Свободный путь

Мы прошли на кухню — ту самую, которую я раньше не видел. В отличие от парадной столовой, здесь было по-настоящему уютно: длинный деревянный стол, потёртые временем стулья, в углу потрескивал камин, а с подвесных балок свисали пучки сушёных трав. Пахло разными специями, розмарином и чем-то сладким — может, ягодным пирогом.

— Прошу, присаживайтесь, — горничная жестом указала на лавки. — Скоро все подойдут.

Мы с Тереном заняли места у окна. Я машинально разглядывал кухню: медные кастрюли на полках, глиняные кружки, выстроенные ровными рядами, тяжёлые разделочные доски, исчерченные следами бесчисленных обедов. Всё здесь дышало простотой и достатком. Дом Гилдфордов не был кричаще-богатым — он был основательным.

Дверь скрипнула, и я поднял взгляд.

Эмили вошла, и на секунду у меня перехватило дыхание.

На ней был не вчерашний домашний наряд и не парадная форма, которую я видел в первый день. Сегодня она выглядела иначе — по-боевому. Короткий кожаный доспех поверх тёмно-синей рубашки, наручи с металлическими вставками, узкий пояс с подвешенной флягой и небольшим кошелем. Волосы она собрала в высокий хвост, открывая шею и острые линии скул. На поясе покачивался тот самый клинок — теперь я видел его в ножнах, с удобной, обмотанной кожей рукоятью.

Красивая. И явно готовая ко всему.

За ней в кухню потянулись остальные. Рей — всё такой же хмурый, с неизменной выправкой человека, привыкшего командовать. Лия… Лия шла последней, опустив голову, и даже не взглянула в мою сторону.

— Жаль, что мама осталась дома, — тихо сказал я, скорее себе, чем кому-то ещё. — Она даже не знает обо всём этом…

— Всё хорошо, — Терен положил руку мне на плечо. — Я передал письмо сразу, как ты пропал. Описал ей всё. Сказал не переживать. Приедем — расскажу лично.

— Она всё равно будет переживать, — я покачал головой.

— Конечно будет, — голос Лии прозвучал глухо, почти шёпотом. Она сидела через два стула от меня и ковыряла ложкой в пустой тарелке, даже не подняв глаз. Обиженная. Или, может, просто уставшая плакать.

Я хотел что-то сказать, но не нашёл слов.

Мы приступили к еде. Подали простой, но сытный завтрак: яичницу с травами, ломтики тёплого хлеба с маслом, кружки с травяным отваром, от которого пахло мятой и мёдом. Вкусно. Но я почти не чувствовал вкуса — мысли были далеко.

Я жевал механически, глядя в окно, и думал.

Вот-вот я сяду на козлы. Возьму в руки вожжи. Повезу зверочеловека на другой конец страны. Туда, где меня никто не знает, где чужие леса, чужие дороги, чужие правила.

Это так далеко. Так неизведанно.

И от этого — не только страшно. Интересно.

Внутри, глубоко, там, где ещё жил Юто, шевельнулось то самое чувство, с которым я когда-то открывал новую книгу по лингвистике или брался за перевод древнего сонета. Любопытство. Азарт.

— Элан, — голос Эмили вырвал меня из размышлений. — Ты доешь или будешь смотреть в окно до вечера?

Я моргнул, посмотрел на свою почти пустую тарелку и усмехнулся.

— Доедаю, доедаю.

Лия фыркнула, но в этом звуке уже не было прежней горечи. Просто сестра, которая всё ещё злится, но уже не может сдерживать привычную колкость.

— Смотри, не подавись в последний день дома, — буркнула она.

— Постараюсь, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается странное, почти тёплое спокойствие.

— Кстати, где Фенна? — спросил я, доедая последний кусок хлеба. — Вы не собираетесь её покормить или хотя бы показать?

Горничная, бесшумно собиравшая пустые тарелки, вежливо склонила голову.

— Её уже покормили ранее, не переживайте, господин Элан.

— Ну хорошо, — я отодвинул кружку. — А поговорить с ней можно?

