Вот она, Альтария

Пип... Пип... Пип...

Звук был сухим, ритмичным и до боли чужеродным. Я открыл глаза, но вместо деревянного потолка Альтарии увидел стерильную белизну больничного бокса. Тело казалось налитым свинцом, каждая мышца отказывалась подчиняться. Медленно, преодолевая сопротивление, я повернул голову.

Рядом, ссутулившись на жестком стуле, сидела Ая. Чуть дальше — мои родители. Моя правая рука, вся в бинтах и лабиринте катетеров, покоилась на простыне. Сознание работало рывками, не желая принимать картинку. Я попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь надтреснутый хрип.

Ая вскинулась, будто её ударило током. Её глаза, красные от бессонницы, расширились. — Юто! Юточка! Ты жив! Ты очнулся!

От её крика вздрогнули родители. В палате мгновенно стало тесно от их слез, возгласов и суеты, но каждый звук отдавался в моей голове болезненным эхом, пульсируя в висках.

— Что... случилось? — слова вываливались из рта, как тяжелые камни.

— Мы были в баре... — Ая захлебывалась словами, её трясло. — Тебе резко стало плохо. Мы вышли подышать, и ты просто рухнул. Обморок... Скорая приехала быстро, тебя госпитализировали. Ты пролежал в коме целый день, Юто. Целый бесконечный день...

Она рыдала, прижимая мою ладонь к своему лицу, а я лежал и чувствовал, как реальность плывет. Кома? Всего один день? А как же снега Альтарии? Как же Лия и мастерская Терена? Неужели всё это было лишь бредом угасающего мозга?

Пи-пи-пи-пи-пи!

Ритм монитора участился, превращаясь в панический набат. Голова пошла кругом, пространство палаты начало растягиваться, как резина. — Юто... Юто, не покидай нас! — голос Аи доносился откуда-то сверху, из-за плотной толщи воды.

Пи-и-и-и-и-и...

Звук слился в одну бесконечную линию. Провал. Я оказался на дне темного, ледяного озера. Вокруг — безмолвная толща воды, а где-то там, на поверхности, мерцал экран старого телевизора, показывая мне «сериал» моей прошлой жизни. Я рванулся вверх, пытаясь зацепиться за свет, за голос Аи, но невидимые зыбучие пески тянули меня на дно, глубже в пучину.

— Элан... Эла-а-ан!

Я подскочил на кровати, едва не снеся одеяло. Дыхание сперло, сердце колотилось где-то в горле. В глазах всё еще плясали белые халаты и блики капельниц.

— Ты чего, Элан? — тихий, встревоженный голос заставил меня вздрогнуть.

Я сфокусировал взгляд на «объекте испуга». Передо мной стояла Мира. В руках она держала подсвечник, и мягкий свет свечи выхватывал из темноты её обеспокоенное лицо.

— Н-ничего... — выдохнул я, пытаясь унять дрожь в руках. — Просто кошмар приснился. Очень правдоподобный.

— Что ж это такое, — вздохнула она, поправляя мне одеяло. — Уже сколько времени прошло после лихорадки, а тебя всё не отпускает.

Я сел на край кровати, обхватив голову руками. Пальцы чувствовали кожу и волосы Элана, но в ушах всё еще стоял писк монитора. Я был там. Я чувствовал запах антисептика, видел слезы Аи, слышал их голоса. Моя «настоящая» жизнь была так близко, буквально за тонкой ширмой сна. И вот я снова здесь.

Мира прикоснулась к моему лбу, проверяя температуру, а я сидел и не понимал: где я на самом деле проснулся, а где — окончательно заснул?

Лицо горело, а внутри всё выжгло дотла. Солнце за окном едва пробивалось сквозь морозную мглу, окрашивая комнату в мертвенно-серый цвет. Я поднял руки перед собой — их трясло, как весла в шторм, пальцы не слушались, будто чужие. В этот момент барьер внутри меня рухнул. Не осознавая, что делаю, я подался вперед и крепко обнял Миру, уткнувшись ей в плечо.

