Сигнальные Костры

Когда они бодро шагали к Сигнальным Кострам, Эйт перехватил поудобнее кадку с мухоловкой и почти прижался боком к боку Ала:

— Меня все еще тревожит один важный вопрос… 

Отодвинув распахнутую пасть цветка-хищника подальше от своей шеи, Ал подумал, что вопрос, скорее всего, коснется кулона. Происходящее до сих пор напоминало какой-то фарс, однако Эйту явно было весело. Глядя на то, как он забавляется, Ал отстраненно подумал: а ведь ему, в сущности, не так важно, за что именно получать деньги. Раз уж не смог нормально пристроиться в жизни, что уж воротить нос от шутовского колпака.

— Чего приуныл? — Эйт взглянул настороженно. — Мне все еще не дают покоя те тараканы.

Ал остановился, непроизвольно сжав кулаки. Ну сколько можно мусолить эту тему?

— Может, тогда вернешься и задашь им все интересующие вопросы? — ядовито спросил он. — Заодно и покормишь своего нового дружка.

— О, про это я и хотел узнать! Помнишь, ты мне как-то рассказывал, что без труда съел целый кулек жареных насекомых в Мечтах-о-море? А тут каких-то тараканов испугался. Так где же правда?

— Раскаленное масло и куча специй из чего хочешь всякую заразу вытравят. По сути, от этих насекомых ничего и не остается, — Ал объяснял очевиднейшую, на его взгляд, истину тоном, каким терпеливая мать в десятый раз пересказывает урок своему недалекому чаду. — Да и потом, ты разглядывал насекомых на прилавках? Там же, в основном, кузнечики. А они в грязных городах редко водятся, зато их много в полях и лугах. Там их и ловят. А живые, пузатые тараканы — по какой грязи они ползали?

В глазах Эйта заплясали смешинки, а из плотно сомкнутых губ вырвалось эхо задушенного смешка.

— Тогда у меня тоже есть вопрос. Зачем тебе это чудище? — Ал покосился на мухоловку.

— Ты же слышал, это послание. Какое — не скажу, ты все равно не поймешь, там контекст важен. А вот кому… Это, пожалуй, сказать могу. Это подарок моему Хозяину.

— У него очень странный вкус, раз любит такие вещи.

— Вообще-то, не любит. И меня он тоже совсем не любит, — вздохнул Эйт. — Его послушать, так я все делаю не то и не так. Даже дышу неправильно. 

— Хм, значит, мы бы с ним нашли общий язык!

— Тогда я вас как-нибудь познакомлю. Давай так: если найдем владельца кулона, я представлю тебя Хозяину. Такая получится награда.

— Вообще-то, мне деньги нужны, — Ал напрягся: знакомство с каким-то странным человеком, да еще и, небось, с правого берега, на награду никак не тянуло.

— Ну это само собой разумеется, я же обещал!

Дальше к невероятному удовольствию Ала они шли молча. Запахи и звуки кварталов Мечты-о-море постепенно уступали атмосфере Сигнальных Костров; хотя вокруг еще жались друг ко другу неказистые дома со множеством вывесок и протянутыми перед окнами веревками, а причудливо разодетые прохожие так и норовили ухватить за локоть или плечо, в воздухе витал неуловимый аромат древесины.

Перейдя по мосту через очередной канал, Эйт с Алом оказались в Сигнальных Кострах. Эти кварталы лишь ненамного уступали Золотым Нивам, им не хватало изящества и опрятности. Золотые Нивы можно было сравнить с красивой женщиной, на тщательно отутюженном платье которой не найти ни одной лишней складки, а из венчающей голову прически не выбивается ни один волосок. В таком случае Сигнальные Костры имели обличье мужчины с крепким телом и почти грубыми чертами лица: он прекрасно выглядит, однако не утруждает себя лишний раз пригладить прическу или гладко выбриться, предпочитая легкую неопрятность. Ал усмехнулся этому удачно пришедшему в голову сравнению, с удовольствием разглядывая большие каменные дома, от которых веяло надежностью. Впечатление портила лишь облупившаяся краска на ставнях и заборах, которую никто не спешил обновлять.

Ал вспомнил, как много лет назад он также шел бок о бок — только с Ноа. Прослышав, что где-то в переплетении этих улиц открылась хлебная лавка с острыми лепешками, они тут же вознамерились их попробовать. 

Ал поморщился: он гнал от себя воспоминания о старике, и долгое время это у него успешно получалось. Так жилось понятно и просто. Но в последнее время воспоминания все чаще просачивались в его голову, словно струйки воды проточили путь сквозь каменный барьер. Ал сердито покосился на Эйта, ворковавшего с мухоловкой, словно с любимой девушкой… “Да нет, ни одна девушка не выдержала бы такого сюсюканья. Скорее, как с неразумным малышом или котенком”, — усмехнулся Ал. Несколько минут он стойко держался, терпеливо сцеживая мысли, которые считал ненужными и бесполезными. А затем его все же затянуло в водоворот воспоминаний. 

