День, когда жернова остановились

Когда они добрались до второй деревни, закат уже окрасил небо красным цветом и в воздух поднялись сотни духов. Сбившись в плотную темную тучу, они пока еще медленно двинулись в их сторону. Свите не понадобится много времени, чтобы разогнаться. А заметив деревню, многие из существ не откажутся спуститься и начать свое жестокое развлечение.

Вторая деревня оказалась практически опустевшей, лишь несколько стариков собрались вокруг большого стола, заставив его разнообразными приятно пахнущими блюдами и соленьями, а также разложив игральную доску. Они бросали кости, переставляли маленькие фигурки, между делом отправляя в рот очередной лакомый кусочек или стакан с крепким напитком.

— О, так это твой мальчишка убедил наш молодняк уйти? — добродушно усмехнулись старики, поприветствовав ворвавшегося на их пиршество Раску. — Он говорил так пылко и настойчиво, что мы сами чуть не бросились собирать вещи. Но затем все-таки решили остаться и хорошо посидеть напоследок. Угощайтесь, чем хотите.

Раска покачал головой:

— Он ушел вместе с вашими людьми? Мальчишка, о котором вы говорили?

Лица стариков сделались серьезными:

— Нет, он отправился дальше, навстречу духам. Мы пытались его отговорить — не получилось.

Раска чуть не взвыл. Встревоженно взглянув на небо и поводив носом по воздуху, Роши проскулил:

— Чую, его след и впрямь ведет туда. Лучше оставить пар-р-рня и вер-р-рнуться к стае. Возможно, уже поздно, мы не успеем его пер-р-рехватить.

— Ты прав! Ты прав, но...

“Знаешь, почему из всех состайников больше всего я не нравлюсь тебе и Баку?” — вспомнились Раске слова брата Алиши. Эх, да если бы он понял тогда, что парнишка не просто так сотрясает воздух, — связал бы его, не позволив и пальцем двинуть. “Я слышал от некоторых духов, что есть трава, отвар из которой отнимает у человека возможность двигаться. Тогда я и придумать не мог, зачем такая трава может мне понадобиться, а теперь… Ох, если мы все-таки сумеем перехватить несносного парня, клянусь, я раздобуду эту траву, силой волью в его глотку и буду волочь за собой на привязи!”

Вдруг один из старичков прервал его размышления. Он приблизился к Раске, внимательно осмотрел его, уделив особое внимание лицу. После улыбнулся и по-отечески похлопал Раску по плечу:

— Как же ты возмужал, вырос! Ты вряд ли помнишь меня, но это ничего, ничего. Много лет назад, в другом селении мы хорошо с тобой пообщались. Ты тогда вылечил мою вечно больную ногу, а еще примирил меня с духом, чье гнездо я случайно разворошил той самой ногой, — старик похлопал себя по правому бедру. — Знаешь, мы крепко подружились с тем духом, и когда мое селение оказалось в беде — так же, как и теперь, стояло на пути свиты — он увел меня тайными тропами. Сюда, в эту деревню. Но дух не позволил мне взять с собой остальных, родственников и соседей. Я не смог убедить его... Но и остаться на месте, достойно встретить смерть, держа их за руки, тоже не смог — слишком сильно боялся, слишком малодушным был.

Прежде, чем продолжить, старик глотнул крепкой ягодной настойки из фляги; по воздуху поплыл сладкий аромат.

— Здесь меня тепло приняли, обогрели и накормили. Я раскрыл всю правду, и никто не винил меня. Но так получилось, что я все равно не чувствовал себя живым. Я крепко возненавидел моего друга-духа — за то, что позволил мне спастись, когда как у других такого шанса не было. Мы разругались в пух и прах, и с тех пор не виделись, много лет уже прошло. И вот, великий круговорот снова вернул меня в то время, когда свита была на подступах. А тут наши мальчики и девочки, совсем молодые, выросшие на моих глазах… Я смотрел на них и едва сдерживал слезы, ругал себя, что рассорился тогда со своим другом! Сейчас я бы умолял его забрать кого-нибудь из этих детей в безопасное место, спасти. 