Я ревел навзрыд. Горло сдавило спазмом, и каждый всхлип вырывался с мясом. Боль была физической, невыносимой. Я разрывался между двумя мирами: там, в стерильной палате, моя настоящая мать оплакивает сына, чье тело превратилось в пустую оболочку, а здесь — другая женщина прижимает меня к себе, искренне веря в «чудо» моего выздоровления. В своей прошлой жизни я никогда не страдал от нервных срывов, всегда был рассудительным и спокойным, но сейчас я чувствовал себя беспомощным ребенком, который потерял всё и сразу.

— Малыш... успокойся, всё хорошо, мама рядом, — шептала она, поглаживая меня по волосам.

От этих слов стало еще тошнее. «Мама рядом». Какая из них? Моя душа «развлекается» в другом мире, пока Ая и родители сходят с ума от горя у больничной койки? Я чувствовал себя предателем.

Спустя вечность я всё же смог взять себя в руки. Отстранившись, я вытер лицо ладонью и хрипло извинился. Сказал, что это просто минутная слабость и такого больше не повторится. Я должен быть сильным, иначе этот мир меня сожрет.

— Эльтаро моэ буо торе, — тихо произнесла Мира, глядя мне прямо в глаза.

Я замер, слова не походили на привычный альтарийский. — Ч-что? Мам? Что это значит?

— Это старая поговорка, не бери в голову, — она грустно улыбнулась. — Всё будет хорошо.

Эта фраза на мгновение выбила почву у меня из-под ног. Очередная лингвистическая загадка, которую я не мог разгадать прямо сейчас. Но ошеломление быстро сменилось злостью на самого себя. Хватит. Я не имею права раскисать. Там, внизу, меня ждет Терен. Ждет мой «отец», который впервые поверил мне.

— Хватит мне слюни распускать, — бросил я, скорее самому себе, чем Мире. — Отец ждет.

Я резко встал, не оглядываясь, вышел из комнаты и направился на кухню. Шаги по лестнице звучали гулко, вбивая в меня решимость. Либо я сойду здесь с ума, либо я приму правила этой игры и дойду до конца.

На кухне уже горел очаг. Терен, полностью одетый в тяжелый дорожный плащ, проверял какие-то ремни на сумках. Увидев меня, он лишь коротко кивнул, не заметив моих опухших глаз.

— Готов? — пробасил он.

— Всегда готов — ответил я.

Я начал собираться механически, стараясь унять внутреннюю дрожь. В голове всё еще пульсировал ритмичный писк больничного монитора, смешиваясь с реальным гулом ветра за стенами дома.

— Завтракать не будем, — отрезал Терен, затягивая кожаный ремень на массивном бауле. — Перекусим уже в столице, как приедем.

Я замер посреди комнаты. Мой гардероб ограничивался парой легких рубашек и штанов — в таком виде метель за порогом прикончит меня за пять минут. — Мам... а во что мне одеться? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы.

— Ой, совсем забыла! — Мира всплеснула руками и поспешно скрылась на втором этаже, в той самой комнате, которую я вчера так и не решился открыть. Спустя минуту она вернулась, неся тяжелое, добротное пальто. Мех был густым, а цвет и фактура кожи явно указывали на оленину. По краям шла искусная вышивка — не просто украшение, а плотные, надежные стежки, которые не пропустили бы и лезвие ножа, не то что ветер.

— Вот, держи. В нем тебе будет тепло, — она помогла мне накинуть его на плечи. Вес пальто приятно придавил меня к земле, возвращая чувство реальности.

Пока я застегивал костяные пуговицы, сверху донесся грохот открываемой двери и частая дробь шагов. По лестнице, едва не кувыркаясь, скатилась Лия, на ходу затягивая шарф. — Фух... чуть не проспала! — выпалила она, задыхаясь.

Я вскинул брови. — Лия? Ты тоже едешь с нами?

— Вчера, когда ты ушел, я поговорила с отцом, — она победно взглянула на Терена. — И выпросила разрешение.

— Что ж, — я постарался улыбнуться, хотя внутри всё еще саднило от ночного кошмара. — Так будет веселее.

