Подготовка к отъезду

Утро выдалось ослепительным. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокое окно, бесцеремонно вырвали меня из сна. Я поднялся и обнаружил, что кровать Эмили уже аккуратно заправлена, а её самой след простыл. Быстро приведя в порядок свой матрас, я выглянул на улицу: погода стояла ясная, словно сама природа давала нам благословение на дорогу. Хороший знак.

Я вышел из комнаты и направился в зал. Судя по доносившимся голосам, обсуждение плана было в самом разгаре. Когда я распахнул тяжелые двери, все взгляды обратились на меня. За столом сидели Рей, Эмили, отец и Лия. Фенны нигде не было видно — вероятно, её держали под стражей до самого выезда.

— Доброе утро всем... — тихо произнес я, присаживаясь рядом с отцом.

Все ответили короткими кивками. Рей, сосредоточенно изучавший какие-то свитки и бумаги, не стал терять времени.

— Так, раз все в сборе, пора обсудить детали, — начал он, разворачивая на столе карту. — Я подготовил маршрут. Покинув Альтарию, вы пройдете через несколько деревень до Виены — это крупный город у самой границы. Там вас встретят мои люди, они проверят состояние печати на зверолюдке и обновят её. Оттуда ваш путь лежит к Вальдарии.

— Отец, ты уверен, что нам стоит туда соваться? — Эмили заметно напряглась.

— Вам не нужно заходить вглубь города, — отрезал Рей. — Пройдете по самой окраине, вдоль границы. Это сэкономит вам несколько дней пути. Если решите обходить — потеряете время, которого у нас нет. Сразу за Вальдарией вы выйдете к рубежам Фарии.

Эмили коротко кивнула, хотя в её глазах всё еще читалось сомнение.

— Обязательно посетите Сад Эрдоны, — продолжал Рей. — Там вы получите официальное разрешение на выезд из страны. Эмили, когда будете подходить к эльфийским лесам, введи Элана в курс дела. Объясни ему, как вести себя на их территории.

— Думаю, он справится, не переживай, — ответила она, бросив на меня быстрый взгляд.

Рей смерил меня недоверчивым прищуром, словно взвешивал мою пригодность для такой миссии, но продолжил: — Далее по набережной доберетесь до Аэтерниса. Там идите прямиком в управление Офицеров. Они оформят документы на Фенрида и закроют дело. Обратно — тем же маршрутом. Пожалуйста, не отбивайтесь от него.

— Так, раз с планом покончено, — Терен прервал Рея, сложив руки на груди, — я подготовил для вас карету. Элан, управлять ею будешь ты. Я рассчитываю на твою рассудительность. Эмили нельзя лишний раз мелькать на козлах, чтобы не привлекать ненужного внимания, а Фенна будет находиться внутри под печатью. Остаешься только ты.

Услышав, что вожжи вручают именно мне, я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Одно дело — ехать пассажиром, и совсем другое — управлять экипажем в мире, где нет ни тормозов, ни навигатора.

— Но, отец... ты уверен, что я справлюсь? — вырвалось у меня.

— Элан, я в тебе не сомневаюсь, — твердо ответил он. — Перед выездом я покажу основные моменты. Ты учился этому раньше, тело само должно всё вспомнить.

Я подавил вздох. «Машинально вспомнить» — это прекрасно, если ты не парень из другого мира, который до этого водил максимум велосипед.

— А что сейчас с Фенной? — спросил я, стараясь перевести тему. — И что это за печать, о которой вы говорили?

— На ней стоит печать высшего Вальди, — пояснил Рей, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — Она блокирует её звериную форму и лишает восьмидесяти процентов сил. Кроме того, печать подавляет волю: она не может оспорить ни один ваш приказ. Если она попытается пойти против вашей воли, печать причинит ей физическую боль. Пару раз рискнет — и может просто не выжить. Кандалы на ней останутся на всё время пути. Это метка для окружающих, что она — подконтрольный груз, и гарантия того, что она не сбежит.

От его слов стало не по себе. Они буквально превратили живое существо в послушный инструмент, лишив её права даже на собственное мнение. Мне стало искренне жаль её, несмотря на всё то, что произошло в лесу. Но «высшая печать» зацепила мое внимание — если она настолько эффективна, значит, механика магических ограничений в этом мире куда сложнее, чем я думал. Нужно будет расспросить об этом Эмили, когда мы останемся наедине.

— Подождите...

Голос Лии прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём было столько напряжения, что все разом замолчали.