Когда я был уже на грани отчаяния, к нам явился прекрасный юноша верхом на гиене — и я сразу вспомнил о тебе. Как ты тоже однажды пришел к людям и примирил их с духами тех мест. И подарил друга, который до самой ссоры был мне ближе, чем любой из человеческих приятелей. Поэтому когда юноша завел свои речи, я поддержал его. Вместе мы убедили уходить почти всех. Только вот этих дурней, — он указал на других стариков, жарко споривших, кто смухлевал и прошел по спине свернутой в кольцо нарисованной на игральной доске змеи чуть дальше, чем следовало, — уговорить не удалось.

— Эй, эй, иди скорее к столу, хватит приставать к путнику! Вы уж простите его!

"Я думаю, что ты, выращенный духом, на самом деле считаешь людей равными им".

Раска проводил взглядом присоединившегося к игре старика и объявил Роши: 

— Все-таки, давай, пожалуйста, попробуем выследить этого парня? Может, еще успеем перехватить.

Недовольно клацнув зубами, Роши присел, позволив Раске забраться на спину, а после помчался навстречу свите. Совсем скоро прямо над ними появились первые духи Баронга — они летели слишком высоко; казалось, будто над небом встряхнули кистью, усеяв его черными брызгами. 

Постепенно духов вокруг становилось все больше, они скользили, шуршали, хлопали крыльями, перешептывались, но пока не пытались приблизиться. Раска чувствовал на себе их жадные взгляды, и кровь стыла в его жилах. Когда они достигли подножия холма с исполинскими соснами, навстречу выскочила перепуганная гиена. Она жалобно скулила и тряслась всем телом и, завидев Роши, бросилась к нему, подогнула лапы и попыталась заползти под брюхо. "Хорошая девочка", — чуть свесившись, Раска потрепал ее между ушей, а Роши успокоил и по-звериному подсказал, куда убегать.

— Мальчишка где-то р-р-рядом, — пробормотал Роши.

И они вскоре нашли его.

В том месте деревья росли густо, их кроны почти не пропускали последние солнечные лучи. А теперь, когда все ветви и стволы были облеплены духами самых невероятных форм и размеров, и вовсе казалось, будто наступила безлунная ночь. Шебуршание, копошение, плотоядное цоканье зубов, причмокивания, споры о том, кому какая часть тела достанется — все это вливалось в уши Раски, вызывая рвотные позывы. Роши под ним едва заметно дрожал: он был очень сильным, но если окружающие духи вдруг решат наброситься всем скопом, исход выйдет печальным.

Посреди этого хаоса парнишка в светлых одеждах, что спокойно стоял, расправив плечи и вздернув подбородок, выглядел до одури нелепо. Соскочив со спины Роши, Раска схватил мальчишку за запястье и поволок за собой — но тот ловко вывернулся, отступил на шаг. 

— Глупый самонадеянный мальчишка! Кому и что ты пытаешься доказать? Поторопись, пока еще не поздно скрыться…

Но парень лишь упрямо вздернул подбородок и произнес напевно, словно издеваясь:

— Если бы ты проснулся с огромной силой, что бы ты сделал?.. Позапрошлой ночью ты ответил на этот вопрос, и я просто-напросто выполняю то, что ты сказал. Я уговорил жителей селений уйти, и теперь они останутся живы: твари, что сейчас глаз с нас не сводят, их не тронут. Или сегодня ты бы подготовил другой ответ? — повисла пауза, нарушаемая лишь писком, причмокиванием и шепотками жадных до человеческой плоти духов.

Обведя взглядом вокруг, парень добавил:

— Уходи. Если не вернусь — что же, невелика потеря. Все равно в стае меня никто не любил.

— Это не…

— Хочешь сказать, это не так? Я с самого начала вызывал у вас лишь раздражение, всем и всюду мешал. И это хорошо: если меня не станет, вы наконец вздохнете с облегчением. Плохо лишь, что ты всех оставил и бросился меня спасать.

— Глупый мальчишка, у тебя есть сестра. Она будет горевать, а еще…

— Она с самого начала знала, что я задумал. Как и то, что меня в большинстве случаев невозможно переубедить. Так что уходи. 

Духи прибывали, их становилось больше и в небе, и на земле; их голоса слились в жуткий, давящий на нервы гул.

