Признание настоящего

Первое что я решил проверить была мастерская Терена, до этого я видел её лишь мельком, но теперь, с санкции «матери» на полноценную ревизию, я вошел сюда как исследователь в не нанесенную на карту зону.
Мастерская оказалась неожиданно просторной — пожалуй, самой большой комнатой в доме. Порядок здесь граничил с фанатизмом: каждый инструмент знал свое место, каждая зона была строго функциональна. Мой взгляд зацепился за горн и наковальню в углу. Значит, Терен не просто плотник, латающий упряжь. Он кузнец. А кузнец в такой глуши — это не просто ремесленник, это становой хребет общины, человек со статусом. Весь этот дом, от мощных балок до резных наличников, явно был делом его рук.

Я прошелся вдоль верстаков. Инструменты выглядели обыденно, почти как в моем мире, пока мой взгляд не зацепился за странную деталь. Высоко на стене, чуть выше уровня моих глаз, висел кожаный чехол-кармашек. Из-под его клапана пробивалось едва заметное, мягкое свечение.

Поднявшись на цыпочки, я осторожно отогнул край кожи. Внутри покоилось нечто, напоминающее ограненный алмаз, но с более сложной внутренней структурой. От него исходило странное, почти физически ощутимое тепло. «Кристалл? Руда для инкрустации?» — пронеслось в голове. Но тепло... оно не было остаточным, оно было активным. Я не стал рисковать и трогать его, вернув клапан на место, но исследовательский зуд уже было не унять.

И чутье меня не подвело. Внизу, под грудой обрезков кожи и старой ветошью, я заметил угол книги.

Выудив её на свет, я замер. На обложке красовалось слово, которое заставило мои шестеренки в голове со скрипом провернуться: «Вальди».

В прологе истории Альтарии упоминалось государство Вальдария, но автор коснулся его лишь вскользь. Назвать предмет в честь страны происхождения — прием старый как мир, хоть и лишенный воображения. Но содержание... На первых страницах давалось четкое определение: Вальди — кристаллы содействия. Катализаторы? Внешние аккумуляторы энергии? Мой рациональный ум тут же подставил слово «магия», хотя я всё еще пытался найти ему физическое обоснование.

Я перелистнул страницу, ожидая подробностей, и едва не выронил книгу от шока.

Текст изменился. Плавные линии альтарийского письма сменились острыми, угловатыми графемами совершенно другой языковой группы. — Какого черта?.. — прошептал я.

Здесь существовал второй язык? И не просто диалект, а полноценная, иная система знаков. Книга утверждала, что Вальди были найдены, а не созданы. Это значило, что магия здесь — не продукт технологии или эволюции, а ресурс. Ископаемое чудо.

Я аккуратно вернул книгу на место, спрятав её под ветошь. Тот «алмаз» в кармашке определенно был Вальди. Но почему он здесь? И что именно он «катализирует» в руках простого кузнеца?

Вопросов стало больше, чем ответов. Мне нужен был информант, и Лия с её острым умом подходила на эту роль идеально. Я направился к её комнате. Пришло время проверить, насколько глубоко ребенок посвящен в тайны, которые взрослые прячут под грудой старого тряпья.

Я замер перед дверью, и рука, занесенная для стука, предательски дрогнула. В моей прошлой жизни я был единственным ребенком — никаких братьев, никаких сестер, только тишина пустой квартиры и бесконечные учебники по лингвистике. Откуда же тогда эта легкость в общении с Лией? Как я мог так естественно подшучивать над ней или принимать её заботу?

Это пугало. Похоже, нейронные связи этого тела, его «мышечная память» чувств, оказались сильнее моего сознания. Я ощущал фантомное тепло, которое Юто никогда не знал, но которое Элан впитал с молоком матери. Эта когнитивный диссонанс — конфликт между моей личностью и привычками этого мозга — на мгновение парализовала меня. Я просто стоял и смотрел на древесину двери, не смея нарушить личное пространство существа, которое для меня было одновременно и близким, и абсолютно чужим.

— Элан?

Голос Лии заставил меня вздрогнуть и резко обернуться. Она стояла в коридоре, забавно склонив голову набок, и в её глазах читалось искреннее недоумение.

— Ты что-то хотел? Или решил посторожить мою дверь?

— А... я... — я замялся, чувствуя, как мой пафос рассыпается в прах. — Просто проходил мимо. И, честно говоря, хотел спросить у тебя кое-что.

Лия прищурилась, и на её губах заиграла всезнающая улыбка, от которой мне стало не по себе. — Нашел папин Вальди в мастерской?