Я поднял взгляд. Сестра сидела, вцепившись пальцами в край скатерти так сильно, что костяшки побелели. Она смотрела не на меня, не на Эмили — только на отца.

— Папа, — её голос дрогнул, но она заставила себя продолжать, — ты действительно хочешь отпустить Элана… не пойми куда?

Терен открыл было рот, но Лия не дала ему и слова вставить. Слёзы уже катились по её щекам, оставляя мокрые дорожки, но она говорила, говорила, будто боялась, что если остановится — ей уже никто не даст договорить.

— Мы только воссоединились с ним! Я наконец наладила с ним отношения. Мы вместе проводили время, читали, разговаривали… Он стал другим, папа. Хорошим. Ты сам этого давно хотел, ты же помнишь, каким он был раньше? — её голос сорвался на надрывный, почти детский крик. — Ты помнишь, как ему было плохо? А теперь ты спокойно отпускаешь его? На месяцы? Я не хочу ждать! Я не хочу сидеть здесь и гадать, живой он или нет, только ради того, чтобы он отвёз кого-то, кого мы даже не знаем!

Она всхлипнула и уткнулась лицом в ладони.

В зале повисла тишина. Тяжёлая, вязкая, как тот самый утренний свет, который ещё минуту назад казался мне добрым знаком.

— Лия… — голос Терена дрогнул. Я редко слышал в нём такую усталость. — Дочь, я прекрасно тебя понимаю. Поверь.

Он хотел положить руку ей на плечо, но Лия дёрнулась, не поднимая головы.

— Но оставить фенрида в столице — значит навлечь проблемы, — продолжил Терен, и каждое слово давалось ему с трудом. — Если её не увезут, её просто… убьют. А отправить с кем-то чужим нельзя. Ты же знаешь, как здесь относятся к таким, как она. Её прикончат в первой же деревне, даже не спросив имени.

— Так и что?! — Лия вскинула голову, и в её мокрых, покрасневших глазах вспыхнула злость. — Нам не плевать на неё? Кто она вообще такая?! Она приехала сюда сама, никто её не звал! Она знала, на что идёт! Чем она думала, когда совалась в чужую страну? Она явно не та, за кого себя выдаёт!

Она перевела дух и вдруг повернулась ко мне. Её взгляд обжёг.

— А ты, Элан? Она тебе сдалась?! Зачем ты в это ввязался? Ты чуть не умер! У тебя кровь шла из всех щелей, ты лежал без сознания, а я… — она снова всхлипнула, — а я думала, что теряю тебя. Опять. А теперь ты просто уезжаешь? С ней? С этой…

— Лия.

Я сказал это тихо, но она замолчала. Смотрела на меня огромными, полными слёз глазами, и в них читалось всё: и страх, и обида, и непонимание, и какая-то детская, безнадёжная надежда, что я сейчас встану и скажу: «Ладно, я остаюсь».

Я не мог этого сказать.

— Ты права, — я медленно поднялся из-за стола и подошёл к ней. Опустился на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Ты абсолютно права. Всё, что ты сказала — правда.

Она замерла, не ожидая такого начала.

— Я не знаю, зачем она приехала. Не знаю, кто она на самом деле. И да, я мог бы просто отвернуться и сказать: «Это не моё дело». — я взял её холодные, дрожащие ладони в свои. — Но я не могу, Лия. Не могу. Понимаешь? Если я сейчас сделаю вид, что меня это не касается, если она умрёт, а я буду знать, что мог хоть что-то сделать, но не сделал… я не смогу с этим жить.

Она молчала. Слёзы всё ещё текли, но она слушала.

— Я не герой, — продолжил я, и впервые за всё время эти слова не были ложью. — Я просто… не могу бросить того, кто оказался в беде. Даже если этот кто-то — чужая девушка из другого материка, которую я почти не знаю. Это не про неё. Это про меня. Про то, каким человеком я хочу быть.

Я замолчал, чувствуя, как пересохло в горле.

Лия смотрела на меня долго. Очень долго. А потом вдруг выдернула руки, обхватила меня за шею и уткнулась лицом в плечо.

— Дурак, — прошептала она. — Ты просто ужасный дурак, Элан.

— Знаю, — я обнял её в ответ, чувствуя, как мелко дрожит её тело. — Прости.

За моей спиной кто-то тихо кашлянул. Я обернулся. Рей стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с выражением, которое я не мог прочитать. Эмили отвела взгляд, но я заметил, как она украдкой вытерла глаза.

А Терен… Терен просто смотрел на меня. В его глазах больше не было злости. Только какая-то тихая, тяжёлая гордость.

