Я - чей-то опыт?

А потом открылись равнины.

Настоящие, бескрайние, уходящие к самому горизонту поля. Я замер на козлах, забыв дышать. Трава колыхалась под ветром, как зелёное море, и по этому морю, словно медленные корабли, брели коровы. Они даже не поднимали голов, когда наша карета проезжала мимо — наверное, привыкли.

— Красиво, — сказал я сам себе.

— Что? — переспросила Эмили из кареты.

— Ничего, — я мотнул головой. — Просто… красиво.

Минут через двадцать поля стали пустыми. Ни коров, ни домов, ни людей. Только трава, ветер и бесконечное небо. А потом — сплошное поле, усыпанное ромашками. Белые головки покачивались на стеблях, будто кивали нам: «Давайте, здесь хорошо».

— Давай тут остановимся, — сказала Эмили, и в её голосе я услышал нетерпение. — Пора бы размяться.

Я припарковался у обочины, спрыгнул с козел и потянулся так, что хрустнуло в спине. Несколько простых упражнений — повороты, наклоны, разминка плеч — и я почувствовал, как кровь снова бежит по телу, а не стоит колом.

Зайдя в карету, я застал Эмили за странным занятием: она отцепляла Фенну от креплений.

— Что ты делаешь? — спросил я, не скрывая удивления. — Зачем?

— Пора бы ей на улице побыть, — Эмили даже не обернулась. — Всё равно она ничего не сделает. Любое наше слово — закон.

— Спасибо, — тихо сказала Фенна.

Она выглядела уставшей. Под глазами залегли тени, движения были вялыми, а цепи, которые обычно звенели при каждом шаге, сейчас почти не издавали звука — будто у неё не было сил даже на это.

— Печать так сильно действует? — спросил я.

Фенна кивнула, не поднимая головы.

— Как будто спишь и идёшь одновременно. Не отдыхаешь даже во сне.

Я ничего не ответил. Только помог ей выбраться из кареты.

Мы вышли на поле. Ромашки качались вокруг, пахло мёдом и нагретой землёй. Фенна опустилась на траву, поджав ноги, и уставилась на нас усталыми, но внимательными глазами.

Я отошёл в сторону, скинул куртку и переоделся в простую одежду — лёгкую рубашку и штаны, которые Эмили предусмотрительно положила в сумку. В руках я держал Вальди.

— Так, Элан, — Эмили встала напротив, скрестив руки на груди. — Сейчас первым делом подумай о том, что ты любишь. Чем ты обожаешь увлекаться. Но при этом не расслабляйся. Будь напряжён. Если что, я подстрахую тебя и выбью Вальди.

— Но мы даже физически не подготовились, — я посмотрел на неё, чувствуя, как внутри поднимается страх. — Ты вообще не боишься, что я могу умереть?

— Всё нормально, — её голос был спокойным, даже будничным. — Нужно понять, как далеко ты от истины. Вдруг Вальди вообще не примет тебя? Тогда и физподготовка будет зря.

— Боюсь, — признался я. — Всё-таки…

— Бойся, — кивнула Эмили. — Но делай.

Я вздохнул, крепче сжал кристалл в обеих руках.

Он начал светиться.

Сначала слабо, потом ярче, потом — ослепительно, переливаясь всеми тремя цветами: красным, зелёным, голубым. Через меня прошло что-то — не боль, не тепло, а что-то третье, для чего у меня не было названия. Как будто кто-то невидимый запустил руку мне в грудь и начал там шарить, ощупывая рёбра изнутри.

Было не особо приятно. Но я держался.

— Та-а-ак, — протянул я, закрывая глаза. — Подумать о том, что я люблю…

И сразу — как удар под дых — в голову пришла Ая.

Её лицо. Её смех. То, как она поправляла волосы, когда злилась. Как мы сидели на крыше её дома и смотрели на звёзды.

А потом — боль.

Острая, как порез. Я почувствовал, как Вальди дёрнулся в руках, а перед глазами на секунду вспыхнуло белым. Но я не открыл глаза. Держался.

