Почему именно я?

Голос прозвучал сверху. Мягкий, тягучий, до жути знакомый.

— Эла-а-ан...

Я поднял голову. На толстой ветви придорожного дуба стояла Арими. В одной руке — клинок, в другой — тонкая девичья шея. Лия. Моя младшая сестра. Бледная, с расширенными от ужаса глазами, но — странно — спокойная. Смирившаяся.

— Элан, пожалуйста, не противься, — пропела вампирша, и лезвие скользнуло по коже Лии, оставляя тонкую красную полосу. — Иначе этой девочке явно не понравится вкус собственной крови.

— Лия! — вырвалось у меня. — Как?! Как вы её достали?!

— Как? — Арими пожала плечом, словно речь шла о покупке хлеба. — Просто. Пришли к тебе домой. Убили родителей. Забрали девчонку. Дел-то на пару минут.

Мир рухнул.

Терен. Мира. Отец. Мать. Они мертвы? Убиты в собственном доме, пока я ехал и радовался жизни? Внутри всё оборвалось и полетело в чёрную, ледяную пустоту. Я не мог дышать. Не мог думать. Только смотрел на Лию — и не видел её. Видел отца, его усталую улыбку, его сильные руки, которые вытаскивали меня из любой беды. Видел Миру, её тёплый взгляд, её тихий смех. Их больше нет.

— Отпусти девочку! — голос Эмили хлестнул, как удар бича.

— Без проблем, — Арими улыбнулась, обнажая клыки. — Только Элана нам отдай. И мы в расчёте.

— Тебе не видать его!

Эмили вскинула меч, готовая броситься в атаку. Арими даже не шелохнулась. Только лезвие плотнее прижалось к горлу Лии. Капля крови скатилась по бледной коже.

— Нет-нет, девочка. Как только ты двинешься, я отрублю ей голову. Будь осторожна.

— Ты врёшь, — процедила Эмили, но её клинок замер. — Тебе невыгодно её убивать. Вы проделали такой путь не ради того, чтобы просто пустить ей кровь.

— Недооцениваешь меня, — глаза Арими вспыхнули красным. — Я хоть и не люблю убивать, но для тебя, полукровка, сделаю исключение. С превеликим удовольствием.

— Эмили, не надо! — мой голос сорвался, дрожал, ломался. — Я не хочу, чтобы она умерла! Не из-за меня!

Эмили бросила на меня быстрый, яростный взгляд.

— Элан, они что-то скрывают. Доверять вампирам — значит плюнуть себе в душу.

— Слу-у-ушай, Эмили, — протянула Арими, закатив глаза. — Если бы мы хотели поступить подло, я бы давно прикончила тебя и забрала его. Но я не хочу лишних жертв. Я всё-таки не убийца. Да, я вампир. Но воспитана человеком. И слово своё держу.

— Отдай девочку! — Эмили шагнула вперёд, и воздух вокруг неё загустел. — Иначе я убью тебя.

— Ты начинаешь меня бесить, — прошипела Арими.

И вдруг замолчала. Воздух стал тяжёлым, вязким, как патока. Ветви деревьев перестали качаться. Птицы умолкли.

Кто-то шёл.

Шаги были неспешными, уверенными. Из тени между деревьями выступила фигура — высокая, закутанная в тёмный плащ, с низко надвинутым капюшоном.

— Милый? — голос Арими дрогнул впервые за всё время. — Ты же не должен был здесь появляться. Почему ты пришёл?

Фигура остановилась. Капюшон чуть приподнялся, и я почувствовал на себе взгляд — тяжёлый, изучающий, древний.

— Элан, — голос прозвучал глухо, но в нём звенела сталь. — Последний раз предлагаю. Мы отдаём Лилию. Ты идёшь с нами. По-хорошему.

— Исключено! — Эмили сорвалась с места.

Клинок сверкнул, целясь в шею фигуры. Она была быстра. Невероятно быстра. Но человек в плаще даже не шелохнулся. Он просто смахнул её в сторону — одно ленивое, почти небрежное движение рукой. Эмили отлетела, как тряпичная кукла, и рухнула в придорожную пыль.

— Выскочка, — бросил он без эмоций. — Арими.

— Есть.

Слово упало, как приговор.

Клинок Арими дёрнулся...

Голова Лии отделилась от тела. На мгновение в её глазах ещё теплилась жизнь — удивление, неверие, боль. А потом тело рухнуло с ветки, глухо ударившись о землю. Голова осталась в руке вампирши.