Объявление об острых лепешках они обнаружили в газете. На левом берегу не было известных, передающихся из поколение в поколение редакций, пишущих о светских событиях, собирающих новости и слухи, публикующих пространные эссе — такая мишура интересовала лишь богатый и блистательный правый берег. “Вычурные словеса! Сразу видно: кто такое читает и пишет, не гнет спину днями напролет, как мы”, — стоило только хрустящей газетенке с картинками и четко пропечатанным шрифтом попасть в руки жителей кварталов, те тут же находили тысячу поводов для презрения.

Газеты же левого берега появлялись стихийно; никто точно не мог сказать, какая у них периодичность и где получится их раздобыть. В теплую погоду газеты можно было случайно обнаружить на скамейке посреди людной улицы или в торговых лавках. Впрочем, вряд ли кто-то специально стал бы их выискивать: помимо объявлений, читать в таких газетах было совершенно нечего.

Тем далеким утром Ноа захватил выброшенную кем-то газету только для того, чтобы маленький Ал потренировался читать. Но она неожиданно принесла куда больше пользы. 

— Люби-телям пикант-ных ощу-щений предлагаю, — читал по слогам Ал, водил пальчиком по хрупкой бумаге, смазывая нестойкие чернила. 

Услышав странный звук, он остановился и поднял голову. Мама с Ноа напряженно переглядывались. Затем старик подался к Алу и, нервно улыбаясь, бросил взгляд за плечо мальчика. 

— Все в порядке, читай дальше. Объявление нормальное, в нем нет ничего такого.

Мама встряхнула плечами, словно сбрасывая напряжение. Ал начал читать заново, немного бодрее:

— Любителям пикантных ощущений пред-лагаю: рисовые и пшенич-ные лепешки с мясом, луком и зеленью. Такие острые, что вы запла-чете от счастья. Сигнальные Костры, третья улица после канала со сто-роны Нив. Ищите дом с котом на флюгере… Ноа, Ноа! Я хочу такую лепешку!

Глаза Ала заискрились от предвкушения. Ноа, страстный поклонник всего острого, тоже не смог остаться равнодушным:

— Пойдем скорее, собирайся, чего сидишь.

Глядя, какую суету развели старик с ребенком, мама всплеснула руками:

— А ты точно мой сын? Что-то я в этом уже не уверена, — дело в том, что она не переносила острой пищи и никогда не добавляла перец в блюда.

На памяти Ала мама лишь раз отважилась попробовать начиненный специями пирожок и после долго не могла прийти в себя, утирая слезы и пот с покрасневшего лица. И теперь, когда речь заходила об острых блюдах, она не могла удержаться от ехидного комментария.

Добравшись до Сигнальных Костров, Ал быстро сориентировался и повел Ноа к нужному дому. Флюгер с черным котом, гордо восседающим на фоне синего неба, был виден издалека, а по обе стороны от крыльца золотилась спирея. Кусты с яркими красно-желтыми листьями напоминали костры и еще больше притягивали взгляд к булочной. Оказавшись внутри, Ал чуть ли слюной не подавился от ароматов хлеба и принялся с восторгом рассматривать буханки, ажурные крендели в сахарной пудре, пироги с фруктовыми начинками. Несмотря на обступившие его сладкие искушения, мальчик остался верен своему желанию: когда улыбчивый пышноусый булочник наклонился узнать о выборе маленького посетителя, Ал заказал сразу шесть лепешек, одна острее другой.

— А ты рисковый парень, — усмехнулся булочник, принявшись разминать тонкое тесто, высоко подбрасывать его в воздух, ловить и растягивать пальцами. Начинив перченым мясом первую, еще сырую, лепешку, он подмигнул. — На всякий случай, упакую тебе в подарок сладкий пирожок, а то рот будет жечь до вечера.

Поблагодарив, Ал подумал, что лучше уж сохранит пирожок для мамы. 

— Мы узнали о вас из газеты, — произнес Ноа. — Недавно переехали? Откуда?

— Где-то с год. Уж и думать забыл о том объявлении: я его так, из интересу дал. Можно сказать, задарма: парнишка согласился взять хлебом часть оплаты. Ну а мне-то и хорошо. Сам-то я с юга — точнее, жил на севере, да затем влюбился переехал. На юге, вот только солнце поля выжигает! Хлеб стало печь не из чего, вот и перебрался сюда, к родне.

Это случилось еще в начале засухи, незадолго до того, как в столицу хлынул поток переселенцев. Наверное, булочнику повезло: если бы он постарался протянуть на юге еще год-другой, то совершенно бы разорился и вряд ли сумел бы добраться до города, не говоря уже о том, чтобы осесть здесь. “Интересно, существует ли еще его пекарня”, — подумал Ал, делая мысленно заметку отыскать дом с котом на флюгере после того, как они закончат с жимолостью. 

— Ну что, готов плакать от счастья? — усмехнулся Ноа после первой съеденной лепешки. — Или они недостаточно острые?

— Недостаточно, — заявил Ал, хотя рот горел, а зрение слегка затуманилось.

— Ну, еще есть все шансы: мы ведь попробовали только один вкус. К слову, знаешь, почему Сигнальные Костры так называются?

— Не знаю.