Вальди начал менять цвета. Быстро. Красный, зелёный, голубой, снова красный — по кругу, будто он искал что-то и не мог найти.

— Не расслабляйся, — донёсся до меня голос Эмили. — Держи.

Мне становилось хуже. Не физически — скорее, на грани. Как будто кто-то тянул из меня что-то важное, а взамен заливал пустотой.

— Теперь подумаю о том, чем люблю заниматься, — прошептал я, скорее себе, чем ей.

И снова — картинки, одна за другой.

Я — маленький, сижу на коленях у дедушки, а он показывает мне книгу на незнакомом языке. «Смотри, Юто, это французский. А это — немецкий. Видишь, как по-разному звучат одни и те же слова?»

Я — подросток, читаю словарь под одеялом с фонариком, потому что мама сказала «спать», а я не мог оторваться.

Я безумно любил узнавать новую информацию. Жаждал науки, письма, языков. Мог часами разбирать чужую речь на составные части, как часовщик — механизм. Это передалось мне от деда. Он был великим полиглотом. И я хотел быть таким же.

Вальди дёрнулся снова.

А потом началось самое странное.

Цифра «6» на моём запястье — та, которую никто не видел, кроме меня — резко вспыхнула. Я почувствовал жжение, как будто кто-то приложил к коже раскалённое клеймо. Вальди в ответ полыхнул всеми цветами сразу, и между ними — между кристаллом в моих руках и меткой на теле — началось противостояние.

Я чувствовал его.

Два чужих сознания бились внутри меня, и я был полем боя.

Цифра жгла. Вальди — холодил. А потом они поменялись: цифра стала ледяной, кристалл — огненным. Они давили на меня с двух сторон, и я стоял между ними, как между двумя молотами.

— Элан! — крикнула Эмили, но её голос доносился откуда-то издалека, будто из-за толстой стены.

Моя левая рука начала неметь. Сначала пальцы — я перестал их чувствовать. Потом кисть, запястье… Цифра «6» пульсировала, меняя цвет с чёрного на белый, с белого на красный, и я не понимал, что происходит.

А потом боль стала невыносимой.

Не физической. Как будто кто-то вырывал из меня часть души, а взамен вставлял чужую.

Я попытался сосредоточиться, но не смог. Пальцы разжались сами. Вальди выпал из рук — или его выбили? Я не понял.

А потом я потерял равновесие.

Земля ушла из-под ног, и я рухнул на колени. В глазах всё плыло, сходилось и темнело. Где-то рядом — очень далеко и одновременно близко — я услышал голос Эмили:

— Элан! Элан, ты меня слышишь?!

Я хотел ответить, но вместо этого меня вырвало.

Желудок скрутило спазмом, и меня вывернуло на траву.

— Ничего, — сквозь шум в ушах я услышал голос Фенны. Она стояла чуть поодаль, и в её глазах, кажется, был страх. — Он жив. Это уже хорошо.

— Заткнись, — отрезала Эмили. — Помоги лучше.

Я лежал на земле, среди ромашек, и смотрел в небо. Оно кружилось.

Я слышал всё мутно, будто сквозь толщу воды. Голоса Эмили и Фенны смешивались, перебивали друг друга, то приближаясь, то снова уходя в глухое, ватное марево. Голова гудела, перед глазами всё ещё плыли разноцветные круги, а во рту стоял привкус горечи.

Потом я понял, что сижу на траве. Ромашки вокруг были примяты — там, где я упал, осталось моё тело.

Я как пьяный пытался осознать, что только что произошло.

— Что… что это было? — выдавил я. Голос сел, звучал чужо, будто не мой.

— Ты подавил силу Вальди, — голос Эмили прозвучал напряжённо, с ноткой чего-то, что я не мог распознать. — Каким только образом — это практически невозможно.

— Я? — я попытался поднять голову и пожалел об этом — мир качнулся, и меня снова чуть не вывернуло. — Что сделал?

Я вообще не осознавал, что мне говорят. Слова долетали, но не складывались в смысл.