Прощание вышло коротким, но тяжелым. Мира провожала нас долгим, влажным взглядом. Я всё еще не мог смотреть на неё спокойно — образ той, другой матери из больничной палаты, стоял перед глазами, как полупрозрачный фильтр. Чтобы не сорваться снова, я быстро шагнул к ней, крепко обнял и тут же отстранился, направляясь к выходу.

— Ну что, Элан, Лия, — Терен поправил меховую шапку. — Сегодня нас ждет долгий путь.

Он подошел к тяжелой двери в конце коридора — той самой, которую я принял за выход на крыльцо. Но когда отец потянул за массивное кольцо, за ней обнаружился не снежный ад, а... лифт. Кованая железная кабина, подвешенная на толстых цепях, уходящих в темноту пола.

Я изо всех сил старался держать лицо «своим», хотя внутри всё вопило от когнитивного диссонанса. Мы вошли внутрь, кабина вздрогнула и плавно поползла вниз. Спустя минуту двери разошлись, и я едва не присвистнул.

Перед нами раскинулось огромное подземное пространство, вырубленное прямо в скале под фундаментом дома. Здесь пахло сеном, зверским потом и старой кожей. В центре стояла мощная карета на высоких колесах, окованных металлом. Масштаб «гаража» поражал. Это была не просто пристройка, а настоящий транспортный узел.

— Так, Элан, проводи сестру в карету, я пока запрягу, — скомандовал Терен, направляясь вглубь каменного зала.

Я помогал Лие забраться внутрь, а сам не переставал удивляться архитектуре нашего жилища. Насколько же здесь огромные сугробы, если целый этаж, по сути, находится под снегом? Или это продуманная инженерная хитрость, превратившая подвал в транспортный узел? В любом случае, это выглядело впечатляюще.

Внутри кареты пахло кедровой смолой и старой кожей. Мой взгляд тут же зацепился за деталь над сиденьем: там, изящным и невероятно плавным почерком, было вырезано: «Семья Ребеттери». Сомнений не было — работа Терена. В этом грубом, на первый взгляд, человеке скрывался настоящий художник, вкладывающий душу в каждую деталь.

Мы уселись на мягкие скамьи, и вдруг до меня донесся странный звук. Тяжелое, рокочущее дыхание. Зверь...

Я поспешно высунулся в окно и замер. Картина, представшая передо мной, не укладывалась в привычные рамки рационального мира. Терен уверенно запрягал огромного белого медведя. Зверь был колоссальных размеров, с мощными лапами, но вел себя как преданный пес, послушно следуя за каждым жестом отца. Этот медведь явно отличался от тех, что я видел в учебниках зоологии: его шерсть отливала каким-то жемчужным блеском, а во взгляде читалось пугающее понимание. Как вообще можно было приручить такую машину для убийства?

Интересно, какие еще сюрпризы приготовила мне эта «обычная» семейка и этот дом?

— Ну, вот и готово! Можем трогаться! — пробасил Терен.

Он устроился на козлах и подал знак. Медведь мощно рванул вперед, увлекая нас в зев огромного тунннеля. Над головой замелькали исполинские деревянные балки, изогнутые дугой, словно ребра гигантского кита. Они удерживали на себе немыслимую толщу снега, создавая безопасный коридор в ледяном хаосе.

— Отец, этот туннель ведет до самой столицы? — спросил я, завороженно глядя на пролетающие мимо опоры.

— Ха-ха, нет! — донесся его голос сквозь рокот полозьев. — Сейчас выберемся из деревни, а там пойдем поверху, через лесные просторы.

Слова отца меня встревожили. Утром метель за окном казалась непреодолимой стеной, а теперь нам предстояло ехать через лес. Сколько времени займет эта дорога? И какие еще существа, прирученные человеком, встретятся нам на пути? Мир Эрдоны раскрывался передо мной слой за слоем, и каждый новый факт был удивительнее предыдущего.

Лия, уже начавшая мерно покачиваться в такт движению, приоткрыла один глаз. — Советую тебе тоже вздремнуть, Элан. Дорога будет долгой. Не хватало еще, чтобы ты по Альтарии как убитый ходил.

«Как убитый». В контексте моего ночного кошмара это прозвучало слишком двусмысленно.