— За мной, — Рей поднялся из-за стола, и его голос не терпел возражений. — Пора бы и мне её навестить.

Я бросил короткий взгляд на Эмили. Она чуть заметно кивнула — иди, мол, всё нормально. Лия даже не подняла головы. Терен молча сжал моё плечо на прощание.

Мы вышли в коридор.

Рей шагал впереди, и я едва поспевал за ним — длинные ноги, привычка командовать, каждая секунда на счету. Мы свернули в ту часть дома, где я раньше не бывал. Здесь заканчивались ковры и дорогая отделка, начинались голые каменные стены, факелы в железных держателях, холодный воздух, пахнущий сыростью.

Он остановился перед тяжёлой железной дверью. Я насчитал три засова.

— Это не гостевая комната, — сказал я скорее себе, чем ему.

Рей молча откинул засовы, один за другим. Металл лязгнул глухо, с каким-то окончательным, похоронным звуком.

Дверь открылась.

Внутри было темно и тесно. Единственное узкое окно под самым потолком пропускало бледный, скудный свет. В центре комнаты, прикованная цепями к вбитому в пол кольцу, сидела Фенна.

Она изменилась.

Не внешне — в ней было что-то другое. Усталость, может быть. Или тоскливое смирение. Её руки были закованы в железо до самых локтей, а на наручниках, в специальной оправе, тускло пульсировал фиолетовый кристалл. Вальди. Тот самый, что блокировал её силу.

Печать.

Я шагнул внутрь, и дверь за моей спиной осталась открытой — Рей не зашёл, только прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Наблюдал.

— Фенна, — я опустился перед ней на корточки, стараясь смотреть в глаза. — Ты как?

Она подняла голову. В её взгляде не было ни страха, ни надежды — только усталая, почти философская покорность.

— Чувствую себя хорошо, — её голос звучал глухо, но ровно. — Но как же меня бесит это заточение. Есть слабость, но оно и понятно. — Она дёрнула цепью, и та коротко звякнула. — Как скоро мы выезжаем?

— Через час, может, меньше. Почти всё готово.

Она кивнула, и на секунду мне показалось, что в её глазах мелькнуло что-то тёплое. Или мне просто хотелось так думать.

— Элан.

Голос Рея за спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулся.

Он стоял в дверях, и в его руке был Вальди. Не такой, как у Фенны на наручниках. Этот был крупнее, сложнее по огранке, и внутри него, в самой глубине, переливались сразу три цвета: тускло-красный, бледно-зелёный и прозрачно-голубой.

Он протянул его мне.

— Возьми.

Я машинально раскрыл ладонь. Кристалл оказался тяжёлым — не физически, нет. Как будто в нём была спрессована какая-то древняя, опасная сила, которая давила на сознание, даже не будучи активированной.

— Это… — начал я.

— Смесь всех трёх Вальди, — закончил за меня Рей. — Очень дорогой экземпляр. И очень опасный.

Я сглотнул. Кристалл в ладони пульсировал — не физически, но я чувствовал его. Как второй пульс. Чужой.

— Ближе к первой деревне будет равнина, — продолжал Рей. — Там Эмили научит тебя базовому пользованию Вальди. Что они умеют, как активировать, как контролировать. — Он сделал паузу. — Научившись им пользоваться, ты будешь практически неуязвим для большинства угроз.

— Но? — я почувствовал, что сейчас будет «но».

— Но есть цена, — его голос стал жёстче. — Твоему телу нужна огромная физическая сила. Пока будете ехать — непрестанно тренируйся. Каждый день. Каждую свободную минуту. Если ты не подготовишь себя, если попытаешься использовать его слишком рано… кристалл выжжет тебя изнутри. Буквально. Ты умрёшь, даже не успев понять, что случилось.

Я посмотрел на свою ладонь. На бледную кожу, на тонкие пальцы Элана — мальчика, который никогда не держал ничего тяжелее книги. На цифру «6», которая тускло мерцала у самого запястья, будто насмехаясь.