— Уходи, пожалуйста, пока я не утянул тебя за собой. И береги мою сестру.

— Пор-р-ра. Уходим, быстр-р-ро! — Роши вплотную подбежал к ним, и Раске ничего не оставалось делать, кроме как забраться ему на спину. На прощание он махнул парню рукой — хотя справедливее было бы его проклясть.

“С моей стороны глупо было отправляться спасать его. Теперь свита заинтересовалась, наверняка некоторые духи бросились за нами в погоню. Придется петлять, водить их кругами, отвлекать… А что если брат Алиши лишь разожжет их аппетит, и они растекутся по окрестностям, чтобы еще полакомиться? Тогда и людям, которых этот придурок порывался спасти, и нашей стае не будет спасенья… Что мне делать? Что делать?”

Вскоре он понял, что удача совсем их оставила: сбегая, они с Роши умудрились натолкнуться на людей, покинувших деревню, где остались играть и пировать старики. Солнце почти погасло, свита стремительно приближалась; страх и обреченность вернулись в души людей. Они растерялись и больше не понимали, в какую сторону идти, как искать укрытие. 

Роши с Раской не смогли бросить их, они забрали нескольких детей, а для остальных нашли пустую берлогу и несколько полых внутри деревьев. Затем, попетляв немного, они вернулись к своей стае и приказал ей бежать. 

Поторапливая друг друга, побросав тяжелую поклажу, стая стремилась уйти подальше от свиты. Пренебрегая сном и отдыхом, люди терпели до последнего, а когда совсем выбивались из сил, занимали широкую спину Роши и садились на гиен. Остановки были короткими, во время них состайники молчали или тихонько бранили парня. 

— Я всегда чувствовал, мальчишка доведет нас до беды, — хмурился Баку, бросая злые взгляды на Алишу. — Надо было бросить его где-нибудь еще давно. 

— Правильно говорил Раска: подбирая выживших после мистерий, мы рискуем остальными, — поддерживали состайники.

Алише, которая знала о задумке брата, но смолчала, тоже доставались грубые слова и сердитые взгляды, но Раска резко пресекал их. Он тоже злился на девушку, но в то же время не мог видеть ее печальной и растерянной. 

— Разборки оставьте на потом! В конце концов, она потеряла близкого человека, — оборвал он состайников, чьи большие сердца подточили страх и усталость. И от того, каким тоном Раска это произнес, очередные ругательства свернулись у людей в горле, так и не прозвучав.

Лишь через несколько дней стая замедлилась. Роши замер, внимательно прислушался, навострив уши.

— Ну, кто-нибудь следует за нами? — спросил Раска с волнением.

— Нет, — ответил пес. И добавил после небольшого замешательства. — Свита повер-р-рнула совсем в др-р-ругую стор-р-рону. И она двигается так быстр-р-ро, будто бежит. Отголоски едва слышны.

— Значит, мы в безопасности.

Услышав эти слова, люди вздохнули с облегчением и как будто разом обмякли. Уставшие, они устроились на лугу, через который проходили, разлеглись в высокой траве, расслабились. В тот момент свежий воздух показался им особенно сладким и ароматным. Даже Баку перестал сокрушаться об оставленных картах.

Решили, что Роши ненадолго отлучится — побежит вперед разведать обстановку. В это время Раска собрал фляги состайников и отправился к ближайшему ручью.

Ручей весело журчал по камням и искрился на солнце. Зачерпнув горсть, Раска умылся, а после хорошенько напился — ледяная вода пустила по телу приятную дрожь. Раска прикрыл глаза, вслушиваясь в окружающие звуки. Приятные, они дарили успокоение. Но совсем скоро к мелодии ручья и ветра добавились взволнованные шепотки: маленькие духи этого места оказались не в силах дождаться, пока человек уйдет. Видимо, у них случилось что-то важное.

— Говорят, Баронг пролил столько крови, сколько не проливал еще ни в одном сражении, — писк донесся из веток над головой Раски.

— И из свиты многие полегли, а те, что остались живы, так стонали, что стоны аж сюда доносились, — ответили из ручья ниже по течению.

