Долгожданное возвращение
Утро в Аэтернисе встретило нас криками чаек и солёным ветром, который пробирался даже сквозь закрытые ставни. Мы решили не терять времени и вышли в город.
Улицы уже гудели. Торговцы раскладывали товары, пахло свежей выпечкой, специями и морем. Мы бродили от лавки к лавке, рассматривали безделушки, смеялись над нелепыми сувенирами. Я купил маленький амулет — стеклянный шарик с застывшей внутри каплей океана, как напоминание об этом месте. Эмили выбрала тонкий браслет с ракушками. Фенна долго приценивалась к кожаному поясу, но в итоге махнула рукой и купила, не торгуясь.
Она была счастлива. Её глаза горели, движения стали лёгкими, свободными — без кандалов, без давящей печати. Она шутила, смеялась, подкалывала нас с Эмили, и в эти моменты казалось, что мы знаем друг друга целую вечность.
Потом мы спустились к берегу.
Океан лежал перед нами — бескрайний, живой, дышащий. Волны накатывали на песок с тихим, убаюкивающим шёпотом. Мы сели прямо на тёплые камни и замолчали. Каждый думал о своём. Я — о том, как странно всё сложилось. О том, что ещё месяц назад я даже представить не мог, что буду сидеть на берегу океана в компании эльфийки-полукровки и освобождённой зверолюдки, и чувствовать себя... дома.
А потом наши с Эмили руки встретились. Случайно. Или нет. Её пальцы скользнули по моим, замерли на мгновение — и переплелись. Я не отдёрнул руку. Не стал противиться тому, что давно уже зрело внутри. Просто сжал её ладонь в ответ и продолжил смотреть на волны.
Фенна покосилась на нас, хмыкнула, но промолчала. Только уголки губ дрогнули в понимающей улыбке.
Домой мы вернулись ближе к вечеру. Пора было собираться. Вещи, разбросанные по комнате, нехотя укладывались в сумки. Каждая мелочь напоминала: это путешествие заканчивается. И возвращаться мы будем уже вдвоём.
— Фенна... — начал я, когда всё было собрано. Слова давались труднее, чем ожидал. — Я был рад познакомиться с тобой. Правда. Спасибо тебе за всё, что ты сделала.
Она улыбнулась — мягко, без обычной ехидцы.
— Я присоединяюсь, — Эмили шагнула вперёд, чуть замявшись. — Знаешь... сначала я тебя невзлюбила. Но эта поездка всё изменила. И моё отношение к тебе — тоже. Ты хороший человек, Фенна. Как бы странно это ни звучало.
Фенна тихо рассмеялась, качая головой.
— Я тоже рада, что нашла таких друзей. Передайте господину Рею отдельную благодарность. Он тоже на многое повлиял. Сам того, может, и не зная.
Мы прощались ещё минут десять. Обнимались, обещали писать, говорили что-то неважное, лишь бы растянуть этот момент. Было сложно. Я и не думал, что успею так привязаться к ней за эту поездку. А теперь предстояло ехать обратно — без неё.
Вечер.
Повозка выехала из Аэтерниса, когда солнце уже клонилось к закату. Город провожал нас огнями, шумом порта и далёким звоном колокола. На границе нас снова пропустили без слов — лишь взглянули на метку и отступили.
Фария встретила тишиной. Бесконечные леса, серебристые в лунном свете, проплывали мимо. Мы ехали, спали, ели, снова ехали. Иногда Эмили садилась рядом на козлы, и мы говорили о пустяках. Иногда она засыпала, прислонившись к моему плечу, и я старался править особенно плавно, чтобы не разбудить.
— Знаешь, — сказала она однажды вечером, глядя на звёзды, — это путешествие явно пошло нам обоим на пользу. Надо бы почаще так выбираться.
Я кивнул.
— Согласен. Полностью.
Так мы и пересекли Фарию — спокойно, размеренно, почти мирно. А потом впереди показалась граница Вальдарии.
Я сжал поводья крепче. Грудь наполнилась странной смесью тревоги и предвкушения. Я был готов. К чему угодно. К новым встречам, новым опасностям, новым испытаниям. Что бы ни ждало впереди — я больше не тот растерянный мальчишка, который впервые очнулся в чужом теле.
Мы въехали в Вальдарию поздно вечером. Город встретил нас привычной серостью, покосившимися домами и давящей тишиной. Решили не испытывать судьбу и остановиться на ночлег сразу, а с рассветом двинуться дальше.
Я привязал лошадей, проверил замки на повозке и зашёл внутрь. Эмили уже устраивалась на ночь. Завтра — новый день. Новая дорога. И, возможно, новые ответы на старые вопросы.
Утром я проснулся от тепла. Эмили спала, прижавшись ко мне, её рука лежала на моей груди, дыхание было тихим и ровным. Я замер. Стыд и нежность смешались в груди, заставляя сердце биться быстрее. Было неловко и приятно одновременно. Кажется, я влюбился. Это странное, покалывающее чувство теперь поселилось где-то под рёбрами и не собиралось уходить.
— Элан... ты уже проснулся? — её голос прозвучал сонно и мягко.
— Да. Прости, что разбудил.
— Нет-нет, всё хорошо.
Она встала, потянулась, и в её движениях появилось что-то новое. Словно она перестала ходить вокруг да около и выбрала свой путь. Может, странно, но мне это даже нравилось.
Мы быстро собрались и тронулись в путь.
Я ехал с полной уверенностью: жизнь наконец налаживается. Этот мир перестал быть чужим, перестал быть тюрьмой. Кошмары отступили, язык стал родным, я обрёл статус, имя, и рядом — она. Тёплая, живая, настоящая. Я смотрел на дорогу и впервые за долгое время просто наслаждался моментом.
А потом — свист.
Тень справа. Едва уловимая, быстрая, как мысль.
Кони взвизгнули. Нет, закричали — пронзительно, истошно, по-животному. Их передние ноги отлетели в стороны, отрубленные под корень. Кровь хлестнула на дорогу, на повозку, на меня. Лошади рухнули, ещё живые, ещё бьющиеся в агонии, и повозка завалилась набок с жутким, выворачивающим душу скрежетом.
Меня придавило. Рёбра сжало, воздух выбило из лёгких.
— Эмили!!! — заорал я, не узнавая собственного голоса. — Ты цела?!
Ответом был грохот. Дверь повозки вылетела наружу, сорванная с петель ударом ноги. Эмили выпрыгнула, приземлилась в боевую стойку, мгновенно оценила обстановку и в два движения отшвырнула обломки, освобождая меня. Её руки — те самые, что могли разрубить человека пополам — подхватили меня бережно, но твёрдо.
— Что с лошадьми?! — выдохнула она, оглядываясь.
— Убили. Кто-то убил.
— Так-так-так.
Голос прозвучал откуда-то сверху, с ветвей придорожного дерева. Мягкий, тягучий, с лёгкой насмешкой.
— Гилдфорд Эмили и Ребеттери Элан. Какая честь встретить вас лично.
Она спрыгнула. Легко, беззвучно, словно не весила ничего. Невысокая, изящная, с фарфоровой кожей и волосами цвета воронова крыла. Глаза — красные, глубокие, горящие изнутри, как раскалённые угли. На поясе — клинок, и он был до жути знаком: тот же изгиб, тот же узор на гарде, что и у меча Эмили.
— Вампир?! — Эмили мгновенно встала передо мной, закрывая собой. — Что ты здесь забыла, тварь?!
— Почему так грубо? — она картинно надула губы. — Меня, вообще-то, Арими зовут. И я ожидала более тёплого приёма от дочери самого Рея.
Вампиры. Чёрт возьми. В этом мире и они есть.
— Арими, — процедила Эмили, и её клинок сам скользнул в ладонь. — Что тебе нужно от нас? Говори быстро. Или я заставлю тебя говорить.
— От вас? — вампирша усмехнулась, обнажая острые клыки. — Ничего. Только от Элана. Ты можешь быть свободна, полукровка. Убирайся, и останешься цела.
Я похолодел. Я? Зачем ей я?
— Прости, — голос Эмили стал тихим, почти шёпотом, — но этому не бывать.
Она исчезла. Только воздух взвизгнул, рассечённый клинком.
Лязг. Арими отбила выпад — её меч оказался в руке словно сам собой, движение было ленивым, почти небрежным. Контратака — молниеносная, снизу вверх. Эмили ушла в сторону, волосы взметнулись, едва не попав под лезвие.
Вампирша оттолкнулась от земли и прыгнула. Прямо на меня. Красные глаза вспыхнули, когтистая рука потянулась к горлу.
— Мне нужен только он. Прочь, полукровка.
Эмили возникла передо мной, словно из воздуха. Её клинок рассёк пространство там, где только что была Арими. Вампирша отдёрнулась, но поздно — лезвие чиркнуло по плечу, распоров ткань и плоть.
Арими приземлилась в нескольких шагах. Рана на плече дымилась, но прямо на глазах стягивалась, зарастала новой, бледной кожей. Пять секунд — и ничего. Только разрез на платье напоминал, что удар был.
— Чёрт, — выдохнула Эмили, не опуская клинка. — Клинок Шести... У тебя Клинок Шести.
— М-м-м, у тебя зоркий глаз, девочка, — Арими склонила голову к плечу, разглядывая её с новым интересом. — Но ведь у тебя тоже. Битва будет интересной. Жаль только, нечестной. Вас двое, а я одна. Поэтому...
Она свистнула. Мелодично, коротко.
Из тени придорожных деревьев вышел парень. Чуть старше меня, широкоплечий, накачанный, с грубыми чертами лица и старым шрамом через бровь. Но глаза — глаза его были напуганы. Он озирался, мялся, переступал с ноги на ногу, как человек, которого заставили делать то, чего он не хочет.
— Хартер, будь добр, — пропела Арими, не оборачиваясь. — Пока я разбираюсь с эльфийкой, схвати того мальца. И мы удалимся отсюда.
— Х-хорошо... — его голос дрогнул.
Он двинулся ко мне. Медленно. Тяжело. Как на эшафот.
Я не знал, что делать. Мысли метались, как испуганные птицы. Единственное, что пришло в голову — оружие. Я рванул к опрокинутой повозке. Внутри всё было перевёрнуто, вещи разбросаны, но меч — старый, простой клинок, который дал мне отец, — лежал у дальней стенки. Я выдернул его из-под обломков, сжал обеими руками и развернулся к противнику.
Эмили на мгновение обернулась. Увидела меня — с мечом, готового драться. Её губы дрогнули в странной, почти гордой усмешке. А потом она снова исчезла в вихре стали.
Их бой превратился в танец теней. Я едва успевал замечать их движения — настолько быстрыми они были. Эмили наступала, её клинок выписывал смертоносные узоры, каждый удар был точен, выверен, беспощаден. Арими только защищалась. Парировала, уклонялась, отступала — но не атаковала. Ни разу. Почему? Она явно уступала Эмили в скорости и напоре, но что-то в её глазах — спокойное, выжидающее — мне не нравилось.
— Смотри... на меня... Элан...
Хартер. Он подошёл уже почти вплотную. Кулаки сжаты, челюсть дрожит.
— Ну же, нападай! — выкрикнул он с отчаянием.
— Зачем тебе это? — я не опускал меч, но и не атаковал. — Ты же напуган. Я вижу. Это твоё первое задание, да? Кто вас послал? Чего вы хотите?
— Перво... начальный... — он запнулся, сглотнул. — Он велел схватить тебя. Живым. Я не могу ослушаться.
Первоначальный. Тот самый, о ком говорил Роиз на границе Фарии. Но зачем я ему? Что ему нужно от меня?
Хартеру надоело ждать. Он сорвался с места.
Я замахнулся, целясь в руку — не убить, остановить, вывести из строя. Клинок ударил. И отскочил, будто я рубанул по граниту. Рука Хартера даже не дрогнула. Только ткань рукава лопнула, обнажая серую, словно каменную, кожу.
Он ударил в ответ. Тяжёлый, прямой удар в живот. Меня сложило пополам, воздух вылетел с хрипом, перед глазами поплыли звёзды. Я отшатнулся, пытаясь набрать дистанцию, но он был быстрее. Ещё удар — в плечо, ещё — по рёбрам. Я пропускал их один за другим, не успевая ни увернуться, ни заблокировать. Меч вылетел из ослабевших пальцев.
Он бил молча. Методично. Вколачивал меня в землю, как кузнечный молот.
— Элан, берегись!!!
Голос Эмили прорвался сквозь боль и звон в ушах. Я поднял голову.
Хартер держал кувалду. Огромную, ржавую, откуда-то из-за спины. Он замахивался — медленно, неуклюже, но с такой силой, что воздух гудел.
Я рванулся в сторону. Кувалда обрушилась в сантиметре от головы, взорвав землю фонтаном грязи и щебня. Осколки посекли лицо.
Голос Эмили звенел яростью. Я увидел, как её темп взорвался. Арими попыталась парировать, но клинок Эмили прошёл сквозь её защиту, как вода сквозь пальцы. Удар — вампирша отлетела, впечаталась спиной в ствол дерева, и по коре пошли трещины.
Эмили даже не посмотрела на неё. Она развернулась, в одно движение сократила дистанцию до Хартера. Её клинок описал короткую дугу — и плашмя, не лезвием, обрушился на его голову. Парень рухнул, как подкошенный.
Тишина.
Я лежал на земле, глядя в небо. Грудь горела, во рту — вкус крови, в ушах — звон. Где-то рядом тяжело дышала Эмили.
— Кто... кто они такие, чёрт возьми?.. — прохрипел я, пытаясь приподняться.
Эмили не ответила. Она стояла надо мной, всё ещё сжимая клинок, и смотрела туда, где упала Арими. Но вампирши уже не было. Только сломанные ветки и примятая трава.
Хартер попытался подняться. За спиной Эмили, молча, с перекошенным от злобы лицом, он замахнулся для удара в спину. Подло. Трусливо.
Эмили не обернулась. Просто двинула ногой назад — резко, коротко, без замаха. Пятка впечаталась ему в грудь с хрустом рёбер. Он отлетел, рухнул на землю и затих.