— ГХХХХ!!! — крик Эмили был не человеческим. Звериным.

Она вскочила, несмотря на боль, несмотря на кровь, текущую из разбитого рта. Рванула ко мне. Схватила за шкирку, как котёнка, и побежала.

Я видел, как Арими прыгнула за нами. Её когтистая рука тянулась к моему горлу, красные глаза горели азартом.

И вдруг — время сломалось.

Мир замер. Арими двигалась, как муха в янтаре — едва-едва, миллиметр за миллиметром. Ветер остановился. Листья застыли в воздухе. Даже звуки исчезли, сменившись густой, звенящей тишиной.

Эмили бежала. Со мной на плече, хрипя, задыхаясь, спотыкаясь. По её щекам текли слёзы, смешанные с кровью. Она была на пределе — я чувствовал, как дрожат её мышцы, как сбивается дыхание, как сердце колотится на грани разрыва. Но она не останавливалась. Ни на секунду.

Я не мог осознать происходящее. Лия. Отец. Мира. Их больше нет. Всех, кого я любил в этом мире, убили за один день. А теперь и мы — добыча. Загнанные звери в лесу, где время сошло с ума.

Эмили бежала. И плакала. И продолжала бежать.

Мы остановились где-то в глуши леса. Эмили рухнула на колени, хватая ртом воздух. Время вокруг снова текло как обычно — ветер шумел в кронах, где-то вдалеке кричала ночная птица. А во мне клокотала ярость. Слепая, чёрная, неконтролируемая.

— Эмили! — голос сорвался на крик. — Зачем ты рванула к нему?! Зачем?!

Она молчала. Смотрела в землю, тяжело дыша, и молчала.

— Подожди... — до меня начало доходить. — Ты же могла использовать свою силу! Ты замедляешь время, я видел! Почему ты не среагировала?! Ты могла спасти её!

— Я... — её голос был тихим, сломанным. — Я не ожидала, что она решит её убить. Я до конца думала, что она блефует...

— Блефует?! — я задохнулся от возмущения. — Да как тебе в голову такое могло прийти?! Они похитили ребёнка! Они убили моих родителей! Ты думаешь, они в игры с нами играть будут?! Ты могла спасти её, Эмили! Могла! Какой из тебя мечник, если ты даже не понимаешь, что происходит вокруг?!

Она поднялась. Медленно. Пошатываясь. Подошла ко мне вплотную, и я увидел её лицо — бледное, с разбитой губой, с дорожками слёз на щеках. А в глазах — такая буря, что я на мгновение осёкся.

Звонкая, хлёсткая пощёчина обожгла щёку.

— Знаешь что... — её голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Я не думала, что ты будешь винить меня в этом. Я сделала всё, что в моих силах. Если бы не я, ты бы сейчас был мёртв. Или в заложниках. И молил бы о смерти.

— Да лучше бы так! — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать.

Её лицо дрогнуло. Слёзы хлынули потоком, и она ударила снова. И снова. И снова. Каждая пощёчина — как выплеск отчаяния, боли, невысказанной обиды.

— Раз так... — всхлипывая, выкрикивала она между ударами, — решай свои проблемы сам! Решилась я, дура, помочь этому идиоту! Из кожи вон лезла, чтобы понравиться тебе! Я пожертвовала отношениями с отцом ради тебя! А ты мне в итоге такое говоришь?!

Она отступила на шаг, глядя на меня с такой смесью ненависти и боли, что у меня всё внутри перевернулось.

— Ненавижу тебя! Слышишь?! Ненавижу!!!

Воздух дрогнул. И она исчезла. Просто растворилась, оставив после себя только шелест потревоженной листвы.

— Эмили... — прошептал я в пустоту. — Эмили!!!

Я вскочил, заметался между деревьями, всматриваясь в тени, звал снова и снова. Ничего. Только лес шумел в ответ, равнодушный и чужой.

Она ушла. По-настоящему.

Я стоял посреди чащи — один. Без оружия, без припасов, без единой души вокруг. В опасном городе, где за каждым углом может ждать смерть. За сотни километров от дома, которого больше нет.

Лия мертва. Отец мёртв. Мира мертва. Эмили бросила меня.

Я опустился на землю и просто сидел, глядя в темноту. Впервые за всё время в этом мире мне было по-настоящему страшно. Не за жизнь — за душу. Потому что терять больше нечего. Совсем.