— Что же случилось? — Раска не сумел сдержать удивленного возгласа.

Маленькие духи притихли, затем один из них, осмелев, выглянул из-под шапочки крупного гриба.

— Ты такой большой, и не знаешь?.. Баронг со свитой чуть не проиграли сражение.

— Пожирающая-Миры внезапно нагрянула?

“Странно, она должна была еще зализывать раны после прошлого сражения. Так скоро еще ни разу не появлялась, — подумал Раска. — Хотя это объясняет, почему свита резко свернула в другую сторону, как сказал Роши”.

— В том-то и дело, что нет! Нет, нет! — наперебой заголосили духи, окончательно осмелев. — Небо не разрывалось, не расходилось по швам. Бой произошел на земле.

— Говорят, противник выглядел столь слабым, что никто не воспринял его всерьез — а потом уже стало поздно!

— Баронг повернул вспять и побежал, а за ним побежала и свита!

— Что же за чудовище такое объявилось? — Раска похолодел. Опасностей на свете было много, но он научился с ними справляться и трепетно охранял жизни членов своей стаи. Но кто знает, что будет, если баланс сил поменяется? Сможет ли он защитить доверившихся ему людей?

— Говорят, этот неведомый противник выглядел как человек. Да, да, как человек!

— Ну, этого точно не может быть.

"Вот пустословы", — подумал Раска с толикой облегчения.

— Так и мы засмеялись, когда только услышали. Подумать только — человек! Но потом каждый, кто пролетал, проплывал или проползал мимо, приносил эту весть. А зачем им врать?

Больше Раска не смог добиться ничего толкового, сколько ни расспрашивал. Он вернулся к отдыхавшей стае с наполненными флягами, а вскоре подоспел и Роши. Вид у него был встревоженный.

— Неужели тебе поведали, как какой-то человек обратил в бегство самого Баронга? — фыркнул Раска.

Он думал, приемный отец зальется смеющимся лаем, но тот прижал уши:

— И ты тоже об этом слышал? Не пойму, что пр-р-роисходит. Духи будто помешались, твер-р-рдят одно и то же! Сущая глупость.

На секунду Раска подумал, что парень, которого он оставил на растерзание свиты, действительно мог владеть силой, о которой говорил. "Нет, — одернул он себя. — Думаю, уже завтра духи придут в себя, успокоятся. Выяснится, что это все-таки Пожирающая-Миры где-то прорвала небеса".

Вернув самообладание, Раска приказал уставшей стае устраиваться на ночлег. Сам он спать не собирался, решил остаться на страже.

И все же сон незаметно сморил Раску. Он был настолько легким и мимолетным, что Раске показалось, будто он моргнул — а уже вся ночь пролетела. Раскрыв глаза, он увидел голубой небосвод, украшенный легкими облаками. Две луны, большая и малая, выцветали, а солнце становилось ярче, но пока еще не слепило глаза.

Вдруг и луны, и облака, и солнце перекрыла крупная тень.

Раска вскочил, готовый отбиваться от неведомой опасности — и обомлел.

Он увидел большую конструкцию из сплетенных между собой веток и трепетавших на ветру листьев. Она была похожа на птицу, крылья плавно поднимались и опускались. А на спине птицы стоял парень, с которым Раска недавно попрощался и которого проклинал. Солнце создавало ореол вокруг его головы, длинные черные волосы развевались, а были наполнены светом, и казалось, будто они сияют ярче солнце. Раска даже сморгнул, пытаясь понять, взаправду ли он все это видит, не мерещится ли ему. Но тут и состайники стали просыпаться — и тоже терли глаза, не в силах поверить. Раздались удивленные возгласы.

Плавно посадив искусственную птицу на землю, парень произнес, улыбнувшись:

— Ого, как далеко вы забрались. Я облетел все окрестности, весь извелся, пока вас нашел!

После одни легенды расскажут, что это было прекрасное начало нового мира, другие станут уверять — что начало конца.

Момент, когда великий круговорот, эти невидимые вращающиеся жернова, вдруг замерли и начали откручиваться в другую сторону. 

Внешность юноши, который их развернул сотрется из человеческой памяти — в ней останутся лишь те, кто придет после него.