— Эмили, — голос Фенны был тихим, но очень чётким. — У него на левой руке. Запах чьего-то Вальди.

Эмили резко схватила мою руку. Я не сопротивлялся — не было сил.

Я сам посмотрел на запястье.

Цифра «6» была на месте. Чёрная, как и прежде. Но теперь — явно потрёпанная. Края будто начали стираться, чернила расплывались, и в одном месте цифра стала бледнее, почти серая. Но всё ещё была видна.

Кто-то — или что-то — пыталось её стереть.

Эмили приложила свою ладонь ровно к тому месту, где под кожей пряталась цифра. Её глаза засветились — мягким, тёплым золотистым светом, которого я раньше никогда не видел.

Я замер.

— Эмили… ты что ли… — голос Фенны дрогнул от удивления.

— Фенна, — резко оборвала её Эмили, и в её голосе впервые за всё время я услышал не приказ, а мольбу. — Не стоит говорить об этом.

Я перевёл взгляд с одной на другую. Фенна смотрела на Эмили с каким-то новым, почти благоговейным выражением. А Эмили… она смотрела на меня. Ждала.

— Скажи, — я посмотрел на Фенну. Голос всё ещё был слабым, но внутри появилась холодная, тянущая определённость. — Что ты имеешь в виду?

Фенна помедлила. Потом выдохнула.

— Эмили — эльфийка. Или, скорее всего, полукровка.

Я уставился на неё.

Вся боль отступила на второй план, вытесненная шоком. Я смотрел на Эмили, а она — на меня, и в её глазах была такая смесь страха, вызова и надежды, что у меня сжалось сердце.

— Эмили, — сказал я медленно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это правда?

Она молчала несколько секунд. Потом её плечи опустились — будто с них сняли груз, который она несла слишком долго.

— Да, — сказала она тихо. — Моя мать была полукровкой. Я… на двадцать пять процентов эльфийка.

Она убрала волосы от ушей.

Я увидел их. Полузаметные, если не присматриваться — но стоило знать, куда смотреть. Чуть заострённые, не как у чистокровных эльфов из столицы, но всё же. Достаточно, чтобы при желании заметить.

— Фенна, — спросил я, не отрывая взгляда от Эмили. — Как ты поняла?

— Только эльфы умеют пользоваться магией извне, — ответила Фенна. — Люди и другие расы — ничто без Вальди. А она только что лечила тебя. Хотя у неё нет предрасположенности к этому — она не целитель, не травник. Значит, это не дар Вальди. Это её собственная сила.

Я посмотрел на свою руку. Боль прошла. Не утихла — прошла. Будто её и не было.

— Эмили, — я снова поднял глаза на неё. — Почему ты этого не говорила?

Она открыла рот, но не успела ответить.

— Потому что расовые браки запрещены практически везде, — перебила Фенна. — Если узнают, что она полукровка, её тут же убьют. Без суда. Без следствия. Просто — уберут, как помеху.

— Но почему? — я почувствовал, как внутри закипает глухое, беспомощное возмущение. — За что?

— Всему виной Вальдария, — тихо сказала Эмили. Она убрала волосы обратно, спрятав уши, и теперь снова выглядела как обычная девушка-дворянка. — Именно оттуда пошли смеси разных рас. И они… они превосходят обычные расы.

Она помолчала.

— Я ношу в себе физическую силу людей, — продолжила она, и в её голосе не было гордости — только констатация факта, граничащая с горечью. — И безграничную предрасположенность к магии, как у эльфов. Я сильнее обеих рас в чистом виде.

В поле было тихо.

Ветер качал ромашки, где-то далеко мычала корова, а я сидел на траве и смотрел на девушку, которая только что спасла мне жизнь. Которая скрывала свою природу от всех.
— Поэтому ты так хорошо владеешь мечом, — сказал я. — Поэтому ты можешь резать время. Это не только Вальди. Это — ты.

Она кивнула, не поднимая глаз.