Она поудобнее устроилась на своей куртке и закрыла глаза. Я последовал её совету. Удивительно, но в карете было почти тепло. То ли из-за толстого слоя снега над нами, работающего как изолятор, то ли из-за того, что Терен продумал конструкцию до мельчайших деталей, но холод снаружи сюда не пробирался.

Я откинулся на спинку, слушая ритмичный скрип кареты и глухое фырканье медведя. Лия права: мне нужны силы, чтобы встретить то неизвестное, что ждет нас в конце пути. Закрыв глаза, я позволил мерной качке убаюкать себя.

Я проснулся от мерного шелеста полозьев по насту. Разомкнув веки, я зажмурился от непривычно яркого, бьющего в глаза солнца. Лия всё еще спала, уютно свернувшись калачиком, а я потянулся к тяжелой шторе окна и отодвинул её.

Увиденное заставило меня забыть, как дышать.

Мы ехали по высокому гребню холма, и передо мной развернулась панорама, достойная кисти великого художника. Слева высились горы, по склонам которых, словно драгоценные капли, были рассыпаны крошечные домики. А прямо по курсу, на пару сотен метров ниже, раскинулся город. На первый взгляд — классическое средневековье, но присмотревшись, я понял, насколько ошибался. Его структура была уникальной: здания не просто стояли на земле, они были буквально вписаны в скальную породу, огибая изгибы гор, словно живой организм. Яркие, сочные цвета крыш и фасадов выделялись на фоне сурового камня. Это и была Альтария.

Я оглянулся назад и с изумлением заметил, что снега вокруг почти нет — лишь редкие пятна в тени утесов. Сколько же мы ехали? Мы что, всё это время жили в ледяной изоляции глубокого высокогорья, где зима никогда не отступает? Если здесь такая весна, то я окончательно запутался в месяцах и климатических поясах этого мира.

Я приоткрыл небольшое смотровое окошко, выходящее на козлы к отцу. Терен сидел напряженно, внимательно следя за медведем, который неутомимо мерял землю мощными прыжками.

— О, Элан, проснулся? — не оборачиваясь, пробасил он, заметив движение за спиной. — Да... Хорошо поспал. Мы уже почти на месте? — Как видишь. Альтария прямо под нами. Сейчас спустимся по серпантину к уступу и зайдем через главные ворота. Думаю, минут двадцать осталось. Буди Лию и готовьтесь к выходу. — Хорошо!

Я закрыл заслонку и повернулся к сестре. Она сладко сопела, подложив ладошку под щеку. В этот момент она выглядела такой беззащитной, что мне стало почти жаль нарушать её покой.

— Лия, просыпайся. Почти приехали. Ли-и-ия...

Она приоткрыла один глаз и посмотрела на меня таким «враждебным» взглядом, будто я лично объявил ей войну. — Мог бы и чуть позже разбудить... э-э-э... — проворчала она, явно не желая покидать мир снов. — Уж прости, отец велел. — Ме-е-е... — буркнула она и начала медленно подниматься.

Сонными глазами она обвела карету, что-то мучительно вспоминая, и снова зажмурилась. Зрелище было комичным: судя по солнцу, которое стояло в зените, мы провели в дороге не меньше пяти-шести часов, но Лия выглядела так, будто не спала неделю.

Я подхватил свое пальто и, накидывая его, заметил: — Надеюсь, ты всё-таки выспалась. Она замерла, хлопая ресницами и пытаясь осознать, где находится, а потом резко, невпопад кивнула.

В этот момент карету ощутимо тряхнуло. Я снова прильнул к окну. Мы больше не двигались быстро — полозья сменились мерным стуком колес по мостовой. Мы стояли в длинной очереди у колоссальных ворот, окованных медью.

Вот она. Столица. Сердце горного королевства.

Подъезжая к пропускному пункту — массивному сооружению из тесаного камня и железа, — я прильнул к окну. Мой взгляд тут же выхватил фигуры стражей, и сердце пропустило удар. Эльфы.