Я застыл. Воздуха в легких внезапно стало не хватать. — Откуда ты... — я осекся. Эта девчонка читала меня, как открытый манускрипт с крупным шрифтом. Мои навыки скрытности явно проигрывали её детской проницательности. — Да. Я хотел спросить именно про него. И про ту странную книгу под ветошью.

Лия негромко рассмеялась, и этот смех был лишен издевки — только чистое, доброе веселье. — Ха-ха, ну заходи тогда ко мне. Не будем обсуждать «секреты» прямо в коридоре, а то мама услышит и решит, что ты снова бредишь.
Она толкнула дверь, приглашая меня в свое святилище. Я переступил порог её комнаты, понимая, что сейчас начнется мой самый важный урок в Альтарии. Если она знает о кристалле и книге, значит, она — мой ключ к тому самому «второму языку» и истинной природе этого мира.

Комната Лии была миниатюрной, почти аскетичной, но пронизанной тем же духом педантичного порядка, что и мастерская Терена. Всюду чувствовалась рука отца. Однако мое внимание мгновенно перехватило зеркало — простая вещь, которой в моей комнате почему-то не нашлось.

За всё время пребывания в этом мире я ни разу не видел собственного отражения. Страх и любопытство смешались в тугой узел, когда я подошел к нему. Из глубины стекла на меня взглянул незнакомец: светловолосый парень с глазами цвета глубокого индиго. Волосы были непривычно длинными, почти закрывающими шею — деталь, которую я, запертый в коконе болезни, просто не замечал.

— Всё в порядке? — голос Лии прозвучал за спиной, снова с этой её специфической «взрослой» интонацией.

— Да... — я с трудом отвел взгляд от двойника. — Просто давно себя не видел. Исхудал, лицо осунулось.

Ложь сорвалась с губ легко, но Лия лишь понимающе кивнула. Она уселась на край кровати, сложив руки на коленях. В этот момент ей нельзя было дать десять лет. Взгляд, осадка, манера держать паузу — передо мной сидел человек с сознанием как минимум двадцатилетнего интеллектуала.

— Ну ладно. Так что именно тебя интересует, Элан? Перейдем к сути.

Я подавил желание спросить, откуда у маленькой девочки такая ментальная зрелость, и сосредоточился на главном: — Можешь рассказать подробнее про Вальди? Что это за кристаллы и на что они способны на самом деле?

Лия на мгновение задумалась, будто структурируя лекцию. — Я знаю не всё, но отец говорил, что это природные накопители разных способностей. Название пошло от Вальдарии, где их впервые обнаружили чуть больше ста лет назад.

«Сто лет назад?» — я едва не присвистнул. Для истории это мгновение. Свежее открытие, которое еще не успело обрасти мифами, но уже изменило мир. Я сразу задался вопросом: а какое здесь летоисчисление? От какого события они ведут счет?

— Сейчас открыто три вида, — продолжала сестра. — Но рассказать я могу только о двух.

— Почему? — перебил я, подавшись вперед.

— Потому что о третьем почти ничего не известно, — Лия понизила голос, и в нем промелькнула тень серьезности. — Им пользуются Эльфы. А всё, к чему прикасаются Эльфы, скрыто от глаз людей.

Интересный расклад. Значит, в этой социальной иерархии люди — лишь младшие братья, лишенные доступа к «хай-теку» этой реальности. — Первые — это Кристаллы Силы, — Лия начала загибать пальцы. — Они влияют на физическую оболочку. Выносливость, регенерация мышц, грубая сила. С ними человек может работать сутками и не чувствовать усталости.

Мой разум тут же достроил картину: вот почему Терен так «скупо» и тяжело двигался. Возможно, он экономит ресурс или, наоборот, восстанавливается после использования такого катализатора.

— Вторые — Кристаллы Здоровья. Они усиливают действие лекарств. Редкая вещь, Элан. Если правильно совместить их с траволечением, можно поднять на ноги даже безнадежного больного.

— Вроде меня? — догадался я.

Лия промолчала, но её взгляд сказал больше любых слов. Значит, моё «чудо» стоило отцу немалых денег или связей. Но меня всё ещё мучил вопрос о той книге и втором языке.

— Лия, — я решил рискнуть, — а в той книге, в мастерской... там был другой язык. Резкий, угловатый. Ты умеешь на нем читать?

— К сожалению, об этом языке я ничего не знаю, — Лия развела руками, и в её жесте промелькнула тень искреннего сожаления. — Папа пересказывал мне содержание той книги, и у меня никогда не возникало повода сомневаться в его словах. Жаль, что твоя память всё ещё напоминает разбитое зеркало... хотя, если честно, ты никогда раньше подобным не интересовался.

«Никогда не интересовался?» — эти слова ударили по мне сильнее, чем любая лихорадка. Внутри всё похолодело. Мой азарт, привычка анализировать все и искать логику — всё это было слишком чужеродным для прежнего Элана. Я совершил классическую ошибку исследователя: забыл, что мой «объект» — обычный деревенский парень, а не выпускник университета. Моё поведение могло вызвать у неё массу опасных вопросов.

Нужно было срочно исправлять ситуацию. — Честно говоря, я и сам себя не узнаю, — я выдавил из себя слабую, чуть виноватую улыбку. — Прошлое возвращается какими-то рваными фрагментами, но благодаря тебе, Лия, я чувствую, что начинаю заново обретать почву под ногами. Знаешь, я просто очень рад, что у меня есть такая сестра, как ты.

Лия замерла. Её щеки мгновенно залил румянец, она на мгновение замялась, а затем порывисто обняла меня, уткнувшись носом в плечо. — Честно? После болезни ты мне нравишься гораздо больше, — прошептала она. — Раньше мы почти не ладили... постоянно ссорились по пустякам. А сейчас... сейчас у нас всё хорошо.

Я был глубоко тронут. Кем же был прежний Элан? Бесцельным подростком? Грубым братом? Моё нынешнее «я» явно выбивалось из общего контекста этой семьи. Оставалось надеяться, что моё преображение спишут на близость к смерти, а не на подмену личности. Пока что это играло мне на руку.

— Прости, сестренка, что сегодня так завалил тебя расспросами, — я аккуратно отстранился, чувствуя, что эмоциональный лимит на сегодня исчерпан. — И еще раз спасибо. Я, пожалуй, пойду к себе, нужно переварить всё это... вспомнить. — Всё хорошо, Элан. Я только рада помочь, — она улыбнулась мне вслед, и в этой улыбке не было ни капли подозрения.

Выйдя из её комнаты и плотно прикрыв дверь, я прислонился к стене и шумно выдохнул. Сердце колотилось. На сегодня «экспедиций» в чужие души было достаточно. Я направился в свою комнату, чтобы в тишине систематизировать полученные данные. Впереди ждали еще две закрытые двери и, возможно, ответы на вопросы о деде и эльфийском табу, но прежде мне нужно было понять: как далеко я готов зайти в этой игре в «чудо-брата», чтобы найти дорогу домой?
Зайдя в комнату я сел на свою кровать, подперев голову руками. Моё «воскрешение» действительно сыграло мне на руку: амнезия списывает все странности поведения, а внезапно проснувшаяся доброта к сестре воспринимается как переоценка ценностей после близости к смерти. Но долго ли я смогу удерживать этот баланс?

Лежа на кровати, я пытался структурировать хаос в голове. Пока что факты складывались в довольно классическую, но от этого не менее опасную картину: здесь есть раса, которая стоит на иерархической лестнице выше людей. В моем мире эльфов всегда изображали как высокомерных долгожителей, и, похоже, Альтария не исключение. С Вальди тоже всё более-менее ясно — это местное «топливо» для прогресса. Но каков механизм активации? Достаточно ли простого тактильного контакта, или нужна некая предрасположенность? Мне точно стоит держаться от них подальше: неизвестно, как эта энергетическая аномалия среагирует на инородное сознание из другого мира. Я здесь — системная ошибка, и лишние конфликты с местной «физикой» мне ни к чему.

Хватит рефлексии, пора переходить к полевым исследованиям. Я решительно встал и направился к соседней двери. За всё время моего «воскрешения» я видел, как туда заходила только Мира — именно оттуда она принесла те первые две книги.

Набравшись смелости, я толкнул дверь и... едва не закашлялся. Комната встретила меня слоями вековой пыли, сломанным столом и разбросанными досками. Настоящий монумент запустению. Удивительно, как педантичный Терен терпит такой хаос под боком? Сюда явно стараются не заглядывать. Очевидно, это была обитель деда. Кем он был? Умер ли он или просто исчез, оставив после себя этот пыльный склеп?

Я прошел вглубь, обходя обломки, и замер у книжной полки. Мира упоминала, что Элан любил читать книги деда. Все подряд? Или только те две, что лежали у меня? Столько времени потеряно впустую, а ответы могли быть за стеной.

Всего здесь оказалось четыре тома, не считая тех, что я уже изучил. Протерев рукавом еле живой стул, я принялся за осмотр. Первая книга — «Основы судостроения». Даже справочник по травам на её фоне казался захватывающим триллером. Я даже не стал её открывать. Мой дед был моряком? Или, учитывая суровость края, каким-нибудь снежным пиратом?

Вторая и третья книги выглядели куда многообещающе: «Всеобщая история мира» и сборник писем. Это я отложил на десерт. А вот четвертая... Черный массивный переплет внушал невольный трепет. Я ожидал увидеть там древние заклинания или запретные знания, но внутри оказались обычные технические записи. Заметки о плотности древесины, свойствах металлов и прочая рутина, которой сейчас занимается Терен. Скорее всего, это был профессиональный дневник отца, а не наследие деда. Полистав его до конца и не найдя ничего, кроме чертежей мебели, я разочарованно вздохнул.

Вернув технические талмуды на полку, я прижал к груди Историю и Письма. Мои руки были черными от пыли. Спустившись вниз, чтобы умыться, я наткнулся на Миру — она была занята каким-то плетением.

— О, Элан! Как твоя экспедиция по дому? — улыбнулась она, не отрываясь от работы.

— Занятное дело, — ответил я, стараясь звучать непринужденно. — Еще раз убедился, какой Терен трудолюбивый, и какая у меня замечательная сестренка.

— Хе-хе, это правда. Какие планы на остаток дня?

— Я только что заглянул в кладовку, нашел там пару интересных книг. Думаю заняться чтением.

— Я рада, что твой интерес к книгам так и не угас, — мягко заметила она.

«Интерес не угас?» Значит, прежний Элан всё-таки был книгочеем? Но Лия ведь сказала, что я «никогда таким не интересовался». Лингвист внутри меня мгновенно зафиксировал это противоречие. Кто из них врет? Или Элан читал что-то такое, о чем сестре знать не полагалось?

— Уж это точно, — бросил я, вытирая вымытые руки, и поспешил обратно в свою крепость.
Ну-с, думаю начать с истории, что бы дополнить те пробелы из прошлой книги.

Январские сумерки в Альтарии не наступали — они просто поглощали мир, превращая окно в зеркало, где моё лицо казалось призраком на фоне беснующейся метели. В комнате было тихо, если не считать шипения догорающей свечи и хруста пожелтевших страниц «Всеобщей истории мира».

Я не просто читал. Как лингвист, я искал то, что скрыто между строк — семантические пустоты, которые говорили громче любого текста.

В университете Накамуры нас учили: если в тексте слишком часто встречаются слова «мир» и «гармония», значит, за ними прячется кровь. Здесь это называлось «Договором Тысячи Лет».

Геополитический тупик: Я разложил перед собой записи, сделанные на японском — моём секретном шифре в этом мире. Картина вырисовывалась пугающая. Альтария была «Горным Исполнителем», могучим, но задыхающимся. Всего один порт на огромный материк. Это не экономика, это медленное удушение.

«Мы — гигант в каменном мешке», — записал я. На другом конце — Фария, эльфийский «сад Эрдоны». Они не просто владели океаном, они владели контекстом этого мира.

Тишину разорвал звук, который я научился узнавать — гулкий удар тяжелой двери внизу. Вернулся Терен.

Я подошел к окну. Метель всё ещё бесчинствовала, превращая деревню в белое ничто. Где-то там, под этим слоем льда, тянулись подземно-снежные туннели — единственные вены этой замерзшей страны. Я представил, как Терен ведет по ним груженую мебель, полагаясь на мерцание кристалла и свои натруженные руки.

Я закрыл книгу. Мой оптимизм, который я так старательно подпитывал, сейчас казался хрупким. Если Альтария прорубит выход к океану в обход эльфийских портов, «Договор Тысячи Лет» станет мусором. Мир стоял на пороге передела, а я застрял в теле парня, который официально считался «жертвой лихорадки».

«Сначала выживи, потом переводи реальность», — повторил я свою мантру.

Спустившись вниз, я увидел отца. Он снимал тяжелый плащ, и от него пахло морозом и тем самым специфическим озоновым запахом Кристаллов Вальди. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не просто усталость, а тихую гордость человека, который каждый день обманывает систему, созданную не для него.

— Элан, — его голос был низким, как гул горы. — Ты всё еще с книгами? — Пытаюсь понять, как устроены дороги, отец, — ответил я, и это была чистая правда.

Я не просто искал путь домой. Я искал синтаксическую ошибку в этом мироустройстве, которая позволила бы мне и этой семье перестать быть просто «батарейками» в чужой игре.

— Тере... Отец, — я запнулся, пробуя это слово на вкус. — Я хочу посетить столицу. Понимаю, погода сейчас — сплошной хаос, но мне тошно сидеть взаперти. Я хочу развеяться, найти новые книги... и помочь тебе. Мне тяжело смотреть, как ты один тянешь на себе всё хозяйство, пока я восстанавливаюсь.

Я едва не прикусил язык, как только договорил. Терен замер с ложкой в руке. Его взгляд, обычно суровый и статный, наполнился встревоженной растерянностью. Между нами всегда стояла стена — я чувствовал это тело как чужое, а он видел во мне сына, с которым у него, похоже, давно не клеился диалог. Он нахмурился, потирая густую бороду, и тяжесть его присутствия заполнила кухню.

— Ребеттери Элан! — его голос прозвучал как удар молота по наковальне, но без злобы. — Я, Терен, не вправе тебе отказать. Завтра на рассвете отправимся в столицу.

Меня обдало жаром. Ошеломлен? Это слабо сказано. Но больше всего меня поразило другое. Фамилия. Ребеттери. Мой мозг мгновенно выстроил логическую цепочку: автором тех книг по истории, что я листал днем, был некто Райо Ребеттери. Мой дед. Значит, я — потомок человека, который документировал судьбу этого материка. Это меняло всё.

— Есть! — выпалил я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Завтра утром я буду готов к любой задаче.

— Терен, ты только с дороги! — всплеснула руками Мира. — Какая поездка? О чем ты думаешь?

— Женушка, — Терен мягко, но твердо перебил её, и в его глазах блеснуло что-то человеческое, почти уязвимое. — Мой сын в коем-то веке проявил интерес к делу и обратился ко мне сам. Я не хочу терять шанс наладить с ним отношения.

«Наладить отношения?» Значит, старый Элан действительно был тем еще подарком. Из теней в коридоре показалась Лия. Она наблюдала за этим «спектаклем» с нескрываемым опасением, но я лишь улыбнулся ей и жестом позвал за стол.

Впервые в этой новой жизни ужин превратился в настоящий семейный совет. Я расспрашивал отца о его сегодняшних приключениях, и он, не снимая улыбки, рассказывал о поездке так, будто в одиночку спас мир. Это чувство сопричастности было невообразимым. В прошлой жизни мы тоже часто устраивали такие посиделки, и к нам всегда приходила Ая...

Удар под дых. Сердце сжалось в тисках фантомной боли, и я невольно схватился за грудь.

— Элан, всё хорошо? — Мира тут же оказалась рядом.

— Да-а... — выдавил я через силу. — Просто жадность. Много проглотил за раз, нужно меньше болтать за столом.

— Ну ты даешь, братик, будь аккуратнее, — хихикнула Лия.

Я заставил себя засмеяться в ответ. Каждое воспоминание о «там» теперь ощущалось как измена «здесь». Я люблю тех, кто остался в моем мире, но сейчас я был здесь, среди этих людей, и этот момент был слишком ценным, чтобы отравлять его тоской.

— Так вот, продолжу! — гремел Терен, прихлебывая отвар. — Едем мы, значит, по снежному туннелю, и вдруг — олень! Совсем небольшой, как он туда просочился? Перегородил путь, стоит, смотрит... Ну, мы и начали решать эту дилемму...

Слушая его рассказы и попивая терпкий травяной чай, я понимал: завтра меня ждет не просто поездка. Это будет мой первый настоящий выход в открытый мир Эрдоны. Столица, книги деда, новые слова и скрытые механизмы этого мира... Завтра всё станет реальностью.

После бурного и неожиданно теплого ужина я вернулся в свою крепость. Взгляд упал на книги деда, всё еще лежащие на кровати. Бережно, почти с благоговением, я расставил их по местам, чувствуя, как фамилия Ребеттери на корешках теперь приятно холодит кожу.

— Сегодня мне стоит выспаться. Историю письменности разберем позже, — произнес я вслух, и в моем голосе прозвучала несвойственная этому телу гордость.

Я лег, и темнота комнаты тут же наполнилась образами прошедшего дня. Мой мозг пытался выстроить линию: Элан был паршивым сыном и плохим братом, это факт. С матерью он еще как-то ладил, но с Тереном и Лией между ними зияла смысловая пропасть.

Но внезапная мысль обожгла меня изнутри: а что будет, когда я найду способ вернуться? Когда Юто уйдет, а в это тело вернется прежний Элан — или оно снова станет пустой оболочкой? Каково им будет потерять «исправившегося» сына во второй раз?

Эта этическая дилемма повисла в воздухе тяжелым вопросом, на который у меня не было ответа. Но усталость взяла свое. Сознание, перегруженное картами Альтарии, кристаллами Вальди и блеском эльфийских портов, начало медленно гаснуть. Я провалился в сон без сновидений, зная лишь одно: на рассвете начнется моя настоящая экспедиция в этот мир.