Я сидел, привалившись спиной к холодному камню. Ноги не держали. Руки дрожали. А из глаз — сами, без спроса, без остановки — текли слёзы. Горячие, солёные, жалкие.

Внутри было пусто. И одновременно — слишком много всего. Боль, вина, ярость, отчаяние. Они душили, сдавливали горло, не давали дышать.

— Я не хочу жить, — прошептал я в темноту. И сам вздрогнул от этих слов. Но они были правдой.

Зачем меня сюда отправили? Почему я вообще оказался в этом проклятом мире? Кому и зачем это понадобилось — вырвать меня из моей жизни, засунуть в чужое тело, в чужую семью, в чужие проблемы? Я не просил об этом. Я не герой. Не спаситель. Не избранный. Я обычный парень. Я просто хотел жить. Тихо, мирно, без всего этого кошмара.

Я ненавижу их всех. Тех, кто убил мою семью. Тех, кто преследует меня. Того, кто притащил меня сюда. И себя. Себя — больше всех. За то, что не смог. За то, что не успел. За то, что жив, а они — нет.

Сердце дёрнулось. Резко, больно, словно кто-то сжал его в кулак. Я согнулся пополам, и из горла выплеснулось горячее, солёное. Кровь. Она закапала на землю, на мои руки, на камень.

И в этой звенящей тишине я услышал голос. Не снаружи — внутри. В самой глубине сознания, где ещё теплились остатки того, прежнего Элана.

— Юто.

Холодный. Осуждающий. Полный боли.

— Я верил, что ты поможешь моей семье. А ты убил мою сестру.

— Нет, Элан, пойми... — я замотал головой, хотя знал — он не слышит, он внутри. — Я ничего не мог сделать. Ничего.

— Мог.

Голос стал твёрже, жёстче.

— Сдаться. И спасти её. Разве не этого я просил тебя там, в Саду? Беречь её. Не дать ей умереть. Ты не справился. Ты ранил чувства любимой девушки. Ты поддался эмоциям и разрушил всё, что у тебя было. Юто... ты мне противен.

— Нет! — я схватился за голову. — Пойми, я не мог сдаться! Они бы убили и её, и меня! Я не знал, что они...

— Не мог, потому что ты эгоист. — Голос Элана прозвучал как приговор. — Ты думал только о себе. О своём страхе, о своей боли. Ты даже не попытался. А теперь ты один. И поделом.

Он замолчал. Я чувствовал, как его присутствие внутри меня тускнеет.

— Ты не достоин Эмили, — донеслось уже едва слышно. — Ты вообще никого не достоин.

И тишина.

Я остался один. Совсем один. На холодной земле, в луже собственной крови, посреди чужого, враждебного леса. И впервые за всё время в этом мире я не чувствовал внутри ни борьбы, ни надежды, ни желания идти дальше.

Только пустоту.

И чей-то далёкий, почти забытый голос, который я уже не мог разобрать. То ли память, то ли бред, то ли последний отголосок меня прежнего — того, кто ещё верил, что всё можно исправить.

— Да к чёрту всё это!!!
Я заорал так, что голос сорвался, эхом разлетевшись по пустоте вокруг. В глазах помутилось от ярости и отчаяния, кулаки дрожали. Пальцы судорожно нащупали острый, холодный камень — грубый, как сама эта проклятая жизнь.
— Хватит… Я больше не могу!
Не раздумывая ни секунды, я с размаху вонзил его себе в живот.
— ГХХХАААА!!!
Всё тело мгновенно взорвалось ослепляющей, раскалённой болью. Словно раскалённое железо рвало мои внутренности. Горячая кровь хлынула по пальцам, но я лишь сильнее стиснул зубы, рыча, как загнанный зверь.
В порыве безумного гнева я снова и снова вбивал камень в своё тело, поворачивая его, разрывая плоть. Каждый толчок отзывался вспышкой агонии, от которой меркло сознание. Желудок горел, будто в него залили кислоту. Дыхание сбилось, изо рта вырвался хриплый, животный стон.
— Почему… почему всё так… Силы стремительно утекали вместе с кровью. Руки задрожали, ноги подкосились. Камень всё ещё торчал во мне, когда я медленно осел на колени, склонившись над ним, словно в последнем поклоне своей боли. Мир начал расплываться. Тьма ласково обнимала сознание, а я лишь слабо улыбнулся дрожащими губами.
— Наконец-то… тишина… Перед глазами поплыли последние вспышки света, и я провалился в чёрную, долгожданную пустоту.