— И поэтому ты так хотела уехать из столицы, — добавила Фенна. — Там слишком много глаз. Слишком много тех, кто может заметить.

Эмили промолчала. Но её молчание было громче любых слов.

— Я никому не скажу, — сказал я.

Она подняла голову. В её глазах блестело что-то — слёзы? Или просто отблеск солнца?

— Знаю, — ответила она. — Поэтому и согласилась на эту поездку. Поэтому и попросила отца дать тебе Вальди.

— Ты мне доверяешь, — понял я.

— Да, — просто сказала она. — Как никому другому.

Я посмотрел на свою руку. На потрёпанную, стирающуюся цифру «6». На следы борьбы, которая только что произошла внутри меня.

— Тогда, — я поднялся на ноги, чувствуя, как земля ещё слегка качается под подошвами, — продолжим тренировку.

— Ты уверен? — спросила Эмили.

— Нет, — честно ответил я. — Но если ты рисковала всем, чтобы помочь мне, я хотя бы могу попробовать снова.

Фенна усмехнулась.

— Вы оба сумасшедшие, — сказала она. Но в её голосе было тепло.

Как только я встал — шатко, чувствуя, как земля всё ещё уходит из-под ног, — Эмили продолжила. Она не смотрела мне в лицо. Её взгляд был прикован к моему запястью.

— Я чувствую присутствие смеси магии и Вальди в левой руке, — сказала она медленно, будто пробовала каждое слово на вкус, проверяла, не обожжётся ли. — На запястье. Именно это место заставляет твоё сердце биться.

Она подняла глаза.

— Что же с тобой произошло, Элан?

Я испугался.

По-настоящему, глубоко, тем страхом, который не кричит, а застывает где-то в груди ледяным комом.

Значит, именно эта цифра — та, которую никто не видит, кроме меня и, кажется, теперь ещё Фенны — даёт мне жизнь? Она — не метка. Не клеймо. Она — мой пульс. Моя батарейка. Моё разрешение на существование в этом мире.

Но тогда…

Почему было пять? А потом — шесть?

Я смотрел на своё запястье, на потрёпанную, стирающуюся по краям цифру, и мысли метались, как звери в клетке.

Мои жизни? Счётчик того, сколько у меня попыток? Или — сколько мне осталось?

Я не понимал.

Ветер качнул ромашки, где-то далеко мычала корова, а я стоял посреди поля и чувствовал, как мир под ногами снова начинает плыть. Но теперь — не от слабости.

— Как я раньше не замечала этого… — тихо промолвила Эмили. Она всё ещё держала мою руку, и её пальцы были тёплыми, почти горячими на ледяной коже запястья.

— Фенна, — она повернулась к зверолюдке, не отпуская меня. — Что ты знаешь об этом?

Фенна сидела на траве, поджав ноги, и смотрела на нас своими жёлтыми, внимательными глазами. В её взгляде не было удивления. Только тяжёлая, знающая усталость.

— Практически ничего, — ответила она. — Скорее всего, кто-то специально не даёт Элану умереть. Я сначала думала, что это некий контракт… — она помолчала, будто перебирая в голове старые, потрёпанные воспоминания, — но сейчас, видимо, нет.

— И что это значит? — я перевёл взгляд с одной на другую. Голос звучал глухо, даже, кажется, с хрипотцой. — Может, вы объясните мне?

Эмили и Фенна переглянулись. Какой-то беззвучный, быстрый обмен — то ли сомнение, то ли нежелание говорить первым.

— Честно? — Эмили вздохнула и отпустила мою руку. — Я точно не знаю. Но предполагаю…

Она запнулась, подбирая слова.

— Ты должен был умереть, Элан. Но какой-то человек — или существо — пожертвовало собой ради твоей жизни. И сейчас ты живёшь благодаря этой метке. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Но ты что-то видишь? Что-то, чего не видим мы?

И тут я понял, что пора сказать.

До этого момента я держал цифру при себе, как последнюю тайну, последний козырь, последнюю стену между мной и этим миром. Но стена рухнула. Они уже знали достаточно. И заслуживали правды.