— Почему именно я? — спросил я. — Почему этот кристалл?

Рей помолчал секунду.

— Эмили сама захотела. Она верит, что ты справишься.

Я поднял голову. В его глазах не было одобрения. И не было сомнения. Только факт: решение принято, и теперь это моя ответственность.

— А она? — я кивнул в сторону выхода, туда, где в гостиной осталась Эмили. — У неё не будет Вальди?

— Её меч — это сплав с кристаллом, — ответил Рей, и в его голосе впервые прозвучала нотка гордости. — Таких единицы во всём мире. Она тренируется с ним больше шести лет. Поверь, она совладает с собой лучше, чем ты — с самим собой.

Он замолчал, давая мне время осознать.

Я сжал пальцы, пряча Вальди в ладони. Он был холодным. И в то же время — живым.

— Спасибо, — сказал я. — Я не подведу.

— Посмотрим, — Рей развернулся и зашагал по коридору, даже не обернувшись.

Я остался на секунду у двери, глядя на Фенну. Она смотрела на меня — тихо, без осуждения.

— Ты справишься, — сказала она. — Я в тебя верю, Элан.

Я не нашёлся, что ответить. Просто кивнул и вышел.

Дверь за мной закрылась с глухим, тяжёлым стуком.

Я держал его в раскрытой ладони, и кристалл будто слушал меня. Не звук — нет. Что-то глубже. Он мутнил сознание, хотя я просто держал его. В голове появлялся лёгкий, едва уловимый гул, как будто кто-то настраивал струны прямо под черепом. Края зрения чуть размывались, а потом снова становились чёткими.

Страшно представить, что будет, если я его активирую.

Я сунул кристалл в глубокий карман куртки, подальше от глаз. Пусть лежит там, пока не придёт время.

Странно всё это.

Я прошёл в гостевую комнату. Вещи уже были собраны — видимо, горничные потрудились. На кровати аккуратной стопкой лежала моя дорожная одежда: тёплая рубашка из грубой, но мягкой шерсти, запасные штаны, плотный плащ с капюшоном. Рядом — кожаный пояс с несколькими кармашками и небольшая сумка через плечо.

— Так, Элан, — раздался за спиной голос Терена. — Сейчас собирайся. Я с тобой доеду до ворот столицы, посмотрю, как ты совладаешь с конями. Там вы уже поедете одни. Мы вас проводим.

— Хорошо! — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем я себя чувствовал.

Я начал собираться.

Сначала переоделся. Стянул через голову домашнюю рубашку — она ещё пахла завтраком и дымом камина — и натянул дорожную. Шерсть приятно кололась, обещая тепло. Штаны оказались впору, пояс пришлось затянуть потуже — то ли Элан похудел за эти дни, то ли я просто привык к другой одежде.

Затем я упаковал вещи в сумку. Карта — в боковой карман, чтобы всегда была под рукой. Провиант: несколько свёртков с вяленым мясом, сухари, небольшой мешочек с какой-то крупой (на всякий случай), фляга с водой. Всё это аккуратно, почти с одержимостью, распределил по отделениям, чтобы ничего не гремело и не мешалось под ногами.

Кристалл я переложил во внутренний карман куртки — там, где он лежал ближе к телу. И сразу же почувствовал его. Не холод. Не тепло. Просто присутствие. Как будто кто-то невидимый сидел у меня на плече и ждал.

Я застегнул куртку, поправил воротник и бросил последний взгляд в зеркало. На меня смотрел бледный, напряжённый парень с тёмными кругами под глазами и цифрой «6» на запястье.

— Выглядишь как на казнь, — сказал я своему отражению. — Держись.

Мы вышли во двор.

Карета стояла там же, где и утром, — массивная, тёмная, с гербом Гилдфордов на дверце. Лошади уже были запряжены и нетерпеливо перебирали копытами, будто сами рвались в дорогу.

Рей подошёл к Фенне, взял её за цепь и повёл к карете. Она не сопротивлялась. Шла молча, низко опустив голову, и только когда он помог ей забраться внутрь, на секунду обернулась. Посмотрела на меня. В её глазах не было страха. Только какая-то тихая, спокойная благодарность.

