юная леди Скайла?

— Древние языки, священные тексты, математику, географию, историю, — загибая пальцы, перечисляла Скайла. — И химию.

Последнее было преувеличением. Она всего лишь проделала несколько забавных опытов с отцом, но ей хотелось покрасоваться перед сверстниками.

— Здорово, — искренне сказала Артезия.

Ей показалось, что все усердно учатся, а она только играет.

Было одновременно удивительно и странно.

Мираила никогда не заставляла её учиться. Артезия тайком подглядывала за уроками Лоуренса, но когда её замечали, говорили, что она занимается ерундой.

В доме маркиза Розан у Артезии было пустое время. Не с кем поговорить, мало игрушек.

Научившись читать, она стала забираться в библиотеку и читать всё, что попадалось под руку. Но когда она делилась прочитанным, Мираила говорила: «Ребёнок читает какие-то странные книги».

А у Скайлы мама сказала, что нужно пробовать разное. И она, девочка, изучает почти то же, что и Лоуренс.

— Я…

Артезия открыла рот, но не знала, что сказать. Седрик, первым поняв её желание, мягко спросил:

— Тия, ты хочешь учиться? Древние языки, историю?..

— Я…

Она хотела сказать, что у неё может получиться, но Павел вдруг заорал:

— Нельзя!

Все удивлённо посмотрели на него. Гарнет наклонила голову:

— Что нельзя?

Павел не ответил ей, вскочил, подбежал к Седрику и зашептал:

— Эй, подумай. Как только она начнёт учиться, она нас обгонит в два счёта.

— И что?

— У тебя вообще есть авторитет старшего брата?

Седрик наконец понял его переживания и горько усмехнулся:

— При чём тут авторитет и соревнование?

— Достоинство.

— Тия, когда бы ни начала, всё равно нас обгонит.

Павел помрачнел. Он решил, что ему нужны союзники, и повернулся к Лоуренсу.

Тот, слушал ли он разговор или нет, безучастно пил чай. Павел подошёл и толкнул его локтем.

— Эй.

— Что?

— Тебе всё равно? Даже если Тия будет учиться быстрее тебя?

— Тия способная. Может быть, — спокойно ответил Лоуренс.

Павел разозлился, почему этот парень, младше его, не называет его «старшим братом», хотя если бы назвал, это было бы ещё обиднее.

Вдруг он заметил, что Артезия смотрит на него.

— Нельзя? — спросила она.

Она, в отличие от Гарнет, поняла, что именно он сказал «нельзя». Почему — не поняла.

«Может, всё права мама, и мне не нужно учиться…»

— Нет! — Павел сглотнул слёзы и отрёкся от своих слов. Потом, чувствуя себя виноватым, добавил: — Я буду тебя учить.

Сам вырыл себе могилу.

Седрик хихикнул. Если обидно отставать от Артезии, не стоило и начинать — скоро он не сможет ответить на её вопросы.

Вспоминая, как он когда-то безрассудно пытался учить истории своего второго сына, Седрик подумал: есть люди, которые пытаются охватить всё и сразу. А с ребёнком, который хорошо задаёт вопросы, справляться невероятно трудно.