— Не знаешь — и не спрашиваешь? Мальчик, чему я всегда учил? Не надо воспринимать все как должное, задавай вопросы, сомневайся, старайся во всем нащупать ниточку истины. Нельзя просто плыть по течению, иначе однажды оно разобьет тебя о камни. Или вынесет туда, где ты бы совершенно не желал находиться.

Внезапная отповедь смахнула с Ала благодушие и сонливость теплого летнего дня. Понурившись, он послушно спросил:

— И почему Сигнальные Костры так называются?

— Попробуй сперва сам догадаться.

— Потому что жители этих кварталов очень любят острое? — по выражению лица Ноа Ал понял, что сморозил глупость, поэтому, немного подумав, поспешил исправиться. — Потому что здесь… много мастерских, где работают с огнем? 

Сигнальные Костры и впрямь славились гончарами, стеклодувами и кузнецами. Местные изделия высоко ценились даже жителями правого берега и занимали почетные места в больших красивых домах, рядом с различными диковинами и предметами искусства.

— Хорошая версия, — Ноа едва заметно улыбнулся, чуть приподняв уголки губ.

— Но неправильная?

— Неправильная. Когда кончилась эпоха сновидений, и новые боги пришли на наши земли, мир погрузился в хаос. Запутавшиеся, соблазнившиеся открывшимися перед ними возможностями, люди принимали то одну, то другую сторону, развязывали войны. Те, кому повезло родиться с даром, старались захватить больше власти, — старик немного помолчал, пережевывая лепешку. — Много столетий назад нашей страны еще не было, лишь мелкие княжества, отгородившиеся друг от друга лесами и реками. Или раскинувшиеся высоко в горах, так, чтобы не подступиться. Но все равно ни один житель такого княжества не чувствовал себя в безопасности: в любой момент его мирная, спокойная действительность могла оказаться разорвана в клочья, а дом — разграблен и сожжен.

— Какой ужас, — от потрясения Ал едва не выронил лепешку из рук. — Ну а что же Сигнальные Костры, они здесь причем?

— Костры зажигали на самых высоких башнях, видных отовсюду: так люди вовремя узнавали о беде и искали способы спастись. Или, наоборот, спешили на помощь, объединялись, чтобы пережить сложные времена. Важно было: пока горит такой костер, ты не можешь сидеть, сложа руки. А теперь… Ложась спать, мы больше не боимся проснуться под звон оружия или стоны умирающих от неведомой болезни. Но опасностей меньше не стало; в любой момент мы можем стать пешкой в чьей-то изощренной игре, даже не подозревая об этом, угодить в убийственный водоворот. Несмотря на внешнюю уверенность, глубоко в душе мы чувствуем, насколько, на самом деле, хрупки. И подспудно надеемся, что кто-то разожжет для нас cигнальные костры. 

Глядя на добротные дома и обласканный солнцем, блестящий канал неподалеку, маленький Ал подумал, что Ноа слишком нагнетает: порой старик, поддавшись непонятному порыву, говорил пугающие вещи. Мальчик привык не относиться к ним слишком серьезно, поэтому лишь вежливо покачал головой, стараясь натянуть на лицо траурное выражение.

Теперь, вспоминая тот момент, выросший Ал невесело усмехнулся: “Старик говорил об огнях, а сам оставил меня в темноте, просто исчезнув, не удостоив объяснений. Имена людей, кварталов, городов, стран — какой во всем этом смысл? Ноа всегда сердился, если я болтал без умолку, а сам-то? Одни пустые слова, бессмысленные наставления, чтобы заполнить тишину. О важном Ноа никогда мне не рассказывал, хотя обещал”. Поняв, что снова позволил прошлому кислотой растечься в своей голове, Ал постарался успокоиться. 

И все же, невеселые мысли одолевали его. Ал подумал вдруг: а ведь названия всех кварталов были о мечте. Золотые Нивы намекали на поля до самого горизонта, тучные стада и аромат свежеиспеченного хлеба. Гнезда — на большие семьи, где каждый любит и поддерживает другого. Мечты-о-море и вовсе носили это слово в своем названии. Но сколько жителей действительно видели море хотя бы однажды? Наверняка и в Золотых Нивах не ели каждый день досыта, а в Сигнальных Кострах — как, впрочем, и везде — старались приберечь важную информацию, нежели бескорыстно ею поделиться. Ну а бывший друг Чибис, яркий представитель Гнезд, носил склепанную из чужих старых вещей одежду и по вечерам всеми силами тянул время, лишь бы не возвращаться в свою большую семью. 

Кажется, из всех лишь бесцветные кварталы не давали пустых обещаний, отражая жизнь такой, какой она и была: растрескавшейся, бледной, выцветшей. Такой, где каждый сам по себе, а друзья и даже семья — случайные попутчики, которые в любой момент могут отделиться и пойти своей дорогой. 

Покосившись на Эйта, бодро напевающего какую-то пошлую песенку, Ал спросил:

— А знаешь ли ты, почему Сигнальные Костры так называются?

Пошлая песенка стихла, мухоловка опасно накренилась, просыпав часть рыхлой земли.