— До того случая в ванной, у тебя дома, — начал я, чувствуя, как слова даются с трудом, будто вытаскиваю их из себя пинцетом, — была цифра «5». Потом, когда я очнулся, цифра сменилась на «6».

Я замолчал, собираясь с мыслями.

— Что это? И как это вообще связано со мной? Я не знаю. Честно. Не знаю.

— А появилась она после твоей лихорадки? — спросила Эмили.

— Да, — кивнул я. — Тогда я её и заметил. В первый раз, когда очнулся в той комнате, в доме Терена.

Эмили нахмурилась, что-то обдумывая. Потом перевела взгляд на Фенну.

— Нам явно нужно будет задержаться в Фарии, — сказала она. — Там, у Древа, есть шанс узнать об этом.

— Но Дева тех краёв очень привередлива, — Фенна покачала головой, и в её голосе послышалась скептическая нотка. — Вряд ли она ответит на его зов.

— Мы хотя бы попробуем, — отрезала Эмили тоном, не терпящим возражений.

— О чём вообще идёт речь? — я переводил взгляд с одной на другую, чувствуя себя школьником, который пропустил полгода занятий, а теперь его спрашивают у доски.

Эмили помолчала секунду, подбирая слова.

— Дева эльфов, — сказала она наконец. — Была запечатана тысячелетия назад в Древе Знаний. Говорят, она может помочь со всем, о чём ни попроси. — Она сделала паузу. — Только вот… только избранные ею могут пообщаться с ней. И далеко не все расы.

— И думаете, она ответит на мои вопросы? — спросил я.

Эмили посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Возможно, — сказала она.

— Так в итоге, — я старался, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжалось, — я смогу получить силу Вальди?

Эмили посмотрела на меня. Долго. С сожалением? Или просто устало?

— Скорее всего, нет, — сказала она наконец.

Я замер.

— В тебе есть сила другого Вальди, — продолжала она, и каждое слово падало как камень в воду. — Значит, использовать другой — исключено. Вот только нужно понять… можешь ли ты пользоваться им, или он просто поддерживает твоё тело.

— То есть, — я сглотнул, — я лишён каких-либо сил?

— Не знаю, — отрезала Эмили. В её голосе не было жестокости — только холодная, беспощадная правда. — Но скорее всего, да.

Я опустил руки.

Внутри что-то оборвалось. Не громко, не больно — просто исчезло. Как будто последняя опора, на которую я надеялся, рассыпалась в прах.

Я — буквально обуза в этой компании.

Фенна — зверь, который спокойно может постоять за себя. Даже в цепях, даже под печатью, она опаснее меня в тысячу раз.

Эмили — высококлассный рыцарь, ей нет равных. Она режет время, владеет древним мечом и скрывает в крови магию эльфов.

А я?

Обычный человек. Без силы. Без Вальди. Даже без физической подготовки. Я — тот, кого нужно охранять, кормить, везти. Лишний груз.

— Тогда, — я поднял голову, чувствуя, как внутри закипает глухое, упрямое «нет», — стоит просто научить меня базовым техникам владения мечом.

Эмили удивлённо приподняла бровь.

— Чтобы я хотя бы не был беспомощным, — добавил я. — Если у меня нет силы… значит, буду брать умением.

Она посмотрела на меня несколько секунд. Потом уголок её губ чуть приподнялся.

— Хорошо, — сказала она. — Жди здесь.

Она пошла к карете, открыла дверцу и достала два железных меча. Обычных, без украшений, без рунной вязи — учебных, но настоящих. Тяжёлых.

— Рей подложил? — спросил я, принимая один.

— Догадливый, — кивнула Эмили. — Держи.

Меч оказался увесистым. Я едва удержал его в вытянутой руке — кисть сразу повело вниз, пришлось подхватить второй рукой. И это был тренировочный. А боевые — ещё тяжелее?

— Ну что, — Эмили встала напротив, держа свой меч легко, будто он весил не больше пера. — Начнём.