Они были пугающе красивы. Вытянутые, острые кончики ушей, волосы настолько светлые, что казались отлитыми из серебра, и глаза, чей разрез и глубина цвета не имели ничего общего с человеческими. Весь их облик излучал какое-то холодное, совершенное изящество. Но больше всего меня поразил сам факт их присутствия. В книгах деда говорилось о вражде и жестком разделении территорий, так почему здесь, в сердце человеческого королевства, эльфы несут службу на посту? Это не вязалось с образом «закрытой» Фарии.

Один из эльфов, чья осанка выдавала в нем главного, подошел к Терену. Его движения были текучими, почти лишенными веса. Он вежливо поздоровался и попросил предъявить пропуск. Что это? Аналог паспорта или специальное разрешение на въезд в столицу?

— Прошу открыть карету для осмотра, — раздался его мелодичный, но лишенный эмоций голос. — Конечно, сейчас, — спокойно отозвался отец.

Терен спрыгнул с козел и обошел карету. Я невольно напрягся, коснувшись пальцами дверцы, но Лилия — как оказалось, это было полное имя Лии — даже не шелохнулась, продолжая равнодушно смотреть в пространство. Я заставил себя расслабиться, чтобы не вызвать подозрений.

Дверь со скрипом отворилась, и эльф заглянул внутрь. Его присутствие мгновенно заполнило пространство тонким, едва уловимым ароматом озона и хвои. Он бесцеремонно, но профессионально осмотрел интерьер, и вдруг его взгляд зацепился за резную надпись на панели: «Семья Ребеттери».

Лицо стража изменилось за доли секунды. Холодная маска высокомерия треснула, уступив место искреннему удивлению. — Терен... Ребеттери? — выдохнул он, оборачиваясь к отцу. — Прошу прощения, какая честь! Не признал вас сразу в этой дорожной одежде.

Я замер. Что за фамильярность? Откуда у простого кузнеца из глухой деревни такой авторитет, что эльф на государственном посту склоняет перед ним голову? Мой отец явно был не тем, за кого себя выдавал всё это время.

— Ха-ха, ничего страшного, служба есть служба, — Терен добродушно усмехнулся. — Как поживает Эмили? — С ней всё прекрасно! — эльф заметно оживился. — Сейчас обучается на офицерский чин, подает большие надежды. — Очень рад за неё. Передавай привет, как-нибудь обязательно её навещу. — Она будет в восторге от вашего визита, мастер! — ответил страж, заканчивая осмотр.

Перед тем как выйти, он бросил последний, странно долгий взгляд на меня. Его глаза на мгновение задержались на моей левой руке. Я похолодел. На коже всё еще отчетливо виднелась цифра «5», о которой я в суматохе сборов почти забыл. Он видел её? Или эльфы способны замечать нечто большее, чем просто знаки на коже?

— Счастливого пути! — бросил эльф и отошел к следующей карете в очереди.

Дверь захлопнулась. Я уставился на свою ладонь, гадая, что значит этот символ и почему он привлек внимание существа из другого народа.

— Папочка! — Лилия прервала мои лихорадочные мысли, капризно потянув за рукав куртки. — Я ужасно проголодалась! Поехали скорее кушать!

Терен приоткрыл смотровую форточку, его глаза в прорези весело блеснули. Он коротко кивнул, и карета, вздрогнув, покатилась по мостовой Альтарии.
Я приник к стеклу, жадно впитывая атмосферу столичных улиц. Альтария оглушала: пестрые вывески, гомон толпы и приторный коктейль из запахов свежей выпечки, жареного мяса и конского пота. Вопреки тому, что я читал в исторических хрониках, город не выглядел ареной для вражды. Люди и эльфы спокойно лавировали в одном потоке, вместе выбирали ткани в лавках и перекидывались короткими фразами. Мой отец, судя по его кивку паре проходящих мимо эльфийских ремесленников, тоже чувствовал себя здесь как рыба в воде.

Я приоткрыл смотровую форточку, решив прояснить возникший вопрос. — Отец, а кто такая Эмили?

Терен на мгновение обернулся, в его глазах промелькнуло удивление, но он тут же мягко хмыкнул, вспомнив про мою амнезию. — Ты и её не помнишь? — он поудобнее перехватил вожжи. — Лет пять назад это было. Я возвращался после очередной поставки, ночь была — хоть глаз выколи. Главную дорогу завалило старыми соснами, пришлось давать крюка через объездную. Наш медведь-то где угодно пройдет, но в тех лесах волки совсем озверели. И тут среди воя я услышал детский плач.