— Удачи, — одними губами прошептала она, и дверь за ней захлопнулась.

Эмили забралась следом, ловко перешагнув через порог, и устроилась на скамье напротив Фенны. Лия замерла у кареты, не решаясь зайти.

— Лия, — позвал я. — Ты с нами до ворот?

Она кивнула, не поднимая глаз, и молча скользнула внутрь. Рей занял место рядом с ней, положив тяжёлую руку ей на плечо.

— Ну, Элан, — Терен хлопнул меня по спине и первым забрался на козлы. — Показывай, чему я тебя учил.

Я глубоко вдохнул. Утренний воздух был холодным и чистым, пахло мокрой землёй и лошадьми. Сердце колотилось где-то в горле.

Я забрался на козлы. Деревянное сиденье подо мной скрипнуло. Взял вожжи в руки — кожа показалась скользкой от пота, и я на секунду испугался, что выпущу их.

— Руки не тряси, — тихо сказал Терен. — Они это чувствуют.

— Они — лошади? — спросил я, не отрывая взгляда от гривастых спин.

— И лошади, и судьба.

Я выдохнул. Сжал вожжи крепче. Дёрнул — слишком резко. Лошади дёрнулись вперёд, карета жалобно скрипнула, и я едва не слетел с сиденья.

— Тише, тише! — Терен перехватил мои руки, ослабил натяжение. — Я же говорил: плавно. Не дёргай. Представь, что это не верёвки, а… ну, не знаю. Руки друга. Не сжимай до хруста.

— Руки друга, — повторил я, чувствуя, как глупо это звучит. Но попробовал снова.

Медленно. Плавно. Лошади фыркнули, переступили копытами и… пошли. Шагом. Карета покатилась по брусчатке, и я чуть не закричал от облегчения.

— Еду, — сказал я сам себе. — Я реально еду.

— Не расслабляйся, — хмыкнул Терен, но в его голосе я услышал одобрение.

Мы выехали со двора особняка, миновали ворота и оказались на главной улице. Здесь было многолюдно, и мне пришлось притормозить — и снова чуть не дёрнуть вожжи, и снова Терен вовремя перехватил.

— Смотри вперёд, — повторил он свою утреннюю мантру. — Не на лошадей, не на колёса. Вперёд. Они сами знают дорогу между людьми.

Я смотрел. Вперёд. На мостовую, на редких прохожих, которые шарахались в стороны при виде кареты с гербом, на стражников, отдающих честь. Город медленно плыл мимо, а я вёл эту махину, и у меня получалось.

Получалось.

Мы миновали рыночную площадь, свернули на широкую улицу, ведущую к главным воротам. Я уже почти не боялся. Руки привыкли к вожжам, лошади слушались, и даже карета перестала казаться такой огромной.

А потом я увидел ворота.

Они были открыты. За ними — широкая дорога, уходящая к горизонту. Свобода. И неизвестность.

— Точка невозврата, — тихо сказал я.

— Не драмматизируй, — буркнул Терен, но его голос дрогнул. — Мы будем ждать. Письма шли. И береги…

— Береги Эмили, — закончил я за него. — Знаю. И себя.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, а потом молча спрыгнул с козел. Карета качнулась, освободившись от его веса.

— Стой, — сказал он лошадям, и они послушно замерли.

Дверца кареты открылась. Лия выскочила первой, подбежала ко мне и крепко, почти до боли, обняла.

— Возвращайся, — прошептала она. — Обязательно.

— Обязательно, — ответил я, чувствуя, как горло сдавливает спазм.

Рей вышел следом, коротко кивнул мне — без улыбки, без напутствий. Просто кивок. Эмили осталась внутри, но я видел её лицо в окошке — бледное, сосредоточенное, готовое.

— Ну, — я выдохнул, взял вожжи и посмотрел на дорогу. — Поехали.

Лошади тронулись. Ворота пропустили нас, и столица осталась позади.