— Лия, — в горле стоял ком, который я никак не мог проглотить. — Я обещаю тебе, что вернусь. Пожалуйста, не переживай. Это займёт всего чуть больше месяца, а потом… потом мы вместе проведём много времени. Ты же моя любимая сестрёнка.

Слова вырывались откуда-то из глубины, хотя разум подсказывал: я знаю эту девочку всего ничего. Чуть больше недели. А может, и того меньше, если считать только те дни, когда я действительно был в сознании.

Но внутри — там, где память Элана сплеталась с моими собственными чувствами, — она уже стала родной.

Лия шмыгнула носом, вытерла глаза тыльной стороной ладони и слабо, через силу улыбнулась.

— Дурак, — повторила она, но теперь в её голосе не было злости. Только усталая, тёплая нежность. — Если не вернёшься, я сама тебя найду и убью. Понял?

— Понял, — я усмехнулся, чувствуя, как напряжение в груди немного отпускает.

— Ладно, — я выпрямился, разминая затекшие колени. — Нам пора готовиться. Отец, пойдём, покажешь мне, как управлять этой повозкой. Нужно хотя бы знать, куда дёргать, чтобы не врезаться в первое же дерево.

Терен кивнул, бросил короткий взгляд на Лию, потом на Рея, и молча направился к выходу. Я пошёл следом.

Карета стояла во внутреннем дворе особняка — массивная, тёмная, с гербом Гилдфордов на дверце. Терен обошёл её, похлопал ладонью по деревянному борту, будто проверяя, на месте ли все детали.

— Это не просто повозка, Элан, — сказал он, не оборачиваясь. — Это имя. Люди увидят герб и будут думать, что внутри едет офицер или кто-то из семьи Гилдфордов. Поэтому держись уверенно. Не суетись. Если запаникуешь — лошади это почувствуют.

— Лошади? — я удивлённо поднял бровь. — Я думал, нас повезёт… ну, белый медведь.

— Медведь для гор и снега, — Терен кивнул в сторону конюшни. — А здесь — равнина. Медведь на жаре долго не протянет. Так что до границы поедете на лошадях. Две в упряжке. Все выезжены, спокойные, даже ребёнок справится.

Он подошёл к лошадям — две крупные гнедые кобылы перебирали копытами, тихо фыркая. Терен взял меня за руку и буквально заставил коснуться морды ближайшей.

— Сначала познакомься, — сказал он. — Она должна запомнить твой запах. Не дёргайся, не кричи. Просто стой.

Я замер. Лошадь ткнулась тёплыми губами в мою ладонь, выдохнула, и на секунду мне показалось, что она меня… одобряет.

— Теперь сбруя, — Терен перешёл к делу. — Ремни здесь, пряжки здесь. Затягивай туго, но не переусердствуй — если передавишь, лошадь будет в боли и взбесится. Вот эти оглобли крепятся к карете. Вожжи держи свободно, но не болтающимися. Чувствуй, когда нужно натянуть, а когда — ослабить.

Он показал несколько базовых жестов: поворот налево, направо, торможение.

— Вниз не смотри, — добавил он, когда я попытался разобраться в хитросплетении ремней. — Смотри вперёд. Лошади сами знают дорогу, если ты не мешаешь. Твоя задача — не дать им врезаться в дерево или в другую карету. Останавливай плавно, без рывков. Понял?

— Понял, — кивнул я, чувствуя, как от напряжения вспотела спина.

— Хорошо. Садись на козлы, попробуй просто посидеть.

Я забрался на деревянное сиденье — жёсткое, нагретое утренним солнцем. Взял вожжи в руки. Кожа была грубой, но не скользкой. Лошади стояли смирно.

— Почувствуй, — сказал Терен, положив руку мне на плечо. — Это продолжение твоих рук. Не дёргай, не дёргайся. Просто… будь.

Мы просидели так минут пять. Я закрыл глаза, слушая дыхание лошадей, стук копыт, скрип кожи на упряжи. И постепенно страх начал отступать. Не исчез, конечно — но перестал быть острым.

— В принципе, я понял, — сказал я, открывая глаза.

Терен усмехнулся, впервые за сегодня по-настоящему.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда они понесут. Слезай, пообедаем со всеми.

Я спрыгнул с козел, чувствуя, как дрожат колени, но на душе было удивительно спокойно.

— Отец, — окликнул я его, когда мы уже подходили к дому.

— М?

— Спасибо.

Он не ответил. Только чуть заметно кивнул и толкнул дверь.