Отец на мгновение замолчал, будто заново переживая ту ночь. — Отогнал я стаю, смотрю — девчонка. Совсем мелкая, лет десять, как нашей Лилии сейчас. Оказалось, бандиты её выкрали ради выкупа, но волки напали на лагерь, и похитители дали дёру, бросив её одну. Удивительно, как она вообще выжила. Я забрал её, привез к нам, Мира её отпоила, отогрела. Пожила она у нас пару дней, пока я её в город не отвез.

— И кто же она? — я подался ближе к форточке. — Дочь главного офицера-дворянина, — Терен гордо выпрямил спину. — За спасение Эмили её отец предложил мне контракт с их домом. Тогда-то семья Ребеттери наконец крепко встала на ноги. Мы делали для них мебель на заказ, ковали фурнитуру, а потом и другие знатные дома подтянулись. Я навещал её иногда, она всегда спрашивала про тебя и Лилию. В последний раз, когда я был у них... я просил прислать лучшего медика для тебя. Она очень переживала, Элан.

Я медленно переваривал информацию. Значит, мой отец не просто мастер, он — человек с серьезными связями, своего рода местная легенда. А у Элана, получается, была высокопоставленная «подруга детства», которая, возможно, спасла мне жизнь, отправив врача.

— А как она выглядит? — спросил я, пытаясь визуализировать образ. — Синеволосая, чуть выше Лилии. А глаза почти как твои, синие, но светлее, будто льдинки, — отец тепло улыбнулся. — А мы к ней заедем?

Если Эмили имеет такой статус в столице, она может стать моим ключом к архивам. Через неё я смогу узнать правду об эльфах, о Вальди и, возможно, о том, почему на моей руке горит эта цифра «5».

— Сегодня вряд ли, — отец покачал головой, не отрываясь от дороги. — У нас слишком много планов, Элан. Да и не забывай: путь домой неблизкий, нам нужно успеть обернуться до темноты.

Я вздохнул. Дорога и впрямь предстояла долгая. Первым делом — еда, это не обсуждается. А вот потом я планировал затащить их на местный рынок. Мне нужны свежие книги, актуальные карты и хроники. Труды деда — это бесценный фундамент, но мир за сто лет явно не стоял на месте. Кстати, я поймал себя на мысли, что до сих пор так и не решился расспросить Терена о самом Райо Ребеттери. Кем он был на самом деле? Почему его книги стали классикой, а его сын живет в глуши?

— Так, выходим. Оставим карету здесь, дальше пойдем пешком, — голос отца прервал мои раздумья. — Наконец-то приехали... — пробормотала Лия, потягиваясь.

Мы накинули верхнюю одежду и выбрались наружу. Терен привычно запер дверь кареты на массивный замок, а затем подошел к медведю. Он аккуратно отцепил его от упряжи и, ласково поглаживая зверя по мощной холке, повел его за поводок вглубь стойл. Я проводил их взглядом. Значит, здесь есть специальные загоны и люди, которые присматривают за такими «тяжеловесами»? Интересно, как обычные конюхи справляются с разъяренным северным медведем, если тот вдруг встанет на дыбы? Вопросов становилось всё больше, а ответов — ноль.

— Эла-а-ан... — Лия внезапно дернула меня за край пальто. — Понеси меня, пожа-а-алуйста. Я совсем не выспалась, ноги как ватные.

Она состроила такую жалобную мину, глядя на меня глазами «брошенного котенка», что стало ясно: мелкая явно переигрывает. Но, черт возьми, это было обезоруживающе. Я усмехнулся и опустился на одно колено. — Так и быть, запрыгивай, капризная принцесса. — Ура-а-а! Спасибо! — Лия с победным кличем запрыгнула мне на спину, едва не сбив с ног.

Подошедший отец лишь удивленно вскинул брови, глядя на нашу «конструкцию», но комментировать не стал. Только в уголках его глаз промелькнула едва заметная тень одобрения.

— Следуйте за мной, пора заправить желудки